Морской эмир (СИ) - Лайм Сильвия - Страница 55

— Я приказываю твой крови слушаться, — прохрипела я тихо, глядя в бледное лицо эмира, взывая к магии древнего кракена Айремора. — Я приказываю ей течь по венам, как прежде.

Тиррес открыл глаза, но я видела, что меня он не замечает. Это были глаза мертвеца.

У меня внутри все начало обрываться.

— Я приказываю твоим ранам затянуться, — сквозь зубы прошипела я.

Тиррес не двигался. Кровь из его груди лилась медленней, а это означало лишь одно: давление в венах упало.

— Я приказываю твоему сердцу биться! — бросила я, сдвинув брови, встряхнув эмира за мощные плечи, почти не замечая, насколько он был тяжел.

— Слушайся меня, укуси тебя Тенемару!!! — прокричала, чувствуя бессильное бешенство. И потом повернулась к жемчужине, пульсирующей рядом, как чье-то живое сердце. — А ты — прекращай забирать его магию, возьми мою!

И со всей силы ударила по ней. Скорее от злости, чем с какой-то конкретной целью. Но стоило мне коснуться гладкой, чересчур горячей поверхности жемчужины, как моя ладонь вспыхнула. И я вполне натурально ощутила, что сила Тирреса прекратила вливаться в нее, заменившись моей.

В тот же миг эмир моргнул и перевел на меня сперва непонимающий, а затем вполне осознанный взгляд.

Его внимание скользнуло по левой руке, которую я теперь держала на его груди. Оказалось, что браслет и кольцо Венинумары моргают всеми десятками своих рубиновых глаз и светятся кровавым светом. Рана на теле повелителя морей затянулась как по волшебству.

Тогда внимание приходящего в себя эмира обнаружило жемчужину, что стремительно увеличивалась в размерах и багровела, высасывая у меня изнутри что-то очень важное. Это было не больно. Но с каждой секундой все сильнее казалось, что кто-то вставил соломинку мне в живот и пытается вытянуть через нее внутренности.

— Нет, Саша! — крикнул Тиррес, вскакивая на ноги. — Это не поможет!

— Почему? — спросила я, но получилось тише, чем планировалось.

— Потому что она лишь заберет твою силу, но не излечится. Я понял это, когда отдал практически всю свою жизнь.

Он все еще был чудовищно бледен, но, переводя взгляд с одной моей руки на другую, словно что-то понял. И вдруг оторвал мою правую ладонь от жемчужины, заменив ее левой. Той, на которой моргал красными глазками комплект Венинумары.

— Вылечи не меня, жемчужину, — попросил тихо Тиррес, положив обе свои ладони возле моей.

— Убери руки, она тебя добьет, — выдохнула я.

— Иначе она добьет тебя, пока ты пытаешься ее спасти, — жестко качнул головой эмир. — Быстрее. Лечи.

Теперь каким-то немыслимым образом мы оба отдавали магию голодной святыне, но Тиррес с двух рук, а я — только с одной. Кроме того, я недоуменно глядела на вырезанную в плоти святыни сигну Фуртум и не понимала, как мне самой это не пришло в голову. Ведь можно было попробовать убрать чужое колдовство!

— Выздоравливай, — проговорила, с трудом выдавив улыбку, представляя на месте пульсирующего багрового пузыря красивую морскую драгоценность. То, чем когда-то, наверное, была Черная жемчужина Айремора.

И, как ни странно, у меня получалось! Мы с Тирресом оба затаив дыхание наблюдали, как кровавая рана сперва превращается в шрам, а затем бледнеет и исчезает.

— Получается, Саша! — громко проговорил эмир, но я почему-то уже очень плохо его слышала. Только чувствовала, как щупальца исчезают вместе с голубоватым свечением, вдруг мелькнувшим у самого моего сердца.

Я моргнула, думая, что мне это чудится. Но передо мной и впрямь на миг появилось крохотное лицо капли Бу. Рудиса, которого все считали морским демоном.

«Я же говорила, что выйду из тебя, как придет время», — то ли шепнула она, то ли это просто появилось в моей голове.

Я моргнула, и Бу исчезла, словно ее и не было. А у меня снова появились ноги. Разве что стоять на них было чересчур трудно, а потому я опустилась на колени возле жемчужины, которая неожиданно сделалась красивой и блестящей, черной, как полированный обсидиан. А вокруг нее разливался мягкий розоватый свет, который, казалось, распространяется откуда-то из ее сердцевины.

Время замедлилось. А может, мне это лишь казалось. Но внезапно в отражении жемчужины появились женские глаза. Они были ужасно красивыми, сверкали всеми цветами радуги, и мне чудилось, что они улыбаются.

«Спасибо… А теперь дотронься до жемчужины виалом Первых драконов», — раздался от нее мягкий шепот, распространяющийся вокруг, будто туман. Глаза продолжали светиться, но, когда я перевела взгляд на Тирреса, оказалось, что он замер рядом в каменной неподвижности. Как и все вокруг.

Вода, воздух, земля — все прекратило движение. И только одиночные капли то и дело медленно летели вниз, отрываясь от застывших морских стен.

«Коснись…»

Я оторвала от груди кристалл в золотой оплетке, и создавалось впечатление, что он сделался невероятно тяжелым. Либо это я уже едва могла двигать руками.

Подняла и через силу коснулась блестящей сферы. В тот же миг на жемчужине сам собой появился маленький надрез, и из него полилась настоящая алая кровь. Пустотелый кристалл приятного сиренево-лилового оттенка вдруг начал наполняться, меняя цвет на темно-фиолетовый. Как только места в виале не осталось, рана на жемчужине затянулась, и она снова стала твердой как камень.

— Что это? — выдохнула я, трясущимися руками убирая обратно артефакт.

«Ты помогла мне, а я помогаю тебе. Это второй шаг по оживлению виала», — раздался невероятный ответ, хотя я даже боялась представить, с кем разговариваю.

«Чтобы исполнить твое заветное желание, осталось еще два шага…»

— И я смогу вернуться домой? — ахнула я, не веря в происходящее.

«Ты сможешь все, что пожелаешь…» — ответила жемчужина.

После этого искрящиеся глаза в ее отражении исчезли. И тут же время потекло в обычном ритме. Подул ветер, водяные стены напряженно загудели, буквально звеня от колдовства, грозя схлопнуться и ударом похоронить нас с эмиром прямо рядом с только что выздоровевшей жемчужиной.

— У тебя получилось, Саша! — воскликнул Тиррес, схватив меня за плечи и резко поцеловав.

А я закрыла глаза. У меня не было сил ответить ему даже слово.

Видел ли он взгляд существа, что говорило со мной из жемчужины? Слышал ли он ее голос?

«Лишь вошедшая в силу чароводница способна видеть сокрытое»…

Скорее всего, нет. Но по взгляду, скользнувшему по моему виалу, я поняла, что он обо всем догадывается.

Впрочем, сказал он совсем другое. Внезапно нахмурился и прокричал:

— Саша!

Тихо так. Еще чернеть все вокруг стало. Словно на небо, которое я не видела так много дней и вдруг обнаружила, раздвинув море собственной магией, наползли тучи.

— Саша! — встряхнул он меня, но я не могла ответить. Ужасно захотелось прилечь куда-нибудь. — А это что такое, кракен тебя забери?!

Я невольно повернула голову, заметив какую-то вспышку. От неожиданности эмир отпустил меня, не удержав. Зато нечто другое схватило меня за талию огромными лапами с черными, как сама тьма, когтями и подняло в воздух.

Дыхание вырвало из легких, но сопротивляться уже не было возможности. Да и как сопротивляться, если ты уже в нескольких метрах от земли и с каждой секундой становишься все выше?..

Лишь в последний момент перед тем, как окончательно потерять из виду все происходящее, я заметила на границе воды и моего наколдованного островка суши Тейнорана, вокруг которого плавал палтус Бро. Они оба смотрели на меня, не моргая, а в руках у шеррия был какой-то предмет. Что-то маленькое и очень знакомое…

Артефакт Грифоний коготь! Но откуда он у него?

У меня не было времени разобраться, в этот миг я услышала, наконец, голос того, кто нес меня в своих лапах.

Это была огромная птица, рассмотреть целиком которую с моего ракурса не представлялось возможным. Зато она открыла вытянутый и загнутый книзу клюв и проговорила низким жестким голосом, похожим на вой ветра в скалах и треск лавины: