Заклинатель: Сила слова (СИ) - Буланова Алиса - Страница 32

Алес сглотнул, нервно сжал кулаки, пытаясь справиться с эмоциями. Гнев, обида, боль — все смешалось. В глазах потемнело, пульс ударил в виски, его затрясло. Он подался вперед с четким и осознанным желанием наброситься на Михаля и ударить его.

— Не стоило раньше времени списывать меня со счетов! — угрожающе произнес он.

— Списывать? О чем ты? — удивился Ковальчик.

— Я все знаю, — проговорил Алес, приближаясь к нему. — Знаю, что вы причастны к заговору против моей семьи и Совета.

На лице Михаля мелькнула паника. Судя по всему, он не знал, что сказать в ответ на обвинения. Он попятился назад, переводя опасливый взгляд с Новака на Прицу и обратно.

— Что происходит? — Из полумрака арки неожиданно раздался слабый хриплый голос Мирославы. Она медленно вышла из гелендвагена и, слегка пошатываясь и спотыкаясь, направилась к остальным. — Михаль, ты в порядке?

Заметив краем глаза знакомую фигуру Новака, она замерла. Встретившись с ним взглядом, она вздрогнула, а после прижала тонкую ладонь к искривленным от удивления губам, сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Алес? — выдохнула она, делая шаг ему навстречу.

Ноги Миры подкосились, и она рухнула на землю. Забыв о потенциальной угрозе, Михаль поспешил к сестре. Она была в сознании, но, по-видимому, настолько ослабла, что не могла подняться самостоятельно. Алес подумал, что, возможно, тогда у особняка Ковальчик не заставлял ее идти через силу, а держал, чтобы та не упала. При виде ее, настолько беспомощной, вся его ярость в отношении ее самой и так же ее брата стремительно улетучилась. С трудом поборов желание следом за Михалем броситься к ней, он вернулся к Рено.

— Здесь и в правду не место, — процедил он сквозь зубы, обращаясь к Ковальчику. Тот благодарно кивнул и, подхватив Миру на руки, направился к своему Мерседесу.

Часть 35

Дом, о котором говорил Михаль, находился на Парижской улице и представлял собой двухэтажное здание из красного кирпича с черепичной крышей. Простой незамысловатый дизайн, характерный для большинства загородных коттеджей, современная система коммуникаций, призванная обеспечить самые комфортные условия проживания. На небольшой прилегающей к дому территории имелся гараж, перед которым простиралась широкая бетонная площадка. На ней молодые люди и оставили свои авто.

Путь до коттеджа занял не более двадцати минут, но этого времени Мире оказалось достаточно, чтобы заснуть. Михаль отнес сестру на второй этаж и уложил в одной из спален. Алес и Нена все это время следовали за ним по пятам, держась на безопасном расстоянии. Оружия в руках Прицы не было, но по ее лицу Новак понял, что она морально готова устроить пальбу в любой момент, появился бы только повод.

Покачав головой, он перевел беспокойный взгляд на подругу детства. Он гадал, какие чувства будет испытывать к ней, когда она проснется и заговорит с ним, размышлял, что она скажет, чтобы оправдаться. Про себя он не мог не заметить того, что выглядела она болезненно исхудавшей. В синеватом свете люминесцентной лампы ее кожа казалась мертвенно бледной. Под глазами, свидетельствуя о длительном недосыпе, темнели круги.

— Что с ней? — поинтересовался Алес нарочито равнодушно, едва Ковальчик вышел из комнаты. Они шли по узкому коридору: парень и девушка — чуть впереди, мужчина — следом за ними.

— Анемия, — пояснил Михаль, не без любопытства покосившись на Прицу. — Последний месяц был для нее очень не простым. Сначала — бесконечные вызовы на допросы и обыски, потом — поиски доказательств твоей невиновности. Она сильно переживала за тебя и почти не спала и не ела.

Новак ощутил легкий укол совести. В действительности, если бы все было настолько плохо, Мирослава могла бы вернуться во Францию. Едва ли подписка о невыезде стала бы для нее в такой ситуации весомым сдерживающим фактором. И все же она, несмотря ни на что, осталась в Варшаве. Быть может, ради него?

Молодые люди спустились в гостиную. Не произнося ни слова, Нена угрожающе подступила к негативу, оттеснив его в проем между книжными шкафами. Ковальчик, нахмурившись, попятился назад, но вскоре уперся в стену спиной. Алес оставался позади Нены и внимательно следил за жестами Михаля.

— Не знаю, что конкретно ты имеешь в виду, обвиняя нас в заговоре, — вздохнув, произнес Михаль, глядя на Новака сквозь Прицу. — Могу сказать лишь, что мы делали все возможное, чтобы помочь тебе.

Возможно, Алесу показалось, но на последних словах Нена прыснула. Он и сам сомневался в искренности Ковальчика. Он давно жил собственной жизнью и преследовал собственные, лишь ему одному известные, цели. Не имея другой альтернативы, Мирослава всегда стремилась за братом. Так что если Михаль каким-то образом был причастен к гибели их опекуна, то причастна и его сестра. Не случайно же убийцы находили его каждый раз после того, как он связывался с Ковальчиками. Да и о привычках и образе жизни Гедиминовича его подопечные были осведомлены лучше других. А значит, лучше других смогли бы спланировать убийство и ложное обвинение. Вот только этого Алес, как ни старался, представить себе не мог. Он знал Мирославу. Она всегда была чрезмерно доброй, страшно честной и слишком гуманной, даже в отношении тех, кто этого не заслуживал. При таком характере, разузнав о заговоре, она сразу подняла бы шум. Кровные узы не стали бы преградой. С каждой минутой Новака все больше охватывало смятение.

— Можешь сколько угодно сомневаться в правдивости его слов, — не оборачиваясь, раздраженно произнесла Прица, оборвав его затянувшиеся размышления. — Но если дашь мне пару часов, будешь знать наверняка.

— Благодарю за предложение, но я должен сам разобраться, — с досадой ответил парень. — Так что, пожалуйста, не вмешивайся.

У Алеса не было намерения обидеть Невену. Напротив, он считал, что слишком сильно полагается на нее и переходит все границы. Однако его слова возымели обратный эффект. Потеряв весь энтузиазм, она отступила в сторону и удалилась в направлении кухни, оставив его один на один с Михалем.

Одному лишь Богу известно, сколько времени они буровили друг друга взглядами, следя за аурами, не говоря ни слова. Новак ощущал себя присяжным в суде, которому принадлежало право решающего слова. А человек, чью вину ему предстояло определить, снова и снова косился в сторону кухни, будто совершенно не беспокоясь о своей судьбе. Звуки медленных неуверенных шагов на лестничной площадке оборвали напряженную тишину.

— Значит, мне не показалось, — застыв на ступенях, выдохнула Мирослава.

Алес обернулся, и Михаль, воспользовавшись его растерянностью, проскользнул мимо него и направился следом за спутницей Новака.

Минуту, Ковальчик так и стояла, будто все еще сомневалась в том, что он реален. Наконец, отойдя от шока, она кинулась к нему с объятиями. Слегка обескураженный такой реакцией, Алес отступил назад. Но она, казалось, не заметила этого. Глаза ее блестели от слез, а на губах появилась такая знакомая Новаку счастливая улыбка. Она улыбалась и плакала и бормотала что-то бессвязное, не выпуская его из рук.

Парень был совершенно растерян. Он понимал, что не может больше доверять Мире и должен держаться от нее подальше. Но ее реакция была настолько искренней, что парень невольно поддался моменту и обнял ее в ответ. Постепенно ее бормотания начали обретать смысл.

— …тебя так долго не было, — дрожащим голосом шептала она, опустив голову ему на плечо. — И ты не звонил. Я так боялась, что ты не вернешься, и я не увижу тебя. Я думала, если с тобой что-то случилось, я не смогу жить дальше. Ведь это я отправила тебя на эти проклятые поиски… Как же я рада, что все хорошо! Ты вернулся, слава Богу. Ты вернулся…

Алес осторожно гладил ее по волосам, надеясь успокоить. Но от этого, казалось, истерика Миры только расходилась. Впрочем, заметив это, он ничуть не удивился. Повзрослев, она совершенно не изменилась. Этот взгляд и заплаканное лицо были слишком хорошо ему знакомы.