Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 167

– На ходу – велел я и пояснил – Обучайтесь все делать на ходу! Спать, ссать, срать, жрать, бриться и мыться – все на ходу! Если каждый раз останавливаться из-за любой мелочи – никуда не дойдешь.

– Поняла… мои ошибки в бою? Дубину я зря киданула, да?

– Раз сама поняла – пинать по тупой сраке не стану – опустил я уже занесенную ногу – Какого хрена рассталась с оружием? Ты и метать то не умеешь. Дубину выкинула – и бить начала щитом… чтобы такого дерьма больше не было. Я дал тебе связку ударов – пользуйся ими.

– Поняла…

– Ну и главное блюдо для всех придурков – хватит считать себя неуязвимыми! Сразу поясню – стоило броню одеть и пластины на тело намотать, так даже походка изменилась, а смелости в разы прибавилось. Броня не делает вас бессмертными, гоблины. И эта броня – фуфло. От сильного скользящего удара защитит, может даже и колющий удар блокирует – но шансы невелики! Да плевать на броню – всегда и везде ведите себя так будто сражаетесь голыми. Избегайте чужих ударов, не подставляйтесь. И проживете чуть дольше. Всем ясно?

Я посмотрел на каждого. Как и следовало ожидать первым отвернул харю Рэк – он и раньше пер напролом, теперь же посчитал себя неуязвимым танком. Второй потупилась Йорка – эта тоже осмелела, решив, что пластиковые пластины остановят любой удар. Баск спокойно выжидал. И его упрекнуть мне было не в чем – куда слепого зомби швырнет напарник туда он и летит с выставленным шилом.

– Ладонь глубоко?

– По ощущениям – да – подтвердил Баск – Закинусь обезболивающими.

– Терпеть боль можешь?

– Да.

– Тогда забудь про таблетки – велел я – Терпи.

Зомби не стал уточнять по какой причине я заставляю его терпеть обжигающую боль. Чуть сжал располосованную ладонь и кивнул. А вот Йорка сердито дернулась, но сказать ничего не успела – другой рукой зомби хватко поймал ее за предплечье и крепко сжал. На всякий случай выждав пару секунд, убедился, что продолжения не последует и коротко махнул в сторону коридора. Продолжаем, гоблины. Зловонка сама себе брюхо не вспорет. Нам придется с этим помочь.

По моим прикидкам две патрульные группы для столь небольшой территории – максимум. В обычные времена хватает и одной – плуксов гонять. Сейчас выпустили две группы – да и те понятия не имели о том что такое патрульная служба.

Я бы очень хотел ошибиться насчет количества патрулей, но к моей грусти предположение подтвердилось и на пути к сердцу Зловонки мы не встретили больше ни одного патруля. Прирезали и забили дубинами четверых болотников. Еще четверых я застрелил, запретив своим приближаться к той палатке и сам подходить не стал. Игл не жалко. А то место мы потом миновали на максимальном отдалении. Причина проста – дырявая палатка под осклизлым тентом буквально содрогалась от общего кашля лежащих в ней вповалку четырех болотников. Им было так хреново, что они посдирали с себя маски и очки, стянули дождевики и сорвали одежду. По почти обнаженным бурым телам обильно стекал пот, их трясло и трепало в жестокой лихорадке, рты в потеках рвоты. Четверо сразу? Кашель? Тут какая-то серьезная болезнь и не зря этих болезных запихнули в затопленный боковой коридор, разместив на старом плоту из пустых бутылок и ящиков. Мы заметили их по мерцающему в палатке желтому свету и громкому кашлю. Мне хватило пары секунд на оценку ситуации. Дернув назад Рэка, поднял игстрел и всадил каждому по игле в грудь. И от осмотра этого коридора мы отказались, попятившись и вернувшись на основной маршрут.

Сделали не больше десятка шагов и были остановлены предупреждением Баска. Зомби указал в нужную сторону и я невольно удивился – Баск показывал на уже пройденный нами участок коридора. Там пара десятков заброшенных палаток и несколько расползающихся челнов и катамараном из бутылок. Судя по увиденному, там некогда бурлила жизнь, имелось подобие полностью накрытой пластиковыми тентами улицы изолированной от канала с дерьмом. Имелось пару настенных фонарей, из одной решетки бил сильный и ровный поток чистого воздуха. Как раз под решеткой, нашлепнув на нее что-то вроде большого рукава и направив его в свою палатку, блаженствовали два смелых болотника. Обнявшись, мужики мирно спали. По моему приказу их убила Йорка – дубиной. И добавила шилом. Приказ выполнила с крохотной заминкой, но это ерунда – по первому времени так у всех кроме потаенных психопатов. Тела мы сбросили в канал и пошли дальше – до палатки с больными, коим я помог провентилировать забитые слизью легкие. И вот Баск снова указывал в сторону действующей приточки…

Пройдя метров десять, мы бесшумно миновали несколько загораживающих обзор куч мусора и рваных палаток. И замерли в потрясении. Даже меня к месту приморозило – хотя я почему-то считал себя парнем крепким и ко многому привычному и безразличному.

Но как можно отнестись с безразличием к такому?

На берегу реки замерла уродливая гротескная тварь по размерам схожая с крупным мужиком – непонятно в чем схожая. Это не человек. Даже не рядом. Но что-то смутное общее проглядывается в очертаниях. Вообще вся эта ожившая мерзота похожа на сгнивший до прозрачности перезрелый банан на четырех крепких коротких ножках. Кожи нет… ну или она прозрачна – свет настенного фонаря пробивает урода насквозь, показывая нам содержимое удлиненной туши. Бултыхаются в слизи связанные жилками и серыми венами какие-то органы, чуть выше невнятная округлая масса, рядом с ней ритмично бьется большой грушеподобный орган, в нижней части прозрачного брюха навалены черепа и кости облепленные дерьмом. Это не описать… прозрачная вытянутая хрень одновременно похожее на ящерицу, фрукт, медузу и человека. Студенистая мерзота занятая важным делом – стоя на краю канала уродище вытянуло из головной части пучок двухметровых светящихся щупалец и, подцепив ими за ногу зацепившегося за плот мертвеца, медленно подтягивало его к себе. Труп неохотно дергался, но отцепляться от плота не желал. Переступая на коротеньких – и вроде бы чешуйчатых лапках – монстр недовольно… звенел? Звук странный и едва-едва слышный. Вроде как где-то далеко колокольчик звенит. После очередного «звонка» чудовище недовольно… нет… раздраженно дернулось и до нас донеслось утробное рычание. На этот раз уже вздрогнул я – мне показалось, что в этом невнятном рыке я расслышал возглас «Ну дав-а-а-ай…».

То с какой силой вцепился в меня безмолвствующий зомби ясно дало понять – услышал не только я.

Не гляди мы сейчас на невероятную тварь, можно было бы подумать, что пытающийся вытянуть что-то из дерьма какой-то мужик, после двадцатой неудачной попытке, раздраженно цедит «Ну дав-а-а-ай!».

Как бы не был я удивлен, но все же заметил – над местом, где ногу трупа обхватили щупальца подымается белый пар. Кислота? Наружный желудочный сок? Не зря же эта мерзота в себя костей навалила – как-то ведь собирается их переварить.

Труп наконец поддался и живенько направился к берегу. Едва доплыл, его тут же обвили дополнительные полупрозрачные щупальца, тварь поднапряглась и, едва не расплющившись, приподняла ноги мертвеца и… принялась их заглатывать. Благодаря прозрачности туши, следующие две минуты мы завороженно наблюдали как труп медленно проскальзывал внутрь чудовища, с удобством устраиваясь на костях в растянувшемся брюхе. Едва в воронкообразное отверстие – пасть? – прошла голова, тварь хорошенько встряхнулась, содрогнулась, по ней прошла волна и сзади выплеснулась выдавленная токсичная жижа. Ну да. Зачем нам бутерброд с грязью? Хотя бы частично, но эту гадость надо счистить, верно?

Над каналом прозвучало полностью удовлетворенное «Да-а-а-а». И на этот раз сомнения уже не было. Ни в том, что мы расслышали правильно, ни в понимании эмоций. Получившее хороший запас пищи существо отчетливо выражало свою радость.

Я шагнул, выходя из-за кучи мусора. Пнул треснутый пластиковый ящик. Уши есть?

Есть.

Тварь рывком обернулась. На меня уставилась воронкообразная дыра со свешивающимися концами светящихся щупалец. Между нами, шагов десять, я полуприкрыт мусором. Мои за спиной и, если что удержат и обрубят щупальца. В моей руке игстрел смотрящий в пол. А я сам внимательно гляжу на невероятное существо и жду. Чего? Не знаю. Чего-нибудь. Должна же последовать хоть какая-то реакция.