Капкан для «Барбароссы» (СИ) - Гор Александр - Страница 26

О том, что война началась, он знал уже не менее четырёх часов, если не считать того, что собственными глазами наблюдал уничтожение вражеских самолётов на подлёте к Севастополю. Штаб флота известил об этом корабли и подчинённые ЧФ воздушные и сухопутные силы, как только из Москвы поступило оповещение о вторжении больших масс немецких и румынских самолётов в советское воздушное пространство и начале артиллерийских обстрелов советской территории. И теперь предстояло получить дальнейшие распоряжения о действиях флота на ближайшие дни. Но в первую очередь — прослушать информацию о том, что происходит на сухопутном фронте.

— Официальное заявление Советского Правительства о начале войны с нацистской Германией будет передано по радио в 12:00, — известил собравшихся командиров кораблей адмирал Октябрьский. — По сообщениям из Генерального Штаба на 8:00 попыткам бомбардировок с воздуха подверглись такие города как Киев, Вильно, Рига, Таллин, Кишинёв, Виндава, Либава, Ковно, Шауляй, Поневеж, Шавли, Гродно, Брест, Лида, Кобрин, Белосток, Пружаны, Любомль, Луцк, Владимир-Волынский, Новоград-Волынский, Черновцы, Хотин, Галич, Бучач, Зубов, Адам, Куровице, Чунев, Скнилов, Гросулово, Бельцы, Болград, Болгарийка, Севастополь. Основная масса этих авиаударов отражена с огромными потерями для врага. Да что вам рассказывать? Многие из присутствующих здесь были свидетелями того, как примерно в 3 часа 10 минут была уничтожена эскадрилья бомбардировщиков, судя по всему, намеревавшаяся выставить донные мины и запереть корабли Черноморского Флота в Севастопольской бухте.

Атакам с воздуха подверглись полевые аэродромы, военные городки и полевые лагеря сухопутных войск, дислоцированных вблизи границы. В ряде случаев они также подверглись артиллерийским обстрелам с германской территории. На целом ряде участков государственной границы передовым частям вермахта удалось сбить заслоны пограничников и регулярных частей Красной Армии и вклиниться на советскую территорию на глубину до нескольких километров. Вдоль всей линии границы ведутся тяжёлые оборонительные бои.

Приказом Генерального Штаба, датированным 21 июня, Ленинградский военный округ преобразован в Северный фронт, Прибалтийский особый военный округ — в Северо-Западный фронт, Западный особый военный округ — в Западный фронт, Киевский особый военный округ — в Юго-Западный фронт, Одесский военный округ — в Южный фронт. Командующие указанными военными округами, соответственно, назначены командующими фронтами.

Силам нашего флота поставлена задача подготовиться к выполнению боевой операции по блокированию румынского флота на его военно-морских базах и недопущению им поддержки боевых действий румынских войск. Помимо этого, военно-воздушные силы флота будут задействованы в операциях по поддержке действий наших войск в дельте Дуная.

Подробнее о подготовленных ранее планах доложит начальник штаба Флота.

Глава 23

И надо же было в такую жару заработать ангину!? Если бы не она, студент Киевского индустриального техникума Славка Кудин, как все его товарищи, валялся бы на днепровских пляжах, а теперь ему приходится в воскресный день тащиться в техникум, чтобы сдать пропущенный экзамен.

Ему, родившемуся в деревне неподалёку от Белой Церкви, столица Советской Украины всегда казалась безумно многолюдной и суетливой. Городская суета не прекращалась даже в воскресное утро, когда большинство киевлян отправлялось на многочисленные городские рынки «скупляться». Кто-то на самом богатом (и для самых богатых!), Бессарабском рынке, находящемся на пересечении с Крещатиком бульвара Шевченко, кто-то в торговых рядах у Еврейского базара, а кто-то на мелких рыночках, имевшихся во всех частях города.

Но сегодня, помимо кумушек с корзинками и деловитых мужиков с сетчатыми сумками, почти повсюду толпились встревоженные группы людей, что-то обсуждавших, оживлённо размахивая руками.

В техникуме от Славки просто отмахнулись:

— Иди, Кудин, не до тебя сегодня!

— Так ведь мне сдавать…

— Давай, отмечу, что сдал, и иди!

Чувствовал себя Вячеслав не очень хорошо, донимала слабость, и он даже не стал вникать, чем это он так заслужил благосклонность обычно строгого немолодого преподавателя. Главное — он теперь свободен, как большинство его товарищей! До самой осени свободен! Можно будет собраться и уехать к родителям.

— Вон, вон, вон! Летят, гады! — услышал Кудин, проходя по площади Сталина.

Повернувшись в сторону Днепра, он увидел, как три тройки больших двухмоторных самолётов плывут к северу от города.

— А может, это наши?

— Да какие наши? Наши самолёты в чёрный цвет не красят! И звук у них не такой.

Навстречу бомбардировщикам (а что это ещё за машины, если у них по два двигателя?) со стороны Броваров, звеня моторами, рванулась целая свора «ястребков». Именно свора, потому что «и-шестнадцатые», хоть и пытались держаться попарно, но такого чёткого строя, как большие машины, не выдерживали. Их было тоже около десятка, а точнее Кудин посчитать так и не успел.

Передовая пара, сблизившись с бомбардировщиками километра на полтора, вдруг окуталась клубами дыма, сквозь который сверкнуло пламя огненных стрел. Секунда, другая, и «ястребки» отвернули вверх и в сторону, уступая место идущим следом. И снова — клубы дыма, короткие пламенные хвосты, пробивающиеся сквозь белый дым. А потом вокруг бомбардировщиков стали вспухать такие безобидные издали облачка. Но много, очень много! Несколько десятков. Так много, что на какое-то мгновенье чёрная девятка скрылась в облаке разрывов.

— Эрэсами, эрэсами вдарили! — радостно заорал молодой парень, судя по возрасту, явно недавно отслуживший в армии. — Бей их, гадов, ребята!

Строй самолётов прорезали почти одновременные мощные взрывы, кажется, три или четыре. А когда рассеялся дым, в воздухе оставалось всего четыре бомбардировщика. Остальные… просто исчезли, только обломки хвостов, крыльев и кусков обшивки тёмным облаком опускалось за Днепр. Три самолёта тоже густо дымили, опустив нос и снижаясь куда-то в сторону леса, начинающегося около деревни Быковня.

Последний не дымил, с его левого крыла срывалась какая-то серая пелена, рассеиваясь в воздухе. Потом от самолёта отделились крошечные чёрные капельки, и он, чуть завалившись набок, начал разворачиваться. Не успел! Ещё пара «ястребков», державшихся до того сзади, довернула и дала залп реактивными снарядами. Подавляющее большинство их прошло мимо, взрываясь далеко позади уцелевшего бомбардировщика, но не менее пяти рвануло в непосредственной близости от «бомбёра». А может, и угодило прямо в него: Славка не смог рассмотреть на таком расстоянии. Но чёрный бомбардировщик мгновенно окутался пламенем и сорвался в пике.

— Уррррааааа! — заорали стоящие вокруг люди, не обращая внимания на клубы пламени и обломков, поднимающиеся там, куда упали сброшенные бомбардировщиком «капельки».

— Да что случилось-то? — наконец-то смог спросить Вячеслав, когда ликование начало стихать.

— Да откуда ты такой выпал, что ничего не знаешь? — накинулся на него тот самый парень, что говорил про эрэсы.

— Болел я, дома лежал, а сегодня пришлось выйти, чтобы просроченный экзамен сдать. А тут — такое!

— Война, парень. Война! — пробасил мужик лет тридцати пяти, одетый «по-городскому», видимо, рабочий какого-то завода. — Утром пытались аэродром в Жулянах бомбить. Подрали их наши сильно, как этих, но один сбитый самолёт на завод «Большевик» упал, люди погибли…

— А кто бомбил?

— Да ты что, парень, совсем газеты не читаешь?

— Я же говорю: болел, несколько дней с температурой дома лежал, вот только сегодня вышел…

— С немцем. В двенадцать часов по радио будут передавать правительственное сообщение.

Возвращаться на квартиру на Засарайной улице в районе Черепановой горы Вячеслав не стал: всё равно квартирная хозяйка, глуховатая бабка Гапка репродуктора в доме не держала, а правительственное заявление послушать хотелось. Больно уж его тревожила эта война, свидетелем одного из воздушных боёв которой он сегодня уже стал. Ведь теперь ему явно не успеть доучиться в техникуме: только стукнет 18, как придёт повестка из военкомата. Тревожило то, что вражеские самолёты, хоть и были сбиты возле Киева, но ведь долетели до столицы Украины! А что творится там, у самой границы?