Семья волшебников. Том 2 (СИ) - Рудазов Александр - Страница 125

Она стремилась сократить расстояние. Добраться до противника, заключить его в объятья. Нагалинара ее не подпускает, значит, тоже считает, что вблизи Лахджа для нее опаснее.

Даже несмотря на гохерримский клинок.

Вокруг падали деревья. Нагалинара лишала Лахджу укрытий. Срезала толстые стволы просто режущим ветром, взмахивала клинком так, что закладывало уши. Жар испарил мелкую речушку на всем протяжении пузыря.

Лахджа менялась так, что не поспевал глаз. Она пробовала все новые и новые стратегии, превращалась во все новых монстров, и в итоге остановилась на проверенном и отточенном облике.

В подобной форме она дралась с Адестартесом, вексилларием Седьмого легиона. Она проиграла ту дуэль, да и Адестартес сражался не очень всерьез, но с тех пор минули многие годы, и Лахджа освоила новые трюки.

Да и Нагалинара — не Адестартес. Не вексилларий. Даже если Хальтрекарок выдал ей целое ведро условок, она все равно просто наложница с мечом. Она давно не мыслит, как воин.

Лахджа, правда, никогда так и не мыслила. Но хотя бы тут они на равных.

Сейчас никто не узнал бы в Лахдже мирную домохозяйку, благочинную жену и мать. От одежды давно не осталось и клочьев, а к Нагалинаре рвался кошмарный, похожий на богомола инсектоид. Вся поверхность тела превратилась в сплошное зеркало, мышцы уплотнились до предела, сверкающий хитин отражал большую часть атак, а остальное Лахджа принимала на огромные клешни. Те все равно резало, жгло и коверкало, но ущерб восполняла Великая Регенерация, другой подарок Мазекресс.

Шарнирные суставы позволяли двигать руки в любом направлении. Многослойная сегментированная броня была прочней самой прочной кости, прочней зубной эмали. Кристаллы гётита вплелись в структуру хитина так, что это можно было назвать армированным композитом. Лицо исчезло вовсе, Лахджа видела разбросанными тут и там фасетчатыми пятнами. С хвоста-лезвия срывались шипы, Нагалинара дралась будто под навесным огнем.

Время замедлилось, и самим демоницам казалось, будто они дерутся уже долго. Но на самом деле прошла минута… может, две. И дистанция сокращалась. Медленно, но Лахджа приближалась к Нагалинаре, проталкивалась сквозь лавину смерти, которой та ее осыпала.

Вот, удобный момент! Клинок поднят слишком высоко. Лахджа бросилась вперед, выстреливая скрытыми в груди конечностями.

Кошмарные, адские молоты стремительно развернулись, удлинились и врезались в гохерримку. Над лесом поднялось зарево. Вспышка была такая, что сгорело все на полсотни метров вокруг.

А потом Лахджу полоснуло клинком. Меч вошел в тело, и она увидела в глазах Нагалинары торжествующий блеск.

Подловила! Она все-таки гохеррим, она прошла Школу Молодых, ее всю юность учили сражаться и побеждать!

И лезвие входило все глубже. Лахджа отбивалась щупальцами и клешнями, меняла форму, чтобы слезть с клинка, но ее держало нечто большее, чем полоса стали. Нагалинара направила в меч всю волю и демоническую силу.

И тогда Лахджа перестала рваться. На одну секунду она расслабилась, подалась вперед, сама насаживаясь на клинок, коснулась усиками лица Нагалинары… и перетекла в них.

Волна плоти хлынула в глазницы и ноздри гохерримки. Словно отвратительная раковая опухоль, Лахджа ворвалась в чужой организм, пронизала все внутри своей нервной системой — и, конечно, тут же стала саботировать работу чужой.

Нагалинара была жива и активна. Это не парализованная Ассантея и не мертвая Геленда. Ее не получилось подчинить. Но все равно она заметалась, пораженная этим демоническим кордицепсом.

Самая жуткая способность Лахджи.

— ПОШЛА ВОН! — взревела Нагалинара, вложив в приказ демоническую силу.

— Неееееет! — мерзко заскрипело у нее в голове. — Я останусь тут, сожру твой мозг, твой клинок будет моим, и я заставлю тебя плодить тахшуканов… ОТ МЕНЯ!

Нагалинару охватил ужас, и Лахджа его почувствовала. Похоже, о таких возможностях противницы она даже не подозревала.

— Что за изуверство?! — выпалила она, капая на выжженную землю слюной. Тело все хуже ей повиновалось.

— Я вчера родила дочь, — укоризненно сказала Лахджа. — Вот так меня поздравляют гохерримы?.. Хорошо, что Майно не увидит, как я тебя сожру… уже жру.

— Пошла ВОООООН!

В этот раз Лахджа еле удержалась. В отчаянии Нагалинара начала выжигать собственное нутро. Она вскинула меч и всадила его себе в живот.

— Ой-ёй, — бормотнула Лахджа, уходя с пути проклятой стали.

Это было близко.

Лахджа вовсю блефовала, ей было трудно удержаться в теле настолько могущественного демона. Ассантею она подчинила, пока та лежала без сознания и не могла сопротивляться. А здесь жертва борется с бешеной яростью, и Лахджа чувствовала себя ковбоем, скачущим на разъяренном быке.

Надо заканчивать. Видимо, в самом деле придется сожрать ее изнутри. Лахджа выпустила фархерримский аркан, оплела им раскаленный клинок Нагалинары, и все на секунду замерло. Словно в демоническом армрестлинге, они давили друг на друга.

Нагалинара была сильнее… зато Лахджа была голодна!

О, как она была голодна!..

Она даже не подозревала об этом голоде, пока не разрешила самой себе нарушить табу.

Они долго так стояли. Несколько минут Нагалинара торчала посреди леса, будто сюрреалистическая статуя самурая, делающего харакири.

— Вот какой расклад, Нагалинара, — прозвучал шепот в голове. — Сейчас я восстановлюсь, разрастусь и сожру твой мозг. И душу. Я очень, очень хочу есть. Или мы можем заключить соглашение…

Еще несколько секунд царило безмолвие, а потом раздался выдох. Гохерримка сказала:

— Какое соглашение?

— Ты уйдешь и не вернешься. Признаешь поражение. Я знаю кодекс гохерримов. Вы не возвращаетесь, если жертва сумела дать отпор, и не мстите ее близким. Это справедливо, меня устроит.

Еще несколько секунд тишины. Лахджа использовала их, чтобы еще сильнее закрепиться в чужом теле, и Нагалинара почувствовала, что теряет зрение. Ощущая тончайшие усики, ползущие сквозь ее мозг, она разжала руки и воскликнула:

— Признаю поражение!

Фух. Слова произнесены. Есть демоны, которым нельзя верить даже после такого, но не гохерримы. Лахджа как бы с неохотой покинула чужую плоть и вновь сформировала свой истинный облик.

— Это было отвратительно, — выдохнула Нагалинара, выдергивая меч из живота.

Ее всю покрывала кровь. Она текла по ногам, по щекам, по шее. Гохерримке явно было больно, но она смотрела на Лахджу с каменным лицом. Раны затягивались на глазах… все, кроме той, что оставил ее собственный клинок.

Нагалинару ждут трудные часы, если не дни. Возможно, придется наведаться к Жертвенному.

— Ты правда могла заставить меня порождать тахшуканов? — с омерзением спросила она.

— Не факт, что у меня бы получилось, — пожала плечами Лахджа, формируя на теле квазиодежду из шерсти и перьев. — Но мне нравятся эксперименты.

Круг Поединка рассеивался, она снова ощущала в голове фамиллиарный мыслечат. Стычка с Нагалинарой длилась меньше получаса, и отсутствия Лахджи заметить не успели. Все фамиллиары временами отключаются, когда засыпают или просто хотят побыть одни.

— Надеюсь больше не увидеться, — произнесла Лахджа. — Но ты не расскажешь, что это было? С тобой мы вроде не ссорились.

Нагалинара поколебалась, а потом созналась:

— Мне поручили тебя убить. Сама догадаешься, кто?

Лахджа даже не удивилась. Ну да, единственное возможное объяснение. Хальтрекарок восемь лет копил злобу, он несколько раз давал о себе знать, и в какой-то момент его все-таки прорвало окончательно.

— Понятно, — сказала Лахджа. — Тебе поручили убить только меня?

— Только тебя. Твое окружение моему мужу неинтересно.

Хорошая новость, нужно волноваться только за себя. За детьми, конечно, все равно лучше присматривать… но за ними и так постоянно присматривают.

— Это поручили только тебе? — задала напоследок еще вопрос Лахджа.

— А вот этого не могу сказать, — отказала Нагалинара.