Тебе меня не получить (СИ) - Снежинская Катерина - Страница 45

– Всё здесь ненастоящее, – пробормотал Грай под нос, медленно отходя назад. – Вы реальны, она реальна, остальное иллюзия.

– А ты? – встрял неугомонный блондин.

– Не знаю, – Грай всё-таки мотнул головой, коснувшись лопатками противоположной стены коридора. – Сейчас проверим.

На серьёзный разбег места не хватало, ширина каменной кишки была-то всего шага четыре, потому экзорцист просто прыгнул вперёд, прикрыв голову скрещенными руками. Поминание всех и всяческих матерей, раздавшееся сзади на три голоса, подтолкнуло в спину.

Это не было похоже на прыжок в воду, скорее уж на падение с высоты и немалой: короткий полёт, а потом земля чувствительно ударила по пяткам, сбила с ног, заставляя кувыркнуться через плечо. Грай, с силой оттолкнувшись ладонями, тут же вскочил, заученно отступил назад и вбок, крутанул головой в одну сторону, в другую. От увиденного легче не стало, скорее откровенно тяжелее и муторнее.

Девушка и самый настоящий высший демон сидели на стульях посреди цветущего розария друг напротив друга совершенно одинаково сложив руки на груди, между ними валялась маловразумительная белая тряпка и, кажется, какие-то обломки. Под высоким светлым потолком пролетела бабочка. Большой розовый куст неподалёку от экзорциста зашелестел-зашептал под лёгким порывом ветра.

А вот это на самом деле уже походило на воду – Грай действительно «поплыл», будто его утягивало потоком. Мысль о том, что он таки свихнулся, принесла неожиданное, но дико приятное облегчение, мышцы, сведённые судорогой ожидания драки, расслабились сами собой.

Девушка вскочила со своего стула, шагнула к экзорцисту и замерла кроликом, беззвучно окликнув его. По крайней мере, он ничего не слышал, кроме шелеста листьев. Но эльда совершенно точно выговорила: «Грай». А потом зажала себе рот рукой, будто испугавшись, попятилась.

– Моя! – рыкнул демон с таким энтузиазмом, что любой шатун бы позавидовал. Его стул полетел куда-то в сторону, ломая кусты. – Моя!

«Вот уж хрен!» – рявкнуло у Грая в голове ничуть не тише. И всё вокруг стало на удивление материальным, монументальным даже, как будто каждая часть реальности со щелчком встала на своё место.

Появившийся откуда-то слева вихрь золотой пыли уже не удивил. Прыгнувшему из-за спины гигантскому барсу, окрашенному в неожиданную чёрно-белую тигриную полоску, он сам заученно дал дорогу, сдвинувшись в сторону, защищая фламика, который, подняв обе руки над головой, начал начитывать экзорцизм, жутковато подвывая на гласных.

Атьера, чьи глаза теперь, кажется, занимали никак не меньше половины лица, снова шагнула назад и, наступив на собственный подол, с размаху села на землю. Наверное, это было больно, вроде бы девушка даже всхлипнула.

«Ора. Её зовут Ора», – мелькнула последняя связная продуманная мысль, заглушённая хлопаньем собственных крыльев.

Места для манёвра было до обидного мало, потолок только снизу казался высоким, но переть на высшего демона тупой силой – самоубийство. Барс, поднявшийся на задние лапы, уже сцепился с дурниной рычащей тварью. Они, как два борца, топтались на месте, чуть раскачиваясь, упершись лапами в плечи друг друга. Щупальца чистого золотого света Олдена оплетали ноги рогатого, с шипением прожигая кожу его штанов, горько воняло горелым мясом. Где-то за спиной, наращивая громкость и скорость речитатива, завывал Лис.

А Грай через кроваво-багровую пелену видел лишь вздувшийся хребет демона со вставшей щёткой гривой и его затылок. Экзорцист уже почти чувствовал, как кость поддаётся под клювом, крошится, ломается, пуская к мягкому, беззащитному.

– Моя! – Новый рык демона прокатился под потолком, повторился раскатистым эхом снова и снова.

«Ошибаешься, урод, – непривычно связная для птицы мысль возникла не в голове, а где-то рядом, но от этого она казалась только весомее, правильнее. – Она моя».

***

Наверное, древние правильно учат: всё когда-то случается впервые. Всё да не всё. Ну не встаёт солнце на севере, дождь не льётся с земли на небо, после осени наступает зима и никогда лето. Вернее, вполне могут существовать миры, где всё это безобразие обычно и привычно, но…

Но ни в одном мире, ни при каких условиях демоны не сбегают с поля боя! Не бывает такого – и точка.

Только вот, оказывается, и эдакое тоже случается. Рогатый просто исчез – растворился в воздухе, провалился под землю, как угодно – и не спешил появляться снова, даже никаких гадостей вроде не приготовил. Если, конечно, не считать пакостью, что Грай, разогнавшийся для атаки сверху, едва не втемяшился клювом в землю. Пришлось выворачивать слишком резко, выдирая хвостовые перья о колючки розовых кустов. Теперь вот очень зудела спина, да ещё в таком месте, которое в приличном обществе даже не потрёшь:  основание позвоночника – это, понятно, не срам, но тоже неприлично.

А ещё немилосердно зудело чувство собственника, потому как Барс, скотина мохнатая, не соизволив даже обратиться, развалился на травке, пристроив башку на коленях Оры и счастливо жмурился, не забывая жалобно поскуливать. Правда, девушка и без его стонов энергично наглаживала следопыта по услужливо подставленному загривку. И, между прочим, если Грай совсем не ослеп, то разорванное демоном плечом по жизни драного кота от этих наглаживаний затягивалось на глазах.

Вот, значит, каким даром наградил её Лабиринт. Знать бы ещё, что отобрал?

Впрочем, сама Ора, кажется, не слишком хорошо соображала, что делает, если вообще что-то соображала. Она так и сидела на земле, вертела головой, оглядываясь, но глаза при этом у неё были совершенно бессмысленные, а лицо цветом запросто поспорило бы с молочной сывороткой, даже губы синеватые.

Но это не давало Барсу права с утробным урчанием тереться мордой о её колени и тем, что находилось выше. Правда, до откровенного разврата и он, на его кошкино счастье, не додумался.

– Вставай! – Грай, с трудом глотая справедливые, но чересчур красочные эпитеты, от души пнул развалившегося следопыта под полосатую задницу.

Брат укоризненно глянул на него и в изнеможении закатил янтарные глаза, мол: не могу, командир, ранятый я.

Зараза!

– Нет, ну вот где справедливость? – вздохнул Олден, тоже сидящий на земле и глядящий на Барса с нескрываемой завистью. Из драки красавчик вышел без дополнительных ранений, но был мокрый, как искупавшаяся мышь, дышал тяжело. И дико вонял горелым мясом, хотя, вроде бы, поджаривал он, а не его. – Почему одним всё, а другим шиш и даже без масла? Ну чего Шестерым стоило сделать меня милым пушистым котиком?

Грай сплюнул, втерев плевок в песочек дорожки. Что не говори, а боги всё-таки справедливы: двух котиков он бы не выдержал. Руки и без того чесались отволочь Барса от девушки за хвост.

– Успел дочитать? – спросил экзорцист у Лиса, отворачиваясь от пасторальной картинки.

– Какое там! – Рыжий тоже сплюнул и куда смачнее командира. – Даже не близко. Только печать поставил.

Слабенькая надежда на то, что демон испарился, потому что экзорцизм сработал, растворилась в воняющем палью и розами воздухе. А печать, конечно, им очень поможет! Можно подумать, без неё они спутают этого урода с каким-то другим.

– Что теперь собираешься делать? – недовольно буркнул Лис. – Не торчать же здесь до порванной Нити.

– Проводим её до особняка Ноэ, а там разберёмся, – хмуро отозвался Грай.

– А как же договорённость? – Фламик нехорошо усмехнулся. – Она ж теперь вроде как самостоятельная.

Экзорцист помолчал, рассматривая каменный потолок над головой, но потом всё-таки высказал своё отношение ко всем договорённостям сразу. Негромко, так, чтобы девушка не  расслышала, но с чувством, толком и расстановкой.

– Давно бы так!

Ухмылка Лиса стала шире и гораздо одобрительнее, прежде чем отойти к Олдену, он даже по плечу командира хлопнул. Ну что поделаешь, не верил фламик в эмансипацию и всякие завиральные идеи не очень-то одобрял. И, честно говоря, в данный момент Грай был с ним полностью согласен.