Жуткие дела в империи (СИ) - Лямина Софья Ивановна - Страница 1

Лямина Софья

Жуткие дела в империи

ГЛАВА 1

Пожалуй, история эта закрутилась в то утро, когда мы с напарником очутились в местечке, прозванном в народе не иначе как «гиблое». Нужно признать, ландшафт полностью соответствовал своему названию.

Здесь, несмотря на позднее утро, было пасмурно и серо. Коряги, давно мертвые и полые, скрючивались над темной гладью воды, менее всего пригодной для питья. Даже находиться в ней было не совсем безопасно.

Болото. Как есть болото.

Оно, плотно обхватившее мои ноги по самые коленки, чавкало при каждом шаге, очень неохотно отпуская ведьмовские конечности. Периодически на черной глади образовывались пузыри, которые взрывались, оставляя после себя лишь неприятный запах. В целом, напоминало болото зловонную жидкость внутри ведьмовского котелка, сваренную мной как-то на практикуме по зельеварению. Карма это, что ли?

Где-то над головой, затерявшись в перекрывших солнце, сплетенных ветвях, с неожиданно громким карканьем пронеслась ворона, вынудив пригнуться и прикрыть голову руками, дабы не попасться ей на пути. Иномирные птицы от Земных практически ничем не отличаются. Что там, что тут существа наглые: снесут и не заметят.

- Владка, - шикнул Игнат, пробирающийся сквозь болото впереди.

Ради удовольствия посмотреть на меня осуждающим взглядом напарник даже обернулся. При этом в глазах его читалось неприкрытое подозрение, что я нахожусь в сговоре с вороной. Нервный он в последнее время.

Я демонстративно развела руками, в ответ маг только вздохнул тяжело и пошагал дальше. Точнее, пригнувшись, чтобы ветви подозрительно поскрипывающих деревьев не коснулись макушки, осторожно сделал шаг вперед.

Напарник выглядел как заправский наемник: черные штаны с бесконечным количеством карманов, плотный жилет, очень напоминающий пуленепробиваемый с земли, черная водолазка с высоким горлом и скатанная на лоб балаклава. В последней лично я смыла не видела, а потому смело предполагаю, что это скорее аксессуар, нежели реально необходимая в походе на болотника вещь.

К слову о болотнике.

Не думала я, что придется когда-то в своей жизни повторить его поимку. Мало их осталось, а кто есть — ведет себя прилично. Если и топят существ каких, то тихо, без лишних свидетелей. В общем, до нас слухи о их делах не доходят, а потому мы их и не ищем. Да только тут история совсем другая.

А, пожалуй, расскажу ее с самого начала.

Как известно, ни одна хорошая история не начинается на рассвете. Мне об этом говорила еще моя тетушка Румпельштида, когда нагло игнорировала весточки со всех сторон света до обееда. Ближе к этому часу она как раз вставала с постели, шла за кофе и начинала свой день, когда масса проблем из тех, что пытались передать ей, уже были решены.

Раньше я не понимала такого подхода к жизни. Мне все казалось, что если пораньше не проснуться и побольше не успеть, то обязательно найдется кто-то проворнее и хитрее. Тогда же, будучи в загородном доме племянника самого импатератора Люцерна, я вдруг четко осознала, что хорошего по утрам не случается.

В резиденции Ланфорда было принято вставать ни свет ни заря. Разумеется, традицию эту установили не сонные, спешащие по делам местные обитатели. Нет, во взглядах их читалось вполне осознанное желания прилечь и доспать часик-другой.

Однако их хозяин на рассвете уже сидел за столиком на веранде, глядел в сторону изумрудного леса, откуда доносилось пение птиц, и пил кофе. В его внимательном, задумчивом взгляде четко прослеживалась напряженная умственная работа. Да и на лесок он смотрел не ради красоты, а просто так вышло – задумался.

Подливала в то злополучное утро крепко сваренный кофе симпатичная молодая горничная, которая также смотрела на бескрайний лес, но каким-то пустым взглядом. Ланфорд думал, что девушка наслаждается видом, но я-то знала, что дама просто научилась спать с открытыми глазами. Все там это умеют.

Из белоснежного фарфорового чайничка, подозрительно накренившегося, жидкость все текла и текла, подобравшись к краю чашки. Девушка и маг на это не обратили внимания, будучи увлечёнными каждый свои делом. Кофе вот-вот мог обдать мага первоклассным кипятком.

- Позвольте, я сама, - подскочила я и осторожно выхватила из рук девушки чайник.

Та, словно проснувшись, тихо ойкнула и поспешила удалиться, старательно моргая глазами, чтобы снова не уснуть.

- И не стыдно вам? – между делом поинтересовалась я, поставив чайник на стол под удивленно вскинувшуюся бровь мага. – Сами не спите и другим не даете! Должно же быть хоть что-то святое у магов!

- О чем это вы, Владислава? – тяжело вздохнув, вопросил Ланфорд.

К моменту моего трехдневного пребывания в его дома, маг уже привык к возникающим время от времени претензиям с моей стороны. Я, конечно, не сидела целыми днями и не думала, к чему бы придраться, но всплывали порой соображения на этот счет.

Большую часть из них я игнорировала и умалчивала, потому что четко понимала – нельзя со своими устоями без спроса влезать в чужую жизнь. Но бывали и такие, указывать на которые я была просто обязана. Для их же безопасности, между прочим!

- О нет, - возвел глаза к небу Ланфорд. – только не начинай снова этот разговор! Домовой вообще не имел права хранить у себя эти артефакты! Ты же должна понимать, что ведьмовские побрякушки могут в любой момент вступить в резонанс с силой магов и тогда мы тут все взлетим на воздух. Этого хочешь?

Удивительный факт – спорить со мной Ланфорд предпочитал на «ты».

- Ничего я не хочу, - отмахнулась тогда я. – да только хранил их домовой прорву лет, и, как можешь видеть, все живы. А ты что с ним сделал? Как тебе вообще могло прийти в голову… - тут, понизив голос до шепота, я подалась вперед и быстро произнесла: - Отдать их магам на опыты? Это же кощунство!

- Ты какого-то конкретного мага имеешь в виду? – и бровью не повел Ланфорд, намазывав масло на булочку, словно только это его и волновало в долгосрочной перспективе.

- Ну ты же сам видел, что профессор Дюран в первый же день отправил себя на больничную койку, по какой-то неведомой мне причине решив ударить бесценный артефакт молотком! Три раза, Ланфорд, три раза! – вполне справедливо возмутилась я. – И, поверь, здесь я не об артефакте беспокоюсь, он как раз в полном порядке. А вот профессор заполучил переломы всего, что только может сломаться, да еще и навлек на себя проклятье острого…хм..

Маг поднял на меня глаза, которые так хитро поблескивали, что становилось ясно – ждет, продолжу я или нет. А сам хихикал, вот я уверена, просто-таки ухохатывался внутри!

- Недержания. – наконец закончила я, чем явно разочаровала мага. А потом добавила многозначительно: – А как, по-вашему, соотносится вывих коленки и потребности организма?

- Если вас так беспокоит здоровье профессора, - произнес хозяин резиденции, возвращая себе душевное равновесие и вместе с теми уважительно-нейтральное «вы». – помогли бы Панфилу быстрее залечить свои раны, госпожа-ведьма.

- Проклятье я сняла, - отмахнулась я рукой. – но вот долечивать не собираюсь, потому что нельзя за один раз столько целебной магии впитывать. Для организма вредно. Да и поверьте мне, профессору будет только на пользу недельку другую полежать, о жизни подумать.

- В целом согласен, - неожиданно произнес маг, задумчиво отпив кофе. – я к нему вечером заходил, видел, как он спрятал под подушку схему переплавки артефакта во что-то, что подозрительно напоминает бомбу. Не к добру это.

- А я о чем? – округлила я глаза, выразительно дернув бровью. – Но давайте забудем на секунду об артефактах домового и поговорим о том, что происходит с вашим водяным.

- С каких пор водяной стал «моим»? – хмыкнул маг. – Впрочем, говорите, даже интересно, что вы там придумали. Каждый раз поражаюсь вашей фантазии. Может, зря вы от программы укрываетесь? Вышли бы замуж, заняли бы свободное время хлопотами подготовки ко свадьбе, глядишь, и перестали бы во всем заговор искать.