Семья волшебников. Том 2 (СИ) - Рудазов Александр - Страница 71

— Привет, Вероника, — залезла в окно Астрид, только что прилетевшая из Радужниц. — Чо скучаешь?

Вероника тяжко вздохнула.

— Буква не выговаривается?

— Дя…

Астрид задумалась, вертя в руках Очко Истины. Оно тут не поможет ничем, наверное. Вероника и так знает, что говорит неправильно.

— Ну и ладно, тебе все равно нельзя никого призывать, — сказала Астрид.

Но ей все-таки было жалко сестру. Она такая маленькая и ничтожная. Одно преимущество у нее было — ее штука. Одна радость в жизни — получать все, что захочет, прямо… тля…

Зависть. Астрид обуяла зависть, и она порадовалась, что Веронику этого лишили.

Но все равно жалко. Вот если б Астрид лишили крыльев? Или Луча Солары? А ведь мама ее раньше и лишала, да… обидно. Она столько лет потеряла зря, хотя могла пускать зайчиков направо и налево. Столько возможностей упущено.

Или что если бы мама отняла у Астрид ее Очко Истины? Оно ведь бесценная реликвия. Первая вещь, которую Астрид сотворила демонической силой. Папа потом ее осмотрел и сказал, что она именно потому такая особенная, что первая. Вторая такой кудесной уже не будет.

Вторая вообще никакой не будет, наверное. Астрид много раз уже пыталась сотворить что-нибудь еще эдакое, но все выходило каким-то бесполезным и вообще разваливалось в руках. Мама сказала, что это случайная удача, а вообще-то темное творение дается далеко не всем, но это ничего, Астрид еще научится, когда как следует подрастет.

— Астрид, иди сюда!.. — донеслось снизу.

— Чо, мам?!

— Ну иди!

— Да чего?!

— Да подойди ты!

Астрид, которая не любила, когда дергали по пустякам, раздраженно хлопнула дверью, скатилась по перилам и спустилась в подвал. Что там у мамы такое срочное?!

— Вот, держи, — сказала Лахджа, протягивая дочери… куклу?..

Астрид сейчас не так часто играла в куклы, как в детстве. Все-таки ей уже целых восемь. Да, когда ее принцессы-волшебницы были объекталями, с ними было весело, но потом они снова уснули, ничуть об этом не печалясь. Это только плюшевый мишка и львенок упорно цепляются за свою псевдожизнь… а может, уже и настоящую жизнь. Иногда с объекталями это бывает, объяснил папа.

— Спасибо, мам, — сказала Астрид, недоуменно беря куклу.

Странная какая-то. Сломанная, починенная… зачем мама дарит Астрид чиненую куклу?.. они что, настолько обеднели?..

Так, стоп. Это же… Астрид давно ее не видела и почти забыла, но это же…

— Пырялка?.. — припомнила она.

— Я долго не могла ее починить, — сказала мама. — Осколок гохерримского клинка сломался, а без него не работало. Но я его переплавила, и теперь у нее топорик.

— Но это Пырялка?!

— Да, просто теперь немного другая. Я вплела ей в одежду свои волосы, чтобы заживить.

Астрид восторженно обняла маму. Пырялка покрылась шрамами, но от этого стала даже кудеснее. Она воин, ей это к лицу.

— Я хотела подарить тебе на день рождения, но потом подумала, что дарить старую куклу было бы странно. Так что просто так бери.

— А можно, Вероника ее оживит?! — загорелись глаза Астрид.

Перкеле! Зачем она вообще спросила?! Надо было просто сразу бежать к Веронике! А теперь мама запретит!

Хотя ладно, Пырялку не нужно оживлять. Она и так вроде как объекталь, только скрытный. Действует только когда никто не видит.

— Ей это не нужно, — подтвердила мысли дочери Лахджа.

— Эй, красотка, а как же я?! — донеслось из клетки. — Подари меня дочери! Я же игрушка!

Астрид испуганно дернулась. Да, точно, кроме плюшевого мишки и львенка остался еще и этот. Тоже упорно не желает разоживать, хотя ему даже есть не дают. У мишки-то целая пасека, львенок весело скачет в лесу, а этот просто сидит в клетке и дразнится.

Но мама позволяет ему тут быть. Говорит, что расточительно избавляться от вещи, созданной демолордом. Может, в ней что-то можно исправить, и она станет полезной.

— Я знаю, — произнесла мама, суя в клетку руку и тут же отдергивая. — Я вышью на тебе сдерживающие печати. Может, строчки из Ктавы… тогда ты станешь смиренней?..

— Попробуй, — фыркнул дракончик. — А я вырежу на тебе признательность за это. В длинном письме.

— Такая ностальгия, — смахнула слезу Лахджа. — Ты прямо как твой хозяин.

— У меня нет хозяев. Я сам по себе. Никто мне не нужен.

— Ты только что хотел, чтобы тебя подарили ребенку. Ты же игрушка.

Астрид оставила маму препираться с набивным дракончиком и побежала показывать Веронике воскрешенную Пырялку. Та ведь ее даже не видела… хотя нет, видела, но не очень долго, и была тогда настолько маленькой и глупой, что ничего не понимала ни в игрушках, ни в жизни.

— Гьи-и-и-и!.. — услышала Астрид из-за двери библиотеки. — Гьи-и-и-и!..

Вероника старалась со всем усердием. Рычала со всех сил, глядя в зеркало. Стиснула крохотные кулачки и отчаянно пыталась выдавить глупую букву «р».

Астрид вспомнила себя в ее возрасте и невольно сжалилась. Бедная глупая Вероника, которая не умеет правильно говорить. Ничегошеньки-то она в жизни не добьется.

— Гьи-и-и!.. гьи-и-ир-р-ри-и-и!..

У нее что, получилось?!

— У тебя что, получилось?! — обрадовалась Астрид, вбегая в библиотеку.

— Ага! — кивнула Вероника, сползая с папиного кресла для чтения. — Пр-р-ризываю Фур-р-рундар-р-рока!..

— Нет, не смей!.. ой…

Когда в библиотеке беззвучно бумкнуло, Астрид подумала сразу о двух вещах. Первое — мамин гипноз на Веронику не очень-то подействовал. Второе — сегодня ее снова поставят на горох, хотя вообще-то в этот раз она совершенно ни при чем, Вероника сама все сделала, а Астрид технически даже в комнате в это время не было… вот, смотрите, задняя нога еще на весу, пяточка еще над порогом, а значит, она еще не совсем в библиотеке!

К счастью, в этот раз Фурундарок явился без обычного грохота и нагнетания. Он не погрузил мир во тьму и не заорал на всю планету. Он просто возник на столе — сердитый, недовольный, но не грозящий сожрать все сущее. Даже аурой не шибануло — мама на шум не бежит, папа тоже вроде ничего не услышал, а ведь сидит в соседней комнате, монографию пишет…

— Привет, дядя Фурундарок, — опасливо сказала Астрид.

— Привет, Астрид, — кивнул ей демолорд. — Опять твоя сестра?

— Дя, — застенчиво подтвердила Вероника. — Пьивет, дядя.

Она научилась выговаривать букву «р», но пока еще — только когда очень-очень нужно, ну вот прямо очень-преочень. А если не очень, то можно и не так сильно стараться, потому что буква все-таки слишком трудная.

— Я не твой дядя, — сказал Фурундарок, о чем-то размышляя. — Какая ты интересная девочка. Как живой Черный Криабал.

Он поднялся в воздух, провел пальцем по корешкам книг, машинально слопал одну и облетел вокруг Вероники. Та смотрела на него доверчиво, без всякого страха.

— Что так смотришь? — ядовито спросил демолорд. — Думаешь, я не обижу тебя? Думаешь, можно призывать меня то и дело, и ничего не будет?

— Дядя Фурундарок, скажи, скажи ей, чтобы она больше никого не призывала! — поспешила занять сторону сильного Астрид. — Она достала. Она всех достала.

— Да я-то скажу, — задумчиво молвил Фурундарок. — Те демоны, которых вы мне скормили… как она их призвала?

— Просто позвала, — насупилась Астрид.

— Без ритуалов?.. Без слова вызова?..

— Да, просто называла имена и просила прийти.

На младенческой рожице заиграла улыбка. Фурундарок уставился на Веронику и явно задумался, что ему теперь делать с этой информацией.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, чтобы избавить Паргорон от потенциальной угрозы… — медленно произнес он. — Не сам, конечно, я же поклялся, но… способы найдутся. Но… зачем?.. Кому от этого будет хорошо?

— Никаму, — согласилась Вероника.

— Умная девочка. Ты наша плоть и кровь. Ты что-то особенное. Мы с Совнаром о тебе немножко поболтали… и мы тебя не тронем. Пока что. Но больше меня не призывай, поняла? Это в последний раз, хорошо?

— Хаясё.