Тебе меня не получить (СИ) - Снежинская Катерина - Страница 56

И подсказать, где тут выход в проклятый всеми Шестерыми сад, было некому, так что пришлось искать дверь самой. И всё-таки она нашла, вот только створку загораживал Одинец. Он стоял, привалившись к косяку, сложив руки на груди, скрестив ноги и разве что не насвистывал, рассматривая запыхавшуюся девушку.

– Что. Ты. Тут. Делаешь? – выдавила Ора, пытаясь отдышаться.

Она даже согнулась, опершись ладонями о колени, но это помогло мало – побитые упавшими книгами рёбра и без всяких наклонов ныли.

– Вопрос в другом, – эдак задумчиво протянул лысый, занявшийся изучением собственного маникюра. – Что здесь делаешь ты?

– Отойди! – хрипло рыкнула Роен.

– Зачем? – приподнял бровь бугай.

Действительно, зачем? Чтобы пройти? Ответ казался до ужаса дурацким. Да, собственно, чем ей мог помешать призрак, пусть и кажущийся совершенно реальным? Но только даже представить, как она проламывается сквозь бывшего экзорциста, не получалось.

– Во-от, – совершенно довольный собой, кивнул Одинец. – И ты не знаешь, чего тебе там понадобилось.

– Спасти… – буркнула Роен и тут же рот захлопнула, горячо пожалев, что вообще его открыла.

– Как? Треснешь демона сковородкой? Да у тебя даже её-то нет. Ничего у тебе нет.

– Есть, – выдала Ора на чистом упрямстве.

– Что?

– Не твоё дело. Отойди!

– Нет, ну давай рассуждать логически. Не хочешь? Ладно, я сам тогда. Там есть высший демон, которого вы, суслики мои, сумели довести до белого каления. Там есть Гр… э-э… Ноэ, которого умудрилась довести до бешенства ты. Ну, и немножко демон. Ещё там есть вполне боеспособный, хоть и немой Лис. – Здоровяк поднял голову, будто прислушиваясь к чему-то, раздражённо цокнул языком. – А нет, теперь уже не очень боеспособный, когтями получил. Но кроме него там есть однорукий Олден и Барс. Но этому всё равно помирать.

– Почему? – оторопела Ора.

– Почему помирать? – уточнил Одинец, возвращаясь к разглядыванию собственных ногтей. – Наверное, потому что один раз он уже отправился в Закатное небо. В Лабиринте отправился. Правда, Шестеро решили: рановато ему – и вернули обратно. Ну, вроде как одолжили. Вообще, там занятная история была, но длинная, так что в следующий раз как-нибудь. И ведь этот же му… Прошу прощения, дурак снова туда попёрся. Ну и всё, кончилось одолженное. И у парней тоже.

– Да о чём ты говоришь? – почти проскулила Роен.

– А всё о том же. – Лысый выпрямился, набычился. – Нельзя испытывать богов. Один раз одарили и сиди тихо, не высовывайся! Потому что у тех, кто не ценит, подарки и отобрать могут!

– Какие ещё подарки? Нет, я знаю, то есть видела… Олден, у него руки не было и ещё… Он ведь родился таким, да? И Лабиринт его… исправил?

– Исправил, – Одинец фыркнул так, что шикарные усы встопорщились, как у рассерженной рыси. – Олден должен был стать самым крутым колдуном! Или как они там называются? Короче, выше нас только горы, магичим не перемагичим. Вот только малец решил, что лучше быть целым, чем крутым. Ну и отдал Лабиринту почти всё. Сейчас-то у него так, ошмётки былого. Так что, считай, здесь всё честно. Первый раз получил, второй раз полез – вертай, что было.

– Значит, и сила вернётся? – спросила Ора, пытаясь сообразить, как бы обойти Одинца.

Проталкиваться сквозь него по-прежнему мерещилось слишком диким, а дожидаться, пока он наговорится, времени не оставалось. Да и не нравился ей этот разговор. И, честно говоря, не очень-то он Роен интересовал. Об ушедшем, вернувшемся или не вернувшемся можно поговорить и потом.

– Дожидайся! – сплюнул Одинец. – То, что забрато, боги не возвращают. Хотя, может и вернут… Да какая разница-то? Ему уродом жить поперёк…  – лысый явно проглотил какое-то слово, а, может, и целую фразу, – всего.

– Ну с ним понятно, а остальные что? – поинтересовалась Роен, пытаясь понезаметнее заглянуть в боковой коридор, вроде бы там тоже окно было.

Или это зеркало поблёскивало?

– Остальные! Эти за силой попёрлись, дурни малолетние. Думаешь, откуда у них это, всякие киски, птички, лисички? Много ты эльдов оборотней видала?

– Ни одного. То есть, двоих видела, Грая и Барса. А вот Лиса, кажется, нет, – не слишком задумываясь о том, что говорит, отозвалась Ора.

Если быстренько нырнуть в коридор, то можно вылезти в окно. Или стекло разбить, что ли? На выламывание рамы её вряд ли хватит.

– Ты, девка, даже не думай слинять раньше, чем мы договорим, – нахмурился призрак. – Всё равно не пущу, даже не надейся.

– Да?

– Точно тебе говорю.

С этим Роен спорить не стала, потому что знала: прав он. Непонятно откуда, но ведь знала, поэтому к коридорному окну и примеривалась.

– Ну тогда давай заканчивать побыстрее, – огрызнулась Ора. – Так что там с остальными?

– Чем они тогда расплатились говорить не стану, пусть сами рассказывают, если захотят. Хотя могла и догадаться. А теперь-то Грай за тобой потащился, они следом. Вот так-то.

– Погоди, – Роен потёрла лоб, пытаясь сгрести упорно разбегающиеся мысли в кучу. Ну или, по крайней мере, уцепить за хвост самую важную. – Подожди, подожди… Грай был в Лабиринте, значит и он… Чем он расплатился?

– Тебе-то какая разница? – хмуро проворчал бывший экзорцист.

– Чем, Одинец?

– Силой, – лысый уставился в пол, даже сапогом половицу шкрябнул. – Всего лишь силой.

– Но он же не маг! Вернее не колдун. То есть не этот… Какой силой?

– Да простой! – совершенно неожиданно вызверился призрак. – Обыкновенной! Его сейчас не только демон, котёнок забодает! Ну, это я преувеличиваю, конечно. Но с тем, что было и близко не сравнить.

– Тогда на кой же он на рогатого-то полез? – Ора зачем-то изобразила пальцами рожки – от растерянности, наверное.

– Зачем, зачем! Потому что ты тут есть. Может, ему хуже смерти, если тварюга тебя к себе заберёт?  Может, без тебя ему и жизнь-то не мила? Может, ему легче собственную кровушку по капле выцедить, лишь бы с тебя волосок не упал?!

– Да почему?

– От бабы дуры! – Снова сплюнул Одинец. – И не потому, что дуры, а потому, что бабы! Сама сообразишь или нормальным языком сказать?

– Не надо нормальным. Соображу, – медленно кивнула Роен. – Кажется.

***

Соображалось плохо, даже, можно сказать, совсем никак не соображалось. На бегу вообще думать сложно, а когда надо охватить многое, да ещё жизненно важное, то ничего толком и не получается. Ещё и реальность, будто нарочно, запутывала, не давая попасть, куда нужно. Просто ли заблудиться в ночном саду пусть даже и огромного, но всё-таки очень ухоженного, вылизанного поместья? Оказалось, безумно легко.

Широкие вроде бы аллеи путали тенями, заставляя принимать фигурно выстриженные кусты за боковые дорожки, а дорожки за кусты. Живые изгороди и запутанные цветники вдруг выводили к каким-то стенам, которых тут вовсе и быть не должно, беседкам и гротам, окружённым почти первобытными зарослями. И, в конце концов, Ора вообще угодила в зелёный лабиринт. Пришлось, рыча и царапаясь до крови, проламываться прямо через путаницу веток, рискуя заработать вечное проклятие от садовников.

То удаляющиеся, то приближающиеся треск деревьев, крики и вой помогали ориентироваться, но только они на помощь и приходили: Луна, словно издеваясь, прикрылась плотными тучами, любопытно выглядывая из-за завесы самым краешком.

А соображать, даже мечась, было очень нужно. Две мысли гонялись по кругу, будто пытаясь поймать друг друга за хвост: «Что делать?» – это в глобальном, общем смысле, то есть вообще. И: «Что с этим делать?» – это про откровения Одинца, то есть о совершенно неожиданных чувствах собственного мужа к ней, к Оре в смысле.

Роен на всём ходу влетела во что-то колючее и очень запутанное, мгновенно вцепившееся тоненькими пальчиками-веточками и в волосы, и в куртку, и в штаны. Девушка с разбегу рванулась, но тут же потеряла равновесие, выставила руку, чтобы удержаться, но только повалилась, круша кусты.

Какой раз за эту проклятую ночь?