Времена не выбирают (СИ) - Горелик Елена Валериевна - Страница 98

— Господа офицеры, — сказал Келин, лично осмотрев позиции защитников. — От нас с вами зависит судьба Отечества, и сие не похвальба, а действительность. Времени на долгие речи нет: все — по местам… Поручик Черкасова, вы будете при мне.

«Логично, — подумала Катя, лично проверяя каждую фузею, которую подносили снизу, с оружейного склада — чтобы не тащили неликвид «под списание», и такие случаи бывали. — Здесь, на Спасских и Киевских воротах, будет веселее всего, он пополам не разорвётся, а значит, поручит мне один из участков. Доверяет, приятно это сознавать… Вот же прикол: когда изучала историю Полтавской битвы, и в страшном сне не снилось, что придётся самой поучаствовать в обороне города!»

В который раз она возблагодарила свою фанатичную любовь к истории и историческим фактам. Проведя более пяти лет в этой эпохе, она убедилась, что логика поступков главных действующих лиц от вмешательства в историю пришельцев из будущего не поменялась. Как собирался Пётр Алексеич отобрать у шведов и удержать за собой балтийское побережье, когда-то принадлежавшее России, так и действует. Как собирался Карл Карлович раздарить Россию своим вассалам, так и собирается, несмотря ни на что. А после провала проникновения ДРГ в Полтаву швед со стопроцентной гарантией будет действовать точно так же, как действовал в аналогичной ситуации — зная о скором подходе основной русской армии во главе с Петром. То есть штурмы будут такие, что — как помнила Катя — у защитников закончится порох, и они будут кидаться в шведов чем попало, от камней до дохлых кошек. И это при том, что пороха в крепости как раз немало. И потери «брат Карлус» при этом понесёт значительные.

Раз так, то следовало ждать ближних боёв на стенах. Для этого у солдат и тех полтавчан, которые пришли на подмогу, были длинные жерди, предназначенные противодействовать попыткам приставить штурмовые лестницы. Да и те же шпаги в наличии у каждого из гарнизона тоже не для красоты привешены. Из арсенала достали и зарядили весь короткоствол, какой был в наличии, попадались даже пистолеты, помнившие времена Богдана Хмельницкого. На стены доставили все ножи, тесаки и топоры, которые сочли пригодными для боевого применения. Женщины складывали в вёдра камни и подносили к стенам, а их мужья поднимали это верёвками на боевые ходы и в башни.

Что же до Кати, то она давно припрятала под полами кафтана оба своих пистолета — и «глок», и трофейный. Одну М-16 отдала полковнику, предварительно показав, как ею правильно пользоваться. «И снова — все разъяснения после, Алексей Степаныч, притом, с дозволения государя. А пока, если захотите применить это оружие по назначению, просто делайте вот так…» Вторую оставила себе. Потому что, если всё пойдёт так, как задумано, то «дикие гуси» прилетят именно туда, где она высунется. Ни Карл, ни эти наёмники не простят ей ничего.

Поискав глазами драгунского капитана — с недавних пор она постоянно старалась высмотреть его среди солдат — Катя обнаружила его на дальней стене. Видно было плохо, но такой кафтан — офицерский, синий с красными бортами — был только у Меркулова. Значит, с ним всё в порядке. Хорошо.

Затем пришлось следить, чтобы бочки, предназначенные для соблюдения противопожарной безопасности, были все до единой наполнены водой. Огонь внутри города никому не нужен. Ещё Кате довелось напрячь местных ребят на предмет выявления возможных агентов врага, готовых за долю малую открыть ворота. Тоже совсем не бессмысленная предосторожность.

Когда перед шведскими позициями показались несколько всадников, Келин, находившийся на стене у Спасских ворот, достал подзорную трубу, обозрел кавалькаду и подозвал офицеров — в том числе и солдат-девицу.

— Карлус намерен лично отдать команду на штурм, — усмехнулся полковник. — Поручик, вы собирались ему показаться? Думаю, настал наилучший час для того.

— Благодарю вас, — сказала Катя. — Но учтите: жарче всего будет там, где он меня увидит, по крайней мере, поначалу.

— Начинайте здесь. Пусть сюда и ударит.

Перекрестившись, притом, совершенно искренне, Катя влезла на бруствер. На плече у неё висела трофейная М-16, прямо поверх ещё не изношенного, но изрядно потрёпанного последними приключениями преображенского мундира. Видок, прямо скажем, был не столько футуристичный, сколько идиотский. И настроение — соответствующее.

8

— Далеко стреляют, — недовольно проворчал Карл, разглядывая укрепления города, который сейчас предстояло взять. — Нам уже попадались их новые пушки, но ничего особенного, кроме отменной шлифовки ствола, никто не обнаружил… Неужели русские кладут больше пороха на один заряд?

— Возможно, ответ мы получим, когда станем подсчитывать трофеи, ваше величество, — отозвался Рёншельт, бывший по правую руку от короля. — Кое-кто утверждает, будто дело ещё и в самих зарядах. Но мы скоро это узнаем.

Провал ночной эскапады отряда Хаммера поставил шведов в неловкое положение. Хорошо, хватило сообразительности не прекращать шанцевые работы и установку осадных батарей. Не то суетились бы сейчас под огнём русских. Теперь вся надежда возлагалась на многократное численное превосходство «хувудармен». Для успешного штурма обычно хватало трехкратного преимущества. Сейчас тридцать пять тысяч шведов противостояли гарнизону численностью чуть более четырёх тысяч, ну и сколько они там призовут местных мужчин в ополчение. Конечно, все тридцать пять тысяч на стены не полезут. Конница в основном предназначена для захвата города, когда будут открыты ворота, бомбардиры и канониры останутся при своих пушках. Но десять тысяч человек пехоты плюс около пяти тысяч спешенных драгун — это большая проблема для любой осаждённой крепости. При поддержке артиллерии — тем более.

— Смотрите, мой король! — воскликнул верный Лагеркруна, указывая на стену у одной из северо-западных башен. — Похоже, кто-то из русских решил поприветствовать нас.

Карл тут же направил туда свою подзорную трубу. Присмотрелся. Резким движением убрал оптический прибор.

— Хаммера ко мне, живо! — скомандовал он.

Двое драбантов, бросившихся исполнять приказание короля, доставили требуемую персону в течение каких-то пяти минут.

— Ваше величество, — англичанин был сама учтивость.

— Посмотрите вон туда, — Карл, указал трубой в сторону проблемной башни. — Возможно, вам знаком этот человек.

Шведы, правда, с любопытством глядели не столько на того нахального русского, который вылез на стену и вызывающе прохаживался по брустверу, сколько на англичанина: его подзорная труба оказалась короткой, зато двойной, на оба глаза.

— Чёрт… — процедил Хаммер, присмотревшись. — Это он. Тот самый парень, которого я видел ночью.

— Это не «он». Это — она, — надменно уточнил король. — Эта женщина нужна мне живой. Приказ понятен?

— Более чем, ваше величество, — англичанин усмехнулся: сейчас он выглядел как охотник, перед которым показалась дичь. — Скажу честно, в этом мундире я её не узнал. Насколько критично доставить даму без …повреждений?

— Говорите яснее.

— Обязательно ли доставлять её в целости и сохранности, ваше величество? — уточнил свой вопрос наёмник.

— Нет. Достаточно, чтобы она была жива и в состоянии отвечать на вопросы. Всё прочее — на ваше усмотрение.

— Мы доставим её вам, — пообещал англичанин.

— Это ваш шанс реабилитировать себя за ночной провал, Хаммер, — напомнил король. — Ступайте… Рёншельт, сигнал к атаке. Незачем тянуть со штурмом.

— Ваше величество, — слева к королю подъехал Левенгаупт. — Мои люди сообщают, что армия царя Петера находится в одном дневном переходе к северо-востоку от бродов. Извольте отдать приказания на тот случай, если этот штурм будет отбит.

— Он не будет отбит, — уверенно заявил король. — Но коль вы намекаете на возможность отхода от города, буде случится невероятное и события пойдут неблагоприятно, то мой ответ — нет. Я не уйду отсюда, даже если ангел спустится с небес и передаст повеление Господа покинуть эти позиции![1]