Горячий старт - Васильев Владимир Николаевич - Страница 77

Бормоча <Пицца-шмицца...>, РусТех бросил последний взгляд в голокуб и пошел открывать.

Взгляд оказался действительно последним.

Вместо рассыльного перед дверью оказались два мордоворота в черных костюмах и при галстуках. РусТех успел только широко распахнуть глаза – передний мордоворот неожиданно ловко саданул ногой по двери. РусТех ощутил сильнейший удар в висок и бревном рухнул в коридор.

Давыдов с напарником спокойно и без ненужной суеты вошли в квартиру и даже дверь за собой затворили.

Первым делом они убедились, что в квартире более никого нет, кроме полумертвого умника в джинсе. Напарник склонился над ним и добавил с правой в голову. Это было, пожалуй, уже излишним – РусТех и так валялся, закатив глаза, и в сознание прийти ему было уже не суждено.

Давыдов насмешливо покосился на небольшой, похожий на игрушку автоматик MTAR-21, прикорнувший на тумбе в прихожей.

– Деляга, тля, – пробормотал он. – Даже не спросил: <Кто там?> Напарник дернул щекой и презрительно процедил:

– Очкарики – они все малохольные.

Тот факт, что РусТех сроду не носил очков да и сложения в Москве был довольно спортивного, мордоворотов Камилла ничуть не смутил. Компьютерщик – значит очкарик.

– Ладно, работаем, – закруглился Давыдов и вторично вошел в комнату.

Обстановка тут была убогонькая: ни телекуба, ни мебели толком. Древняя продавленная софа, ужасающего вида секретер и новенький компьютерный столик в углу. На столике покоилась обещанная боссом клавиатура, а над ней цвел голокуб, в теле которого бежали все те же буковки-цифирки. Единственное, что знал об этом Давыдов, – эта хрень зовется терминалом и что-то там делает нехорошее в Сети.

Клавиатура, вопреки опасениям босса, была всего одна.

Как и учили, Давыдов первым делом взял клавиатуру в руки и выдернул убегающий куда-то за стол шнур. Шнур послушно выщелкнулся из разъема. Вторым движением Давыдов сломал клавиатуру о колено. Голокуб, естественно, тут же погас.

– Вот так! – победно заявил Давыдов, швыряя обломки на пол.

Переглянувшись, подручные Камилла прошли к выходу; напарник Давыдова на всякий случай еще разок пнул лежащего РусТеха ботинком и снова презрительно фыркнул.

Дверь они аккуратно прикрыли – не искать же ключ и запирать?

Между столом и стеной, удачно прикрытый картонной коробкой, продолжал помигивать глазком доступа к диску системный блок. Для работы ему не требовался ни голокуб, ни клавиатура – процесс-то был уже запущен. И шнур волоконной линии по-прежнему соединял разъем в стене и системный блок. А поскольку буквально через десять минут после визита мордоворотов в квартиру РусТеха на Преображенке состоялся визит Тири, Злыдня и Жмура в офис Камилла, атаковать безнадзорный базовый модуль стало особенно некому, даже со скидкой на отсутствие прикрытия со стороны Аурела и Тири (Бай и Чен свои задачи выполняли без помех).

А когда Давыдов с напарником вернулись в осчастливленный ракетой офис и доложили об успешном выполнении задания, Камилл и вовсе успокоился. Он мрачно окинул взглядом дыру в вестибюль и велел включать питание. Любой процесс, не доведенный до конца, можно запустить по второму разу. Особенно если своевременно позаботиться о конкурентах.

Энди Трушин в это время спокойно хозяйничал в Сети – ему было чем заняться в ближайшие часа три, но Камилл об этом, увы, не подозревал.

:TASKMGR REPORT

~#CONDITION: MULTITASK

~#MODE: END TASK 09

@comment: COMPLETED SUCCESSFULLY

К РусТеху он возвращался пешком.

С самого утра Аурел не ощущал в себе сил работать. Не хотелось ничего – ни жить, ни бороться, ни думать. Ничего абсолютно. Перед глазами все время вставала запертая дверь в комнату Тири. Дверь, которая рассекла его жизнь на <до> и <после>. Аурел безучастно сидел на кухне и глядел в окно – глядел, а видел запертую дверь в комнату Тири.

РусТех на него не осерчал, хотя от помощи наверняка не отказался бы. Впрочем, вчера Аурел снял комнату, здесь же, неподалеку. Развернул там свой терминал и даже выслушал инструкции Энди на дальнейшее.

Часам к десяти РусТех прогнал его из кухни – велел пройтись по улицам, проветриться и успокоиться. А потом падать за терминал и прикрывать вместе с Баем и Ченом холд РусТеха, откуда была запущена базовая программа.

И Аурел помалу отмяк, особенно когда шарахнул полстакана ледяной водки. Мозг омыло пронзительной сверлящей волной; довольно быстро пришла мысль: <А действительно, чего это я?> Через сорок минут Аурел уже сидел за терминалом в свежеснятой комнате, прикрывал РусТеха и все дальше отгонял желание набрать заветный телефонный номер.

Но часа через два эйфория схлынула, а тоска вернулась. Через три Аурел стал таким же мрачным, как и с утра. А к исходу четвертого часа сами собой опустились руки.

Не работалось и не жилось. Он, чернее тучи, отпихнул клавиатуру и пошел к выходу.

На улице Аурелу полегчало, но не очень. Серые тучи ползли над Москвой, затеняя и без того не радужное настроение.

<Может, и правда пройтись?> – подумал Аурел и медленно побрел в сторону Преображенки.

Он миновал Семеновскую площадь, а за Преображенским кладбищем свернул налево, во дворы. Ходьба среди высотных (а Аурел считал высотными даже старые пятиэтажки) домов несколько отвлекла его. Он то и дело задирал голову; ползущие по небу тучи создавали иллюзию, что стены домов вот-вот обрушатся на него, и внутри все привычно замирало.

Но умом Аурел прекрасно сознавал, что это иной мир и у высоты здесь совсем иные свойства. И что домам в Москве не положено падать, даже если в них отсутствует гравикомпенсатор.

К подъезду РусТеха он подошел в более или менее цельном состоянии, справившись с упрямой тоской и настырной болью.

Поднялся. И замер перед неплотно затворенной дверью. Предчувствие близкой беды вдруг захлестнуло его, захлестнуло, словно весенний паводок прибрежные городишки.

Аурел толкнул дверь, как и ожидалось – незапертую, и ворвался в квартиру.

РусТех, разбросав руки, лежал в конце коридора, на спине. Он не дышал, причем уже давно. Посреди комнаты валялась переломленная пополам клавиатура.

Как ни странно, в эти минуты Аурел совершенно не думал об опасности.

Он нашарил в кармане мобильник и, лихорадочно тыча пальцем в кнопочки, набрал номер Злыдня.

– Алло! РусТеха убили, – сообщил он без излишних вступлений. – Не через Сеть.

Злыдень, доселе пребывавший в приподнятом настроении, сразу же сник.

– Убирайся оттуда, – посоветовал Злыдень. – И поживее!!!

– Хорошо, – сразу согласился Аурел.

Почему-то он сейчас остро нуждался в том, чтобы им руководили.

В последний раз оглядев роковой приют РусТеха, Аурел точно так же, как до него Давыдов, аккуратно затворил дверь и запрыгал через ступеньку вниз по лестнице. Куда направиться – он еще не решил. Подумал только, что нужно будет отрываться от возможной слежки.

И от этих мыслей снова отступила горькая, как полынь, тоска.

Шальные атаки на холд РусТеха прекратились днем, часов около четырех. Бай перевел дух и даже успел наскоро утолить лютый и внезапный голод.

Все-таки отвык он от своего тела, даже есть автоматически стал меньше.

Именно в этот момент Бай задумался о возвращении в плоский мир перегона, мир, где он впервые почувствовал себя свободным. Принимая решение остаться там, Бай не задумывался – доведется вернуться или нет? И если доведется – надолго ли?

Он сравнивал прежнюю московскую жизнь с последними несколькими днями и находил эти жизни абсолютно разными. Москва не сделала его рабом распорядка, как раньше. Так, значит, дело не в мире? Значит, свобода заключается в нем самом, в умении и решимости поступать так, как просит та часть его естества, что желает быть свободной?