Горячий старт - Васильев Владимир Николаевич - Страница 40

Очень жаль было бросать мотоциклы в этом городке, но Аурел понимал, что «Креатив» все же пошустрее.

«Вот так и рушатся все надежды, – подумал он печально. – „Барракуды“ своей лишился, теперь и „Квантум“ отняли. Веселее некуда...» Но у «Креатива» тоже был мотор, и он тоже бился в железном чреве машины, прислушиваясь к ритму живых сердец, и очень скоро Аурел стал жалеть только об одном – что за рулем сидит не он. Но, в сущности, какая разница – в такт чьему сердцу звучит мотор, если сидящая рядом так же близка тебе, как и покинутая в Трое «Барракуда»?

И Аурел отдался этому гипнотическому ритму, этой звенящей скорости, этой механической песне, подчиняющей всех, кто ее слышит. Ветер звучал за стеклами. Степь негромко выла, прокручиваясь под колесами. Расстояния меркли.

«Я живу», – Аурел сжал руку на подлокотнике. Схожие ощущения возникали у него только в сети, когда он сливался с какой-нибудь навороченной программой, с каким-нибудь хитрым ледорубом, и ломал то, что до сих пор не смог сломать никто. Он ощутил вкус жизни, вкус поиска, единственное, ради чего стоило жить.

Это приходило к нему всегда в самые неподходящие моменты. Наверное, в этом крылся некий загадочный смысл. Но именно в такие моменты Аурел переставал страшиться неизбежной смерти и упивался свободой – ведь жизнь того стоила.

«Креатив» вспарывал лето, убегая на восток. Они и вправду смогут идти быстрее, чем на мотоциклах: когда устанет Тири, за руль сядет Аурел; отныне можно не тратить время на стоянки и спать прямо на ходу, по очереди.

Если Платонов едет один, это уравнивает шансы. Если же не один... Что ж, тогда они столкнутся немного позже. Дальше от сити.

– У вас что, община? – спросил Аурел спутницу, неожиданно вернувшись к мыслям о целях своего спасения.

Тири вопросительно уставилась ему в лицо, надолго оторвав взгляд от перегона за лобовым стеклом, накатывавшегося со стремительностью горной лавины. Очки-звездочки скрывали зелень ее глаз.

– У кого – у нас? – спросила она потом.

– Ну, у вас, у кибертелепатов. У тех, кто ходит в сеть без мнемоюстов.

Тири насупилась.

– С чего ты взял, что нас много?

Аурел неопределенно пожал плечами.

– Ну... это же очевидно. Зачем я тебе? Зачем ты встряла в эту авантюру? Не из тяги же к путешествиям...

– Много ты знаешь о тяге к путешествиям! – скептически протянула Тири, вновь прикипев взглядом к перегону.

– Много, – сказал Аурел, не задумываясь.

Тири долго молчала.

– Скажи, как с вами связан Камилл? Почему он тебе звонил?

– Камилл у нас главный, – неохотно пояснила девушка. – Это он меня послал вытащить тебя из сити.

Аурел опешил.

– Как – главный? Он что, тоже кибер?

– Да. Самый сильный. Иногда я его боюсь...

Вот тут Аурел перестал что-либо понимать. Камилл был заказчиком того самого дела, из-за которого теперь приходилось мчаться по перегону с Платоновым на хвосте. Это для Камилла Аурел стащил файл из корневого массива лощининской станции. Если он кибер, зачем тогда нанимал Аурела? Хотел загрести жар чужими руками?

С другой стороны, если он собирает киберов – почему сразу не перетянул Аурела к себе? Без дурацкой гонки по перегону, без торпед Шамила и без Платонова? Без забарьерных ребят, по иронии теперь пытающихся его прикрыть?

Шарп-диск с лощининским файлом Аурел давным-давно отдал посыльному Камилла. Значит, дело не в файле.

Аурел тихо выругался. Снова он не мог уловить глубинную логику событий, и снова чувствовал, что ответ чрезвычайно прост, только сейчас придти к истине не удастся, сколько не плавь извилины.

Оцепенев в кресле и уставившись в мерцающую за лобовым стеклом даль, Аурел надолго ушел в размышления. Тири изредка косилась на него, но молчала. Впрочем, Аурел этого и не замечал.

Мелекесс Платонов прошел глубокой ночью. Автопилот негромко исполнил бравурный марш «Последний прыжок тореадора», сигнализируя, что машина перед городским шлюзом. Клиенты отсюда давно убрались, Платонов знал это. Знал и то, что двухколесные «Квантумы» они сменили на добрый «Креатив», а значит встреча откладывается еще недели на две.

Город мелькнул за стеклами чередой приглушенных ночных огней. Неоновая реклама прочертила на фоне ночи причудливый, медленно угасающий трек, и растаяла вместе с Мелекессом. Под горячие от нагрузки шины вновь лег простор перегона. Платонов вернул управление автопилоту и привычно расслабился.

Ночь сгустилась над скоростной машиной, как вода над брошенным камнем. Лишь одинокий фиолетовый глазок тускло мерцал посреди пульта – остальное растворилось во тьме.

– Они где-то здесь неподалеку, – сказал Аурел уверенно, имея в виду пятерку забарьерников. – За Волицком, на перегоне.

– С чего ты взял? – не поверила Тири. Она только что проснулась и склонна была все подвергать сомнению.

Аурел пожал плечами.

– Посчитай. Если они едут так же быстро, как и мы, значит в Волицке мы и пересечемся.

– А зачем нам с ними пересекаться?

Аурел удивился.

– Они же помочь хотят!

Зевнув, Тири приподнялась на локтях, нехотя выглядывая в окно.

– Зачем тебе их помощь? Думаешь, спасут от Платонова?

– Ну, – протянул Аурел, пытаясь, чтобы слова звучали поубедительнее, – семь против одного это все-таки не двое против одного. Да еще если из двоих одна...

Он вдруг замолчал, сообразив, что сболтнул лишнего.

– Ну, договаривай, – Тири почему-то оживилась. – Потому что одна – девчонка, да?

– Да, – пересилил себя Аурел. Получилось достаточно уныло.

– Браво! – улыбнулась Тири. – И это говорит тот, кого я тащу на себе от самого побережья. Где б ты был без моей помощи, а, деляга?

– В горах Южного Пояса! – ожесточился Аурел. – Без киллера на хвосте и никого не убивая! Прекрасно и без тебя бы справился!

Он в сердцах рванул руль влево, объезжая пузатый шар перекати-поля. «Креатив» вильнул, Тири бросило сначала на спинку передних сидений, потом к дверце, в угол. Она больно ударилась головой о подлокотник-пепельницу.

– Потише ты! – прошипела она. – Герой.

Аурел решил не отвечать, только сердито сопел. Несколько минут молчание нарушалось лишь уверенным урчанием двигателя да еле доносящимся шорохом протекторов.

Потом Тири, добавив в голос миролюбивые нотки, осведомилась:

– Ты что, серьезно намеревался уйти от Лощинина на своей «Барракуде»?

Аурел только кивнул.

– Ты сумасшедший, – вздохнула Тири.

– Ушел бы, – упрямо сказал Аурел. – Есть опыт.

Тири усмехнулась и села, отбросив серебристый спальник, которым укрывалась, в сторону.

– Ладно, давай не будем об этом. Останови, пожалуйста.

Когда она вернулась в машину, Аурел уже остыл. Пусть себе, пусть тешит себя мыслями, что он сам ни на что не способен. Самоуверенная девчонка.

Но Тири нравилась ему даже такой.

– Устал? – спросила она, захлопывая дверцу. – Может, давай я поведу?

По сложившейся схеме, тот, кто просыпался, не садился за руль еще часа два. Только потом.

– Ладно, – проворчал Аурел. – Дотяну до Волицка, тут недолго.

И в этот момент что-то взорвалось у него в голове, отдаваясь тупой болью в висках. Аурел вцепился в руль и мягко осел, склоняясь к плечу Тири. Ступня его отпустила педаль акселератора и «Креатив» пошел тише, сворачивая с перегона в дикую степь. Не растерявшись, Тири перехватила руль, дотянулась ногой до сцепления, рванула рычаг коробки на нейтрал, мягко перебросила монтреевский ботинок на тормоз и дождалась, пока «Креатив» встанет.

– Что с тобой? – она потрясла Аурела за плечи, заглядывая в лицо. Глаза его были пусты, как глаза манекена.

– Черт! – Тири потянулась к бардачку, собираясь вытащить аптечку, и тут же заметила зеленый индикатор на машинном терминале. Терминал пахал вовсю, словно отрабатывал мультисессию с десятком разных серверов.