Охота на охотника - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 67

Обоз вёл без отдыха. Только на подходе, за километр, снял и отключил амулеты скрытности, так и довёл до опушки. Ко мне уже пяток бойцов спешили. Охранение засекло и сообщило дежурному, а тот поднял несколько бойцов и направил на помощь.

Гаврилова подняли, а тут делёжка. В итоге мои слова, что я добыл, у немцев отбил, вырезав возниц и поваров, и решили дело. Вам надо – сами добывайте. Одна кухня моей роте уходила, как и две повозки, плюс две телеги, что привёл Бабич. Две другие повозки – штабу полка вместе с второй кухней.

Вот только обе кухни на столько народу мало. К моей раненых приписали, к штабной кухне – одну из рот. Интендант полка уже начал оформлять всё. Поваров нашли, так что начали припасы принимать и готовить завтрак. Водоём рядом, удобно. А двинем, когда стемнеет. Гаврилов тоже понимал всю опасность движения днём.

С чувством выполненного долга я отправился отдыхать. Бабич, которого подняли, у кухни суетился, теперь это его подотчётное имущество. Да, Гаврилову я обещал ещё кухонь добыть при возможности, а заодно и припасов. Но ночью мне тоже отдохнуть нужно.

Как стемнело, полк (а Гаврилов вечером начал формировать из всех, кого вывел, полк двухбатального состава с тылами) двинулся дальше, по дороге. Бабич вёл роту, бойцы как несли пулемёты, так и несут, потому как все наличные повозки и телеги для перевозки раненых были использованы.

Кухни работали, повара покормили три сотни бойцов и командиров горячим, меня тоже, и уже вторая партия продуктов заложена. Ещё на две партии припасов – и всё. Нужны припасы, телеги, пушки. Да много что. Я буду добывать, интендант принимать и распределять, так и договорились.

Мне дали добро на поиски, видимо, посчитав, что я, как тот хомяк, всё, что надо, найду и добуду, в полк притащу. Так я и бежал, в стороне от колонны полка. Искать, понятно, ничего не надо было, дрон давно всё зафиксировал, осталось только прибрать к рукам.

Например, недалеко на треноге стояла брошенная зенитная пулемётная счетверённая установка максимов. А зениток у нас нет, нужно сбегать узнать, в каком та состоянии, и прибрать к рукам. Будет хоть такая воздушная защита. Зенитчики в полку присутствуют, насколько я знаю.

Рядом с зениткой повозки, шесть, в две даже усталые лошади запряжены. Одна повозка застряла в кустарнике, лошади легли, усталые, обезвоженные.

Взял с собой десяток бойцов, добежали до зенитки. Зенитка в порядке, целая, хотя ей пострелять пришлось изрядно, много порохового нагара. Оставил троих, пусть перенесут орудие к дороге, там погрузят на повозку, а интендант примет. Дальше повозками занялись. Лошадей напоили, один боец с ведром сбегал к речке (ведро в самой повозке нашли), принёс. Те на глазах оживали.

Шли всю ночь. Несмотря на то, что у дороги на отдыхе стояли немцы, обошлось. Огибали их полями – и снова на дорогу. На ней скорость можно держать приличную.

Так вот, что я увёл за ночь. Две зенитки одной модели, счетверённых максимов, зенитный взвод при штабе полка сразу сформировали, и командир был. Потом три полевых кухни: две у немцев увёл, и одна наша, брошенная в поле. Повара и кони есть. Двадцать две повозки и телеги, теперь все раненые на повозках, бойцов освободили. Даже две повозки моей роты свободны, а две телеги, к сожалению, пока нет. Так что бойцы пулемёты на повозки сложили.

Чем отличаются телеги от повозок? Последние по грузоподъёмности выше, потому девять пулемётов моей роты две из них вполне потянули. Телеги раненым – те легче. Ну или наравне. Вот когда зенитные установки на одну повозку загрузили, так два коня едва тянули её. Бойцы помогали.

Восемь повозок я увёл у немцев заодно с кухнями, там продовольствие, потому и брал. Интендант подсчитал запасы, на весь полк тут на сутки, не больше. Ещё надо.

Это не всё для этой ночи. Три десятка лошадей собрали, брошенных. Шестеро бойцов, что умели сидеть в седле, нашли их и отвели к нашим. Также я нашёл три сорокапятки и одну трёхдюймовку с передками. Лошадей запрягли, и у нас появилась противотанковая батарея. Неполного состава. И отдельно полковая пушка. Замки и прицелы на месте, снарядов не много, на короткий бой. Артиллеристы у нас были, даже командир в звании лейтенанта, но он гаубичник, ему полковушка ближе. Из снаряжения и припасов – всё.

Были и люди, дрон видел, где наши скрывались или шли ночью. Медиков приметил из нашего медсанбата. Воронцовой нет, всё точно. Мы их нашли и отвели в полк. Там за счёт медиков была сформирована санрота. Одна полевая кухня им ушла, для врачей и раненых. Ну и около сотни бойцов наберётся из мелких разрозненных групп, некоторые из нашей дивизии. Плюс пограничников отряд. Да, тех самых, с капитаном во главе. Присоединились к полку.

Пользуясь разрешением комполка, я отобрал самых лучших среди пришлых бойцов для пополнения своей роты, включив их в основной состав. Теперь у меня в роте шестьдесят семь бойцов. Появился ещё один сержант. В штабе полка их оформили.

Ах да, ещё был санитарный обоз с ранеными, который прятался в роще. Восемнадцать телег. Старшим военфельдшер был, потом медсестра и пять санитарок плюс возницы, но это не находка. Я отправил двух всадников, их привели и включили в общий обоз. Как раз к рассвету успели. Врачи у нас тогда уже были, и вместе они стали осматривать раненых. А ведь многим требовались срочные операции.

За ночь полк прошёл километров двадцать, и это с такой обузой, как раненые. Порядочно, поверьте мне. Причём мы шли не на Кобрин, а забирая к югу. Пересекли железную дорогу Брест – Кобрин и двинули дальше, по одной из просёлочных.

Тут неслабые бои шли, было много битой техники, горелых танков, смрадом и разложением пахло. Но наши уже отступили. А направление движения полка я определил, как ведущее на Пинск. Если не изменим маршрут, к нему и выйдем.

А встали для отдыха в небольшом лесу. На опушке, где вдали дорога виднелась, выставили пулемёты и пушки, наблюдателей тоже. Не то чтобы оборона, чтобы было чем отбиваться, а хотя бы не суетиться, если обнаружат. Все силы на маскировку потратили, хотя кухни дымили. И вот отбой. Врачи раненых оперировали, бойцы спали. Я тоже. Набегался, знаете ли.

И так же прошли три следующих ночи. Да, мы шли на Пинск, недалеко от железной дороги. Полевые дороги мы уже покинули, по полям шли. Чёрт, да наша колонна на пять километров растянулась! Теперь повозок и телег хватало, запасы продовольствия везут: мы захватили наш бывший армейский склад и взяли сколько могли.

Я тушёнкой и сухарями заполнил всё свободное место в хранилище, а это полторы тонны. Противотанковых пушек шестнадцать в полку, батарея трёхдюймовок в пять стволов, лошадей три сотни голов, были и артиллерийские, есть чем буксировать. Миномёты.

Гаврилов ещё тот собиратель, но миномётчиков смог найти только на три расчёта батальонных миномётов с командиром, так что одна батарея имеется. Плюс шесть ротных миномётов. Ещё три зенитки добыли, одна из счетверённых вошла в штат моей роты.

Расчёт я сам сформировал. За эти три ночи к нам присоединилась почти тысяча бойцов и командиров, два тыловых обоза и два санитарных, плюс ещё врачи. Был и майор Орлов с остатками своего полка, коллега Гаврилова, только дивизия другая, даже корпус. Он пока присоединился к нам, принял должность начальника штаба.

А в третью ночь, перед утром, когда нашли место для днёвки, обнаружили там наших, четыре сотни, с заместителем командира Шестой Орловской стрелковой дивизии РККА, подполковником Курляндским. Он и принял командование над всеми. Всё же нарвались на того, у кого шпал больше.

Гаврилов понимал, что отвечает за раненых, поэтому мы шли тихо, не обнаруживая себя. А вот подполковник вынашивал другие планы. Полк у нас теперь почти полон людьми и вооружением. Курляндский изучил, что мы можем, и следующей ночью мы двинули дальше, а под утро атаковали тылы какой-то пехотной дивизии вермахта.

Очень даже удачно всё вышло. Разбили тылы, не многие немцы смогли уйти. Также тут был тяжёлый гаубичный дивизион из пятнадцати орудий, которые тянули крепкие кони. Мы его в движении застали. С ними тяжелее, больше двухсот хорошо вооружённых артиллеристов, но и их снесли миномётным и пулемётным огнём.