Заклятие на любовь (СИ) - Платунова Анна - Страница 50

– Я не влезу…

У меня от волнения вспотели ладони. А волосы-то! Волосы в полном беспорядке! Но Клара на удивление споро управилась и с костюмом, и с прической. И все же мне чудилось, что в этом платье с оборочками я еще больше походила на поросенка. Рукава врезались в плечи, хорошо, что они прикрыты пелериной.

– Клара! – ворвалась в гримерку мэтрисс Нинон и застыла будто громом пораженная, глядя на новоиспеченную графиню Веронику в рюшах.

– Простите, мэтрисс Нинон, я не могу сегодня играть! Представляете, какая неприятность: ударилась ногой о ящик с реквизитом. Здесь так тесно! И я теперь хромаю.

Клара, как истинная актриса, сделала несколько неуверенных шажков, ойкая и шипя сквозь зубы. Вот кому бы следовало работать в театре!

Мэтрисс Нинон побледнела, вытащила из кошеля на поясе флакон с нюхательными солями и поднесла к носу.

– Я всегда говорила, что здесь невыносимые условия! Бедная моя девочка! После премьеры я отведу тебя к мэтру Форзи. – Она строго посмотрела на меня: – Вся надежда на тебя, Пеппи! Не подведи! Да, совсем забыла, зачем я пришла! Мне нужды ваши фамильяры. Призовите их поскорее.

– Зачем? – спросили мы в один голос.

– Димитрий высказал отличное предложение: пока идет спектакль, фамильяры поищут Меринду. Она не могла далеко спрятаться. И надеюсь, что ей хватило ума не выходить за территорию Академии!

Клара соединила ладони, и у ее ног сел, поводя носом, хорошенький Клорик. Морковке не пришлось вслух озвучивать просьбу, ведь фамильяр был частью ее души и все понял без слов.

– Моя Лиска гуляет, но я ее попрошу.

Наша мысленная связь с лисичкой была пока не очень четкой, но я верила, что она меня услышит: «Лисонька, поищи Меринду!»

За тонкой холщовой перегородкой раздался гул голосов, смех, шорох шагов: гости рассаживались по местам. Графиня Вероника появится только во втором действии, и то ненадолго: я проеду в карете, запряженной тройкой лошадей. Карета, как и лошади, будут иллюзиями, но осязаемыми и почти материальными. Они развеются через пару минут, однако этого времени хватит, чтобы я проехала по сцене, поглядывая в окошко.

– Клара, присядь, тебе тяжело с больной ногой. Пеппи – за мной!

Мы отправились в противоположный конец гримерки, выбрались из-за холста, попав в крошечный закуток, где мне предстояло ждать своего выхода. Мэтрисс Нинон подала мне лесной орешек – весьма обычный на первый взгляд, но я и прежде видела подобные: это не настоящий орех, а свернутая иллюзия. Стоит бросить такой орешек на пол, и он превратится во что угодно – прекрасное платье, порхающую фею или вот даже в карету с лошадьми.

– Не пропусти свой выход! – напутствовала меня мэтрисс Нинон. – Как только Ди скажет: «Я больше никогда ее не увижу», а Всполох ответит: «Хозяин, жизнь часто бывает непредсказуема!»

– Я знаю, знаю! – остановила я неугомонную руководительницу, которая, дай ей только волю, пересказала бы мне все второе действие наизусть.

Она строго зыркнула и наконец ушла.

Через несколько мгновений зал наполнился громом аплодисментов, но вот рукоплескания стихли, и мэтрисс Нинон хорошо поставленным голосом поблагодарила всех присутствующих за то, что они посетили отчетный спектакль театральной студии. Она поблагодарила отдельно мэтра Ависа и мэтрисс Звонк – у меня аж скулы свело, как представила милейшую Па-амелу с ее двуличной, добренькой улыбочкой. Пока я боролась с оскоминой, мэтрисс Нинон перечисляла поименно всех студентов – участников студии. Вот грянул второй залп аплодисментов, зазвучала музыка, и спектакль начался.

У меня так тряслись ноги и руки, что я боялась выронить орешек раньше времени, поэтому я изо всех сил сжала его в кулаке. Я слышала только голос Ди, но я так часто наблюдала Димитрия в роли Эдуарда, что голоса мне было вполне достаточно, чтобы во всей красе представлять благородного принца в изгнании. Я так залюбовалась им в своем воображении, что чуть не пропустила реплику Всполоха: «Хозяин, жизнь часто бывает непредсказуема!»

– Ой… – прошептала я, поскорее бросая к ногам орешек.

Тот взорвался белым дымом и тут же обратился в тройку белых лошадей, золотую карету и кучера в алой ливрее, сидящего на козлах. Я вскочила на подножку так резво, будто была изящной феей, – откуда только силы взялись!

Миг! И карета вынесла меня на сцену. Зрители закричали от восторга. Их лица в затемненном зале виделись мне сплошными светлыми пятнами. Я искала взглядом одно-единственное дорогое мне лицо.

Мы с Димитрием увидели друг друга одновременно. Он и по роли должен был изобразить удивление, но сейчас ему даже стараться не пришлось. Глаза Ди распахнулись, он провел по ним ладонью, стряхивая морок.

– Пеппи?.. – беззвучно произнесли губы.

Похоже, не один он был потрясен сменой графини Вероники: с другой стороны сцены застыли ошарашенные артисты.

Вот и все – явление графини состоялось, назад хода нет.

*** 61 ***

Я оказалась с другой стороны кулис вместе с остальными студийцами, которые тут же обступили меня.

– Пеппи, почему ты играешь Веронику? Где Клара? – наперебой спрашивали они.

Я решила обойтись полуправдой. Не объяснять же, в самом деле, почему Морковка уступила мне место.

– Она растянула ногу. – Стоп, Клара другое наплела мэтрисс Нинон. – Она ударилась о ящик!

По-моему, мне не поверили: переглянулись, сказали: «Угу-угу, ладно». Еще бы, я подозрительно путалась в показаниях. Да и ладно, спектакль закончится – и правда выйдет наружу. Сейчас мне нужно думать о роли и о Димитрии. Пускай все решили, будто я все специально подстроила.

Спектакль между тем шел своим чередом. Следующая сцена, где я должна появиться, – сцена бала. Принц Эдуард благодаря фамильяру попадает на торжество в честь помолвки графини Вероники и предателя-дяди, коварством занявшего трон. Принц под личиной другого человека, он не может показаться в своем истинном облике: подлый родственничек узнает его, а это смертельно опасно. Во время единственного танца со своей любимой Эдуард намекает, что спасение близко и что она не должна забывать того, кого на самом деле любит всем сердцем.

Я так волновалась, что за происходящим на сцене наблюдала точно из-под воды: в глазах все расплывалось, а звуки голосов превратились в неразличимый рокот. Только Ди я видела ясно и четко – только он сейчас был мне нужен и важен. Я так хорошо вызубрила его роль, что по одному движению губ догадывалась, какую реплику он произносит.

Димитрий играл замечательно, и все-таки не так хорошо, как на репетициях. Переживал? Нервничал? Казалось, будто он все время задумывается о чем-то, кроме роли. Ну же, Ди! Я помахала ему из-за кулис и подняла вверх кулак: «Держись!» Он нахмурил брови. Видно, не понял моего жеста.

Вот в зале на мгновение погас свет, а когда включился, по сцене кружили в вальсе иллюзии в платьях и костюмах, играла нежная музыка: бал начался. Мой выход.

Я прижала ладонь к груди, усмиряя колотящееся сердце, распрямила плечи и сделала шаг вперед. Неважно, как я выгляжу на самом деле. Я Алисия. Я прекрасная графиня Уэст. Поворот головы, осанка, взгляд – моя истинная натура справлялась с ролью лучше меня.

На лице Ди была маска, он попал на бал инкогнито. В прорезях я видела только его красивые глаза. Музыка заиграла громче, взвилась под потолок, а потом зазвучала тихо и нежно, чтобы не помешать разговору.

Димитрий поклонился мне, приглашая на танец, и я, кивнув, вложила пальцы в его протянутую ладонь. Его рука была горячей и сухой. Взгляд был темен. Совсем не то, что я ожидала увидеть. Мне сделалось не по себе – тревожно и муторно, желудок стянулся в узел. Что-то не так. Что?

– Ди? – пискнула я, да только слишком тихо: он не ответил и никак не отреагировал.

Димитрий повел меня в танце, глядя куда-то поверх моей головы. Он отчетливо произносил свои реплики, но ни в одной из них не было настоящего чувства.

– Дорогая графиня, человек, которого вы хорошо знаете, просит вам передать, чтобы вы не предавались отчаянию и не совершали опрометчивых поступков. Он все время рядом с вами, хотя вы об этом и не догадываетесь. Он не даст вас в обиду и не позволит совершиться злу.