Гувернантка (СИ) - Рувинская Елена - Страница 22

Пусть Бог осудит меня — все в его руках. Сегодня за обедом я подмешала Наташе в чай крысиного яда. Умирала она у меня на руках, в мучениях, но быстро. Я сама обмыла и обрядила мою ягодку по всем правилам так что положите ее сразу в гроб и похороните по-христиански. Себе я тоже сделала такой чай. Пойду подальше, да выпью.

Простите и прощайте. Клавдия».

Сказать, что мы были ошарашены, значит ничего не сказать. Мы были раздавлены этой всепоглощающей любовью няни к своей воспитаннице. Какое нужно самоотречение, чтобы так быть преданной этой равнодушной и жестокой кукле! Какой зашоренной надо быть, чтобы убить свою любимицу, избавляя ее от греха, а потом самой добровольно отправиться вслед за ней в ад, только бы не расставаться со своей кровиночкой.

Наверное молчание тянулось бы еще долго, если бы Анна неожиданно не забилась в отвратительной истерике. Некрасиво сползая с кресла на ковер, она хохотала, выкрикивая при этом коротко и зло.

— Ха-ха, дура! Старая никчемная дура! Ха-ха-ха! Кто дал ей право решать, кто позволил убивать?! Ты же мне всю жизнь поломала, идиотка старая! — Анна стала грозить кулаками, воздевая руки к небу.

Олег подошел к Анне и попытался привести ее в чувство, но она тут же переключилась на него.

— Что, небось радуешься?! Доволен, что жив остался со своим ублюдком? — Олег отшатнулся, а Анна продолжала выкрикивать, безобразно кривя рот. — Дура была Клавка! Ни за что Наталью сгубила! Ей бы понаблюдать подольше — она бы поняла, что Наташка тебя и твоего щенка травить не собиралась. С ума свести — да, а отравить до смерти — это для нее не интересно, не развлекает!

И она забилась на полу, выкрикивая проклятья, заливая ковер злыми слезами и колотя по нему кулаками в бессильной злобе на отошедшую в мир иной Клавдию. Вадим, сидевший неподвижно во время всей истерики и внимательно слушавший выкрики Анны, поднялся, обошел остолбеневшего Олега и наклонился над женщиной. Та продолжала биться и кричать, не обращая на него внимания. Вадим улучил момент и со всей силы влепил Анне такую пощечину, что я даже вздрогнула от неожиданности.

Анна захлебнулась криком и уставилась на Вадима вытаращенными глазами. Потом она покосилась на его руку, готовую ко второй пощечине и затихла окончательно. Вадим, как в лучших старых водевилях, сказал.

— Простите, мадам, у вас была истерика.

Анна тяжело поднялась с пола, одернула халат и заново подпоясалась. Вид у нее был еще тот. Осмотрев женщину с ног до головы, Вадим скомандовал.

— Приведите себя в порядок и через десять минут приходите сюда снова. И не вздумайте дурить, дело очень серьезное.

Анна молча развернулась и скрылась в коридоре.

— Не сбежит? — Спросила я через некоторое время.

— А с чего бы ей бежать? — спросил в ответ Вадим. — Она, вроде как чистая, даже в письме Клавдии про нее ни слова.

Десять минут прошли и в коридоре послышались шаги. Анна выполнила просьбу Вадима и даже перевыполнила. Она не только привела себя в порядок, но и собралась в дорогу. Брюки, легкий пиджак и спортивная сумка с вещами через плечо — в таком виде она предстала перед нами.

— Я полагаю, что здесь мне больше делать нечего. Теперь у меня не осталось ни одного близкого человека. Надеюсь, ты займешься похоронами и сообщишь мне дату? — обратилась она к Олегу и тот машинально кивнул.

Анна пошла к двери, совершенно игнорируя всех остальных, но за пять метров до выхода ее остановил голос Вадима.

— Боюсь, что вы не сможете присутствовать на похоронах своей сестры.

— Что такое?! — резко обернулась Анна, снова обретя свойственную ей надменность. — И почему же?

— Потому, что вы в это время будете находиться в камере предварительного заключения и вам будет предъявлено обвинение в покушении на жизнь вашего соседа Юнлена Семеновича. А также аналогичное обвинение в отношении вашего зятя Олега Константиновича и его сына Ильи, которых вы собирались отравить газом, но устали ждать и применили крысиный яд. Так-что вы правы, Клавдия Васильевна слишком поторопилась убить вашу сестру. Вернитесь в кресло, Анна, боюсь, что вам еще не пора покидать наше общество. — закончил свою речь Вадим.

Анна уже пару минут, когда окончательно поняла, что ее раскусили, начала затравленно озираться по сторонам. Она понимала, что убежать через дверь не удастся. Стоит ей сделать шаг в этом направлении и ее тут же схватят. Напряжение достигло своего апогея, когда неожиданно для всех, и для самой Анны, из левого коридора выскочил Илья. Он остановился в опасной близости от своей, так называемой, тетки и недоуменно оглядел всю нашу компанию.

Все произошло в мгновение ока. Анна схватила мальчика за руку и дернула к себе. Илья потерял равновесие и наверняка упал бы, но Анна перехватила его одной рукой под подбородок, а другой надавила на затылок. Тонкая шейка мальчика выгнулась и на ней запульсировала голубая вена, которую я раньше не замечала.

Олег было рванулся к сыну, но Анна остановила его криком.

— Стоять!! Я уже сказала, что у меня совсем не осталось близких людей, так что мне терять нечего. Придушу ублюдка, как куренка, а потом сажайте, мне уже все равно.

— Никому не двигаться! — взял инициативу в свои руки Вадим. — Анна, отпустите мальчика и мы договоримся. Вы ведь в результате никого не убили. Это зачтется на суде, не усугубляйте свое положение.

— Пошел ты, сыскарь поганый! Вы все тут твари, я вас всех ненавижу! Жаль, что никого не убила. Может, сейчас исправить положение? — и она посильнее надавила Илье на голову.

Мальчик задергался у нее в руках и захрипел. Мужчины напряглись, но Анна ослабила хватку и Илья перестал дергаться.

— Короче, шутки в сторону. Сейчас вы все зайдете в правый коридор, чтобы я могла спокойно уйти. Договорились? — издевательски спросила она. — Пацан — заложник. Если кто-нибудь дернется в мою сторону — сверну ему шею.

Даже мне была видна безнадежность ситуации, а уж Вадиму и подавно. Он велел всем уйти в правый коридор и сам пошел за нами. Олег обхватил голову руками и уткнулся лбом в стенку. Вадим же сразу достал из кармана портативную рацию и негромко стал вызывать какую-то «березу». Ему откликнулся мужской голос.

— Где ты? — спросил Вадим и выслушав ответ, приказал. — Срочно оцепите дом, куда я вошел. Цель — женщина в брюках со спортивной сумкой через плечо. С ней может быть десятилетний мальчик — это заложник. Дорога в оба конца тоже ваша. Выполняйте!

Вадим дал отбой и повернулся к нам.

— Ну что, можно вернуться в холл. Мои ребята работают — будем ждать результатов. На крыльцо пока никто не выходит. — строго предупредил он.

Мы поплелись назад и расселись, кто где захотел. Я осторожно приблизилась к Олегу и села рядом с ним на диван. Он повернулся ко мне, посмотрел больными глазами и неожиданно притянул к себе, зарывшись лицом в мое плечо. Я обняла его, но реветь не стала, понимая, что Олегу и без того плохо. Больше всего он страдал от вынужденного бездействия, как и все остальные. Мы сидели обнявшись, никого не стесняясь, и вдруг Олег выдохнул мне прямо в ухо.

— Там наш мальчик, ему сейчас плохо.

Я не сразу поняла смысл сказанного, зацепившись за слово «плохо», но постепенно до меня стало доходить. Он сказал «наш» мальчик! Меня словно обожгло — Олег прав, Илья дорог мне почти также, как и ему. Это действительно наш мальчик и больше ничей! Я обняла Олега еще крепче, но снова сдержала слезы. Потом наплачусь, может Бог даст, от радости.

Вдруг распахнулись входные двери и в холле появился крепкий молодой человек, толкая перед собой совершенно растерянного дядю Павла.

— Вадим, ваш старичок? Он говорит, что живет в этом доме.

Вадим вопросительно посмотрел на Олега.

— Наш, наш. — ответил Олег. — Павел, идите сюда, садитесь. Николай, расскажи ему вкратце, что тут произошло.

Николаша забормотал на ухо садовнику, умеренно жестикулируя, а мы снова погрузились в ожидание. Сотрудник Вадима ушел, рация молчала, мы тоже молчали. Наконец рация ожила, Вадим выслушал доклад, отключился и повернулся к Олегу.