Рубиновое пламя (ЛП) - Эндрюс Илона - Страница 51

Константин бросил на нее мрачный взгляд.

Рустер поерзала на животе, придвигаясь немного ближе, ее взгляд был прикован к лицу Константина.

— Этот адская собака, — прорычал царевич.

— Если ты не будешь менять форму, она будет сидеть тихо, — сказала ему моя сестра. — На твоем месте я была бы благодарна. Она единственная здесь, кому ты нравишься.

— Я не пытался изменить форму. Я убрал волосы с лица.

— Ага. — Арабелла закатила глаза.

Константин повернулся к ней.

— Почему я тебе не нравлюсь?

— Помимо того, что мама пострадала, пострадала и моя сестра, моя бабушка, у меня есть четыреста семьдесят две тысячи причин. Кроме того, ты думаешь, что ты лучше всех. Может быть, у тебя дома так и есть, но здесь ты и в подметки не годишься Августину.

Из всех нас Арабелла чаще всего общалась с МРМ. Иногда мы передавали им дела, и они отвечали взаимностью. Именно она занималась административными и финансовыми вопросами, и у нее появилось определенное уважение к Августину и его манерам глубоководной акулы. Они разделяли инстинктивное понимание денег и власти и наилучших способов использования одного для получения другого. Августин относился к Арабелле как к многообещающей младшей сестре.

— Этот Августин, он маг иллюзий? — спросил Константин.

Если он вообще что-то узнавал про нас, он точно знал, кто такой Августин Монтгомери.

— Да, и он лучше тебя, — сказала Арабелла.

Константин покачал головой.

— Ни один маг иллюзий, живущий сегодня, где бы то ни было, не лучше меня. Это не высокомерие, это факт.

— Августин может становиться невидимым, — сказала Арабелла.

— Невозможно, — сказал Константин.

— Нет, я это видела, — сказала я ему. — Если можно так сказать.

Константин нахмурился.

— Давай посмотрим. — Арабелла поставила локти на стол и подперла подбородок руками. — Сделай это. Стань невидимым.

Царевич сузил глаза.

Леон вплыл в кухню и улыбнулся, его лицо было счастливым и мечтательным.

— Что так вкусно пахнет?

— Сладкий чили с цыпленком.

Улыбка на лице Леона стала шире.

— Сочный тако?

— Сочный тако с цыпленком в сладком чили, стейк, обычный тако с маринованными креветками и ростбифом с соусами — кесо, острой и мягкой сальсой, пико обоих видов, обжаренный болгарский перец, кукуруза на гриле, салат, рис, фасоль и чипсы.

Леон потер руки друг о друга.

— Серьезный вопрос: по шкале от одного до десяти насколько ты расстроена? Речь идет о семерке или восьмерке?

— Одиннадцать, — сказала я ему.

— Дастиш фантастиш.

Константин посмотрел на него.

— Почему так важно, насколько она расстроена?

— Она готовит, чтобы снять стресс, — сказал ему Леон. — Одиннадцать означает, что у нас будет пир.

Я протянула ему контейнер для стейков.

— Иди, сделай что-нибудь полезное.

Леон отдал честь, развернулся и направился на улицу к угольным грилям.

Резкий вопль возмущения разнесся по дому.

Арабелла встала.

— Это мне сигнал.

Константин взглянул на меня, в его глазах был вопрос.

— Наша злая бабушка проснулась, — сказала я ему.

— Я собираюсь поговорить с ней, — сказала Арабелла. — Я ей нравлюсь. Я нравлюсь всем бабушкам и дедушкам.

— Не выпускай ее из круга, — крикнула я ей вслед.

— Каталина, я не вчера родилась! — Она ушла, напевая себе под нос.

— Ты поместила свою бабушку в тайный круг? — спросил царевич.

— Да.

На кухне снова стало тихо. Остались только я и Константин. Я доделала пико и убрала его в холодильник. Мне нужен еще какой-нибудь десерт. Что-нибудь простое. Пирог. Яблочный и, может быть, шоколадный. Алессандро любит шоколадный…

— Меня озадачивает одна вещь, — сказал Константин.

— Ммм? — У меня в холодильнике остались же жирные сливки? И если да, то сколько им лет?

— Ты можешь выбрать мужчину по своему усмотрению. В любом Доме, в любой стране. Почему Алессандро? В чем его привлекательность?

Я достала контейнер с жирными сливками, поставила его на подставку и достала яблоки «Грэнни Смит» из ящика для фруктов. Это был опасный вопрос.

— Почему ты спрашиваешь?

— У меня паззл не складывается.

На мой взгляд, мы с Константином скрестили наши словесные рапиры.

— Несколько лет назад Алессандро был богом Инстаграма. Он невероятно красив.

— Было такое, — согласился Константин. — И очарователен.

— Это тоже. Может быть, я просто сражена.

— Я так не думаю.

Константин поерзал в кресле. Его поза была томной, но элегантной и в то же время соблазнительной. В том, как он сидел, не было ничего особенного, что говорило бы об обольщении. Это был воздух вокруг него. Если бы Густав Курбе воскрес на этой кухне, он бы потребовал холст, краски и кисти и отказался уходить, пока картина не будет завершена.

Это не было совпадением. Он не просто так сидел. Константин был Превосходным, и его внешность была такой же неотъемлемой частью его магии, как мои песни были для меня. Он хотел, чтобы я думала о сексе, когда смотрела на него. Это могло быть просто привычкой. Это могло быть рассчитано, или это могло быть тщеславием. Возможно, эмоциональное вовлечение меня служило дополнительной страховкой. Возможно, он действительно планировал завербовать меня на сторону империи. Последняя мысль была тревожной.

— Мы с тобой похожи, — сказал Константин.

— В чём?

— Мы оба — планировщики, нас вынудили к этому как природные склонности, так и обстоятельства. У наших семей похожая структура. Мой старший брат очень похож на твою Неваду. Умный, компетентный, немного пугающий, с сильным чувством ответственности. Аркадий полностью посвятил себя тому, чтобы стать следующим князем. Он полностью творение нашего отца. Если у него и была какая-то мысль о том, чтобы сесть за руль и направить свою жизнь в каком-либо другом направлении, то она уже давно была подавлена долгом и судьбой. Он любит меня и заботится обо мне. Хотя я не знаю, делает ли он это из-за искренней привязанности или потому, что так должен поступать старший брат. Аркадий стремится быть образцовым во всех аспектах.

Я не сомневалась, что Невада искренне любила меня и Арабеллу, а не из чувства долга. Но это было не обо мне, речь шла о том, чтобы собрать о Константине столько информации, сколько он был готов предоставить.

— А твой младший брат?

Цесаревич улыбнулся.

— Он очень похож на твою Арабеллу. Михаил никогда не встречал правила, против которого не хотел бы восстать.

Он произнес это имя как Ми-хай-ил, и когда он его произнес, в нем проскользнуло легкое отвращение. Мы не в лучших отношениях с младшим братом, не так ли?

— Иногда его бунт оправдан, в других случаях я думаю, что он делает это потому, что ему скучно, или потому, что он попал в шаблон, и именно так ему комфортно взаимодействовать с жизнью. У него вспыльчивый характер, и чем дольше он держит его в узде, тем яростнее он, в конце концов, взрывается. Он на два года старше тебя, но если бы наши родители, Аркадий, и я погибли, он бы сравнял наш Дом с землей за шесть месяцев.

Арабелла действительно была вспыльчивой, но она также была готова прислушаться к голосу разума.

— А ты? — спросила я.

— Я посредник. Я ходатайствую и успокаиваю. Я слушаю, я льщу, когда должен, успокаиваю, когда это необходимо, я угрожаю, я планирую, я предпринимаю шаги и так далее.

— Итак, какое отношение все это имеет к Алессандро?

— Как и твоя семья, моя шумная и наполнена сильными личностями. Мы функционируем как единое целое, потому что, как только план составлен и согласован, все мы придерживаемся его. Даже Мишка, несмотря на его неустанную борьбу против всех приказов, в критической ситуации делает то, что ему говорят. Я работал с Алессандро раньше. Алессандро отвергает все планы, кроме своего собственного. Он не бунтует, потому что, чтобы бунтовать против авторитета, нужно в первую очередь признать, что он существует. Мой дальний родственник — это армия из одного человека, целый мир сам по себе. Он может ненадолго взять себя в руки, но он никогда не позволит тебе держать его в руках, и когда он решит атаковать, все ставки отменяются. Короче говоря, если бы мне пришлось работать с ним ежедневно, он свел бы меня с ума в течение нескольких недель.