Грабли (ЛП) - Шен Л. Дж. - Страница 56

Во время обеденного перерыва я пошла и выбрала обручальное кольцо в 1,50 карата огранки "подушка" от Tiffany & Co.

Вернувшись в офис, я поручил Джоанне купить большой букет цветов и не пожалеть денег на это дело.

"Вы наконец-то собираетесь ухаживать за девушкой Пенроуз, милорд, сэр?" Джоанна не могла не промурлыкать из-за экрана своего компьютера, закусывая палочкой сельдерея, что означало ее пятую попытку участия в программе Weight Watchers в этом месяце. "Давно пора. У ребенка должен быть стабильный дом, понимаете. Мать и отец. Так было принято, когда я росла, Ваше Высочество".

Джоанна настаивала на том, чтобы обращаться ко мне по-королевски, хотя она понятия не имела, как меня называть. Она также думала, что цветы были для Эммабель. А почему бы и нет? Она заказывала еженедельные приемы у акушера-гинеколога Свэвена и посылала такси со мной за Белль.

"Это не девушка Пенроуз", - коротко сказал я и ворвался в свой кабинет.

Джоанна вскочила и последовала за мной, ее короткие ноги двигались с силой, которой я не видел у нее с тех пор, как ей пришлось взять полдня выходных, когда у ее дочери начались роды.

"Что значит, это не девушка Пенроуз?" - потребовала она.

Я села за свой стол, включив ноутбук. "Это не твое дело, но я ухаживаю за другой женщиной".

"Ухаживаю за другой... Девон, так у вас в Англии принято? Потому что здесь двоеженство незаконно".

Девон? Что случилось с Его Королевским Высочеством, лорд сэр?

"Мы с Белль не женаты". Я отмахнулся от нее.

"Только потому, что ты не спрашивал!" - буркнула она.

"Ей это неинтересно".

Было легче признаться в этом шестидесятилетней женщине с пятью детьми и семью внуками, которая считала Ferrero Rocher верхом изысканности, чем говорить об этом в уши моим приятелям и их женам.

"Заставь ее заинтересоваться".

Я мрачно усмехнулся. "Я пытался, поверь мне". По крайней мере, по-своему.

"Если бы она не была заинтересована, она бы не позволила тебе засунуть в нее ребенка, милый. Конечно, она заинтересована. Тебе просто нужно немного подтолкнуть ее. Если ты будешь встречаться с кем-то другим, ты убьешь все шансы на отношения с девушкой, даже если отношения развалятся. А они развалятся".

"Луиза - абсолютная жемчужина. Милая, ухоженная и очень стильная".

"Это хорошие черты для дивана, милорд. Не для женщины".

"И для жены тоже".

Я был намеренно сложен. По какой-то причине я очень хотел получить втык за то, что собирался сделать, и знал, что Джоанна даст мне по рукам.

Небеса свидетельствуют, что я заслуживал того, чтобы на меня накричали.

Два красных пятна окрасили ее щеки, и она откинула голову назад, как будто я физически ударил ее.

"Подождите минутку". Джо подняла руку. "Ты только что сказал... жена?"

"Да".

"Но... ты любишь Эммабель".

"Боже, вы, американцы, любите часто разбрасываться этим словом". Я достал из жестянки роллик и отправил его в рот. "Я, самое большее, хочу ее общения. Но она для меня недоступна. Мне нужно двигаться дальше".

"Если вы женитесь на ком-то другом, Ваше Высочество, боюсь, мне придется уйти".

"На каком основании?"

"Ну... что вы - полтора дерьма".

Услышав, как Джоанна использует богохульство, чтобы описать меня - или кого-либо еще во вселенной, если на то пошло, - я еще больше убедился в том, что я действительно был пылающим куском дерьма.

Я не мог не рассмеяться. "Приготовь цветы и возвращайся к работе, Джоанн. А если ты хочешь уволиться, оставь заявление об уходе на моем столе".

Она повернулась и пошла прочь, бормоча себе под нос.

До конца дня она не пыталась завязать со мной светскую беседу, когда я выходила из офиса, не атаковала меня новыми фотографиями своих внуков, не угощала меня закусками, которые она специально привозила мне из дома - обычно это было полезное печенье с арахисовым маслом и гранолой.

В шесть часов, когда я вышел из своего кабинета, на ее столе стоял большой букет с белыми розами, пионами и ранункулюсами и запиской.

Мистер Уайтхолл,

Вы скоро потеряете все за просто так. Поздравляю!

P.S. Считайте это моим официальным заявлением об уходе. Я увольняюсь.

-J

Бросив записку в мусорное ведро, я взяла цветы и направилась вниз.

Мой телефон зазвонил в переднем кармане от входящего вызова. Мама.

В Англии было возмутительно поздно. Или очень рано, в зависимости от того, как на это посмотреть.

Я взяла трубку из прихоти, зная, что не должна этого делать.

"Что теперь?" прорычал я.

"Девви!" - воскликнула она в восторге. "Прости. Я не буду отнимать у тебя много времени. Я бы с удовольствием устроила для тебя вечеринку по случаю помолвки. Весна - прекрасное время для празднования. Ты не могла бы взять выходной и сесть в самолет вместе с Лу?".

Мне это не понравилось. Дело в том, что Урсула, естественно, предполагала, что мы с Луизой уже помолвлены.

Кроме того, мысль о том, что я буду находиться в замкнутом пространстве с братьями Бутчарт и еще несколькими десятками заносчивых королевских особ, заставляла меня искать убежище на другой планете.

"Сейчас на работе суматоха".

"Ты женишься только один раз", - возразила она.

"Не обязательно в двадцать первом веке".

"Надеюсь, речь не идет опять об этой ужасной женщине. Если у нее будут неприятности, это будет на ее совести, а не на твоей".

У этой ужасной женщины было имя, и, честно говоря, моя мать не заслуживала того, чтобы произносить его вслух. Но что-то поразило меня.

Нет. Не ходи туда. Этого просто не может быть.

"Почему она может попасть в беду?" спросил я, открывая водительскую дверь своего "Бентли" и проскальзывая внутрь. Я включил громкую связь и бросил телефон на центральную консоль. "Что ты знаешь?"

Что, если это она домогалась Свена?

У нее были все признаки дискриминации: мотив, обида и конечная цель.

Она знала, где я живу, а это означало, что она знала, где живет Белль.

И любую информацию, которой ей не хватало, мог восполнить частный детектив.

Но была ли она действительно способна на такое?

"Я ничего не знаю", - задыхалась мама, пытаясь казаться обиженной. "Я просто сказала это, потому что ты сказал мне, что она стриптизерша. Они обычно попадают в горячую воду. Твой жизненный выбор многое говорит о тебе. На что ты намекаешь?".

"Что ты скрываешь?" возразил я.

"Я ничего не скрываю. Но я знаю тебя, и ты по натуре заботливый человек. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от всего из-за нее".

"Я начинаю думать, что ты знаешь больше, чем позволяешь себе".

Это заставило ее резко выдохнуть.

"Ты становишься крайне параноидальным. Я беспокоюсь за тебя. Ты сходишь с ума. Возвращение домой пошло бы тебе на пользу. Пожалуйста, подумай об этом".

Ужин, как и ожидалось, был идеальным.

Обстановка, комната, еда и женщина. Все пять звезд.

Луиза сидела напротив меня в большом люксе, в котором ее поселили, одетая в черное вечернее платье, безупречное для этого случая.

Мы ужинали жареным омаром с красным картофелем.

Французские двери ее балкона были открыты, весенний ветерок проникал внутрь, неся с собой аромат цветов.

Это напомнило мне о Европе. О ленивых летних каникулах на берегу моря на юге Франции.

О необработанном мясе и сыре с таким запахом, что от него слезились глаза, о бронзовой коже и замках, в которых можно было заблудиться.