Охота на охотника - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 42

Нас не бомбили, но мы двигались рядом с железной дорогой и там обнаружили разбомбленный состав, что ещё дымил. Помощь уже оказывали, поэтому останавливаться мы не стали. Вскоре и техников высадили. Оказалось, тут разбомбили эшелон с танками, часть слетели с платформ и уже непригодны к ремонту, вот для снятия запчастей их и направили. А мы дальше на полуторке так и катили, пока ещё засветло не добрались до места назначения.

– Где танки? – было первым вопросом майора Глазова.

Вообще, средств связи я тут не обнаружил, и как майор получил информацию, что его усиливают танками, не понял. Скорее всего, просто посыльный был и известил его до нашего приезда.

– На рембазе остались. Они не на ходу, а буксировать их нечем. Мы сбегаем к немцам, у них угоним. Не проблема.

– Северов? Слышал о тебе. Ты немецкие моторизованные группы бил перед Брянском?

– Моя слава бежит впереди меня.

– Ты же там не один был, вот бойцы и рассказывают, как немцев били. Всё звучало как сказки. Приехали, побили и дальше уехали. Так не бывает.

Я пожал плечами, что-то доказывать майору и не думал. Тот же, пожевав губами, поёжился, хотя сам в шинели был (судя по красному носу, простыл, и серьёзно, гундосил под нос), но поинтересовался:

– Значит, у немцев угнать хочешь?

– Да, это не сложно умеючи. Только, товарищ майор, с рембазы я те два танка официально забрал, вот подготовил рапорт. Прошу подписать, что оба танка были немцами уничтожены в дороге. Авиация поработала.

– Ты придержи коней. Добудешь танки у немцев – подпишу, а сейчас убери свою писульку.

– Значит, даёте добро?

– Даю.

– Это хорошо, а то направили служить в танковый батальон, а там комбат неадекватный, запретил работать с немцами. Вообще связистом поставил. Как сказал один советский политик, если человек идиот, то это надолго.

– Кто такой? Может, знаю? Я сам мотострелок. Тут остатки моего полка оборону строят. Вон, две сотни осталось. Под фланговый удар целой пехотной дивизии противника попали, усиленной самоходками. Полка, считай, нет, но немцев мы сдержали, пока наши уходили из-под удара. Ушли из-под этого, а попали под другой.

– О, я смотрю, вы адекватный, товарищ майор! А сколько по штату в мотострелковом полку танков должно быть? Может, меня к себе переведёте? Батальону моему, похоже, хана. Если что, я из окружения вывел интенданта с грузовиками и своих связистов с рацией и оборудованием. Пока никто не успел, наложите на них руку. Они сейчас при штабе фронта, передал капитану Воронову.

– За информацию спасибо, насчёт тебя подумаю. Так что за командир был?

– Капитан Краснов.

– Это командир Сорок Восьмого? Знаю его. С определением ты прав, но всё же язык попридержи, о старшем по званию говоришь. Значит так, до передовой обороны двенадцать километров, тоже на берегу реки у мостка встали. Немцы к ним час назад вышли, с ходу взять не смогли, откатились с потерями, сейчас ожидают подхода сил. Наши продолжают окапываться, туда обоз идёт, четыре повозки с боеприпасами, с ними и доедете. Ночью на месте будете. Если добудешь технику, поговорим о переводе в мой полк.

– Условия ставите? Ладно, в чём моя выгода? Я могу и в другой полк попросить перевода.

– В мотострелковом полку по штату танковая рота. Будет техника – получишь должность ротного.

– Хм, а вы умеете уговаривать. Кстати, держите пакетик, от простуды, чайную ложку на кружку горячей воды, не кипятка, размешать и выпить. Тут на три дозы, вам хватит.

– Ещё есть? – сразу спросил майор. – У меня два десятка бойцов простыло. Через реку переправлялись подручными средствами. Нас к реке прижали тогда. Еле ушли в темноте.

То, что комполка заботится о своих бойцах, это хорошо, это радует, но вообще я ему пакетик с витаминами дал, для организма полезно, но не более. На самом деле я его облучил лекарским амулетом, чтобы убить бациллы, он мне с трезвым разумом нужен был, а не больным, скоро придёт в порядок, а подумает, что порошок помог.

– Два десятка? – задумчиво потёр я пальцами подбородок. – Хватит по одной дозе, должно подстегнуть организм на излечение. Только мне их осмотреть нужно.

– Идём, вон там землянка.

– Бойцы, – обернулся я к своим бойцам, что с вещами и оружием ожидали чуть в стороне. – Скоро дальше пойдёт обоз, четыре телеги, мы с ним. Пока найдите укрытие, а то лес вокруг, а ветер противный, всё тепло выдувает. Старший сержант Лугин – за старшего.

Мои, осмотревшись, пошли к деревьям, укрыться, а я за майором. Поодаль палатки стояли, часть из плащ-палаток. Землянка, на которую указал майор, ещё оборудовалась, только что закончили первый накат укладывать. Вот так и выдал я порошки из хранилища, делая вид, что достаю из вещмешка, а сам излечил бойцов. Скоро им станет хорошо. Двоих от двухстороннего воспаления лёгких спас. По местным меркам те не жильцы были, редко кто после такой простуды выживал.

Военфельдшер, что о них заботился, попробовал порошок на кончик языка и, похоже, понял, что это витамины немецкие, не наши, но приказал санинструктору костерок развести. Тот подвесил четыре котелка с водой и готовился дать лекарства. После этого я распрощался с майором, который, морщась, прихлебывал из кружки с витаминами, догнал уходящий обоз и пошёл рядом с передней телегой. А так теплее.

Мои подчинённые, шесть бойцов, имели на всех четыре нагана и два карабина Мосина. Все в комбинезонах и шлемофонах. У всех вещмешки, а у троих так сверху плащ-палатки. Как стемнело – похолодало. Уже лёд в лужах был, снег на обочинах виднелся. Те трое, что с плащ-палатками, на себя их накинули и тоже шли рядом с телегами.

– Товарищ лейтенант, а что у нас за задание? – спросил старший сержант Лугин.

Вообще, тишина, деревья скрипят от порывов ветра, лошади всхрапывают, оси телег поскрипывают, доносится дымок табака (один из возничих курил), а тут такой вопрос. Неожиданный. Я задумался, как раз работал с дроном.

– Задача у нас, товарищ старший сержант, перебраться в немецкий тыл и угнать у немцев технику. Видел того майора? Глазов, командир мотострелкового полка, и, если добудем технику, он возьмёт нас к себе. У него по штату рота танков, а техники нет.

– А как добывать будем? – удивился сержант, остальные вполголоса обсуждали услышанное.

– Да это… – отмахнулся я, как от чего-то неважного, несущественного. – Это моя забота. Больше беспокоит, как перегнать технику к нашим. Именно для этого вы мне и нужны. Перегонщиками будете. Угонять технику – не ваша забота. Кстати, на чём воевали, что знаете? Трофеи водить приходилось?..

Я стал расспрашивать бойцов, выяснив, что с начала войны они на чём только не воевали, на «тридцатьчетвёрках» тоже, один боец так и на КВ, наводчиком был. Трофеи им тоже попадались, внутри бывать приходилось, но подбитые машины, не на ходу, использовали как неподвижные огневые точки. Поэтому опыта вождения и управления не имели, но были готовы получить такой опыт.

– Опыта управления немецкой техникой не обещаю. Мы за своей идём.

– Это как? – спросил второй старший сержант, Вожжин, всех поправлял, что с двумя «ж», фамилия у него такая.

– Немцы активно используют и трофейную технику, включая нашу. Восстанавливают подбитую на местах боёв и включают в свои подразделения. Этим балуются не только танковые дивизии, но и пехотные, повышая так свою огневую мощь. Неофициально, я так думаю. Вот и хочу угнать у них наши бывшие танки, для них хоть запчасти добыть проще, чем для немецких. Сломались – бросил. Правда, парочку самоходок планирую угнать, хорошая бронетехника, хотя и немецкая. Была у меня одна такая самоходка, когда я уничтожал моторизованные группы немцев. Очень достойная при правильном применении.

– И сколько нам нужно техники угнать?

– Идеально – одиннадцать единиц. Согласно новым штатам, в танковой роте теперь девять танков, причём в одном взводе два останется, потому как один танк уходит ротному. Я желаю иметь десять, отдельно ротному и по три во взводы. А одиннадцатую машину комполка отдать, иначе сам отберёт. Если повезёт, то тринадцать добудем, сверху две самоходки. Пару зениток, бронетранспортёры. Да есть что брать.