Вечный попадос 2 (СИ) - Котович Виктор - Страница 24

С трудом вспоминаю самый крутой-распиаренный дом Симулякра и Сашиного женишка, особо приближённого к императору. Эх, как же давно это было. И самое обидное — даже мысли не возникло с ними спеться!

— Что вы несёте? — от услышанного бреда у меня даже голос прорезается. — Какой ВладеМир? Какой нахрен император? Таблетки забыли выпить что ли?

Петрович правдоподобно рычит и пытается повторить предыдущий фокус с пинком под рёбра. Вот только не учитывает, что я уже наготове. Поэтому по жизненно важным точкам сволочь не попадает.

Он останавливается, и я чувствую, как невидимая удавка снова стягивает горло. Сильнее, ещё сильнее…

Ах ты ж, гад… Что, не получилось накостылять по-простому, возвращаешься к подлым трюкам, тварь?

Как же бесит! Неужто совсем не смогу ничего этому придурку противопоставить?

Или… смогу?..

Физически ощущаю, как яростно бурлит скрывавшаяся во мне до поры до времени темнота. Она клокочет, распирает грудь — рёбра того и гляди треснут, как вконец перезревшая груша.

Зато о каком-то жалком удушье даже беспокоиться не приходится, и то хорошо.

Не знаю, дышу я там сейчас или нет. Хватаюсь за грудину в попытке удержать непослушные рёбра на месте. Глядя на мои старания, Петрович довольно посмеивается:

— Ты у меня, тварёныш, теперь по струнке ходить будешь, — самодовольно приговаривает он, явно считая, что сам управляет моим состоянием. — Поблажек захотел? Хрен тебе! Спуску не дам…

Что он там дальше балаболит, я уже не слышу. Потому что во мне будто что-то беззвучно взрывается. Как динамит, который в детских мультиках глотает неубиваемый персонаж.

Неожиданно, но факт: моя грудная клетка в целости и сохранности остаётся на месте. Зато вдруг лопается невидимый ошейник, до этих пор обхватывающий горло. Так и хочется злорадно объявить: «Вы самое слабое звено, прощайте!»

Чувствую одновременно постепенно нарастающее утомление и невероятный прилив сил. Мысли становятся ясными и прозрачными, словно родниковая вода. А сердце заполняет чистая дистиллированная ненависть.

— …моя команда, — наконец различаю трындёж Петровича. — Так что пошлёшь на хрен этих своих остолопов. Будешь делать только то, что я прикажу…

Хех. Ну что за клоун, этот ваш БП!

Издаю смешок, не поднимая головы. Бориска от неожиданности затыкается. Так и представляю его отвисшую челюсть и вытаращенные моргалы. Воображаемая картина провоцирует у меня приступ хохота.

— Нешто ополоумел? — растерянно вопрошает пустоту Борис Петрович. То ли ещё будет, идиот.

— Это ты ополоумел, — негромко произношу и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги.

— Что сказал?.. — пугливо взвизгивает Бориска, отступая на пару шагов назад. Дальше некуда: позади красный стул.

Каким-то шестым чувством улавливаю его страх, и мне нравится такая его эмоция.

— Забавный ты, говорю, — теперь смотрю на него в упор. Морщинистая рожа стремительно сереет, а в очках почему-то отражаются две ярко светящиеся точки. — Считаешь, что если ты — говнюк, то и все вокруг такие же. Но ты не прав, Борис. Мы ж с тобой по-хорошему договаривались.

— Мало ли о чём мы там догова… — неуверенно произносит сразу как-то постаревший и сгорбившись дедок, потихоньку перебирая ногами, чтобы обойти меня по стеночке. Уж не знаю, чем его так испугал щуплый малолетка, в теле которого я нахожусь. Неукротимой жаждой крови, не иначе.

Начатую фразу дед так и не заканчивает: припускает к обитой металлом двери, будто старый уродливый заяц. Щедро распахивает еë и орёт истошно:

— А ну разберитесь с этим утырком! Только смотрите не прибейте!

Сам уносится в закат, оставляя мордоворотов договариваться со мной. Вот только они не спешат: нерешительно топчутся в дверном проёме, поглядывают с сомнением.

Ха! Жалкие шавки.

Ухмыляюсь во все тридцать два:

— В очередь, собачьи дети…

То ли нежелание стоять в очереди, то ли особая нелюбовь к собакам побуждают моих противников сделать первые шаги мне навстречу.

А я в ответ поднимаю руки. И призываю пистолеты.

Почему-то на все сто процентов уверен, что Аки и Бо отзовутся.

Наверное, я просто окончательно свихнулся.

Ну а что? Имею право!

Сначала вижу, как вытягиваются физиономии мордоворотов. И только потом — призрачные пистолеты в собственных руках. Конечно, тактильно я их ощущаю совсем не так, как в Симулякре. Но они есть!

«Да ладно! — удивляется Бо. — Теперь ещё и тут патроны тратить?»

«Очень слабые цели, — вздыхает Аки. — Уязвима практически любая точка».

Тут я с ней абсолютно согласен: на двоих мне хватает двух пуль. Странное ощущение. Вижу, как они вылетают. Вижу, как врезаются в противников. Аки попадает точно в голову, Бо — в корпус.

Первый бандит замирает на месте и оседает мешком. Второй — отлетает обратно к открытой двери. При этом на их телах не остаëтся ни следа. Крови тоже не видно.

— Они… умерли? — нервное напряжение понемногу отпускает, и меня начинает слегка потряхивать. По ходу, я забыл, что нахожусь не в Симулякре. И в запале слегка приубил сразу двоих. Интересно, в этом мире самозащита является смягчающим обстоятельством?

«Ответ отрицательный, — после минутной заминки сообщает Аки. — Воздействие на объекты вне Симулякра по-прежнему является неполным».

Уф, кажется, моë преступление и наказание отменяется! Хоть одна хорошая новость. Тем не менее, мордовороты лежат настолько смирно, что реально кажутся неживыми. Ну и пëс с ними.

— Что вообще произошло? — задаю ещё один насущный вопрос.

«Мы им наваляли, — констатирует капитан Очевидность в лице Бо. — Как обычно».

В отличие от неё, Аки сразу понимает, о чём я:

«Кажется, ты каким-то образом перевёл своё устройство-симбионт в другой режим работы».

— Под симбионтом ты имеешь в виду триаду?

«Да. И сейчас твоё устройство работает не так, как обычно, — Аки виновато вздыхает. — Мне нужно больше времени для сбора информации».

— Конечно, без проблем.

Что-то не нравится мне это слово — «симбионты». До сих пор я считал, что местные биоботы — это что-то вроде наших нанороботов. Получается, это не так. Они живые что ли? Только собираюсь расспросить Аки поподробнее, как пистолеты в моих руках растворяются, будто их в помине не было.

А в открытую дверь испуганной мышью проскальзывает Саша. Она непривычно взлохмаченная и бледная. Зато её левая щека буквально полыхает. Неужто забыла подставить правую?..

Девушка видит меня и замирает, слегка приоткрыв рот. Серые глазищи за толстыми стёклами очков округляются.

— Олег, это ты, правда? — зачем-то уточняет она. — У тебя… глаза светятся.

Неужели? Да ладно. Так вот что в Борискиных очках отражалось. И тут же, вытесняя остатки нервного перевозбуждения, накатывает усталость. Усаживаюсь прямо на пол. Подумаешь, холодно. Плевать. Отдых важнее. Саша тут же оказывается рядом, вытирая мне лицо извлечённой из необъятного кармана салфеткой.

— Прости его, а? — печально уговаривает она. — Он не хотел. Ему приходится быть жёстким. Ради семьи…

— Это тоже ради семьи? — тыкаю изгвазданным в кровище пальцем в алое пятно на её щеке.

Саша поджимает пухлые губы:

— Это случайность. Просто так получилось.

Качаю головой:

— Случайности не случайны. Знаешь, есть люди, с которыми в принципе нельзя иметь дело. Такие, как твой отец. Сегодня я в этом окончательно убедился.

— У вас сложные отношения, понимаю, — отстраняется девушка. Тон её голоса мгновенно леденеет. — Но не стоит оскорблять его в моём присутствии. Для меня он — единственный близкий человек. Моя семья.

— Думаешь, он считает так же?

— Конечно.

Кряхтя, поднимаюсь. Нужно всё-таки закончить разговор с Борисом. А то ещё придушит меня, пока я буду в Симулякре. Этот может.

— Именно поэтому он кормит тебя травой и выдаёт замуж не пойми за кого.

— Олег! — Сашино возмущение можно ложкой черпать. Вот так всегда: вспомнил про ложку — захотелось есть. — Виктор Алексеевич не…