Проиграй мне себя (СИ) - Крылатая Ника - Страница 46

Глянул на телефон. Увы, время поджимает.

— Кира, маленькая соня, просыпайся, — нежно целую свою девочку. — Доброе утро, солнышко.

— Не хочу утро, — ответила, не открывая глаз и уткнулась носом мне в шею. — Слишком рано и уютно вот так спать рядом с тобой. Давай еще поспим?

Улыбнулся, такая недовольно-забавная мордашка. Конечно, хочется спать. Мы же весь воскресный день не отрывались друг от друга, «активничали» в постели как могли. И ночь тоже. В уютный сон в обнимашках просто провалились. Как же тут встать добровольно?

— Пора вставать, — нежно провел пальцами по скуле. — Ты опоздаешь на свою практику. А в начале карьеры такое себе позволять нельзя.

— Хнык… Да, мне нельзя опаздывать. По головке за такое не погладят, — Кира открыла сонные глазки и тут же мне улыбнулась. — Но поспать бы еще хоть пару часиков, — она очаровательно сморщила носик.

— Спать надо было ночью, — я лукаво ухмыльнулся. — А то кое-то совсем в разнос пошел.

Малышка смущенно покраснела, но в глазах вспыхнул воинственный огонек.

— Ах, так это я тебе спать мешала? — маленький кулачок ударил меня в плечо. — А ты, значит, никак в этом не участвовал и пытался просто спать?

— Ну как не участвовал? Я мужественно принял весь натиск твоего, оказывается, горячего темперамента на себя, — тихо рассмеялся. — Кирочка, ты так очаровательно сопишь, когда злишься.

Хотелось еще понежиться с ней в постели, вот просто обниматься без всякого сексуального подтекста. Она такая трогательная со сна, теплая, уютная. Моя девочка. И это «моя» снова разливалось в душе теплом.

— Ладно-ладно, я запомню, — пробурчала себе под нос эта хитрюга. Ух, коварная какая! Грозная такая, прям боюсь-боюсь. Я на это заявление только улыбнулся. — Блин, мне нельзя опаздывать!

Кира резко подорвалась с места и унеслась в ванную.

В клинику мы успели вовремя, даже хватило времени заскочить домой, чтобы Кира забросила вещи. Целуя ее в машине, я еще не знал, что мне срочно придется улететь. Смотрел, как Кира грациозной походкой идет к крыльцу, как поворачивается и машет рукой. Эффектная даже в джинсах и обычной футболке. У нее природная грация и пластика, смотреть на малышку одно удовольствие.

Когда будущий высококвалифицированный ветеринарный врач скрылась за дверью, я завел машину и поехал в гостиницу. Мои размышления о Кире и наших выходных прервал утренний звонок от Миши.

Увы, моему заму нечем было порадовать меня. Он был серьезно озадачен тем, что немцы настоятельно требовали моего присутствия, полностью отказывались вести какие-либо переговоры даже с Мишей. Только генерального им подавай. Непонятно, с чего уперлись как бараны? Контракт уже был практически подписан.

Я, тяжело вздохнув, принял нелегкое для себя решение.

— Миша, распорядись, чтобы купили билеты на ближайший рейс до Москвы. Заскочу за вещами в отель, устрою нагоняй в офисе и сразу в аэропорт. На тебе — все вопросы, пока я буду в воздухе.

Ну вот и все. Закончился мой почти отпуск в этом провинциальном городке. И мое время с Кирой. Что особенно неприятно.

Неожиданно, конечно. Хотя и предпосылки были. Знаю, Миша очень старался. Но немцы не сдались. И чем их мой зам не устроил? Все же уже давно согласовано. А Мишка толковый, шустрый, надежный, знает все нюансы нашего бизнеса. Не просто же так он моя правая рука.

В следующие часы все завертелось очень быстро. Вернуться и попрощаться с Кирой я уже не успевал. Плохо. Очень плохо.

В голове по пунктам начал выстраиваться алгоритм действий. Нужно успеть заскочить в офис местной компании, задать им тонус, чтобы не расслаблялись в связи с моим отъездом. А то знаю я таких. Обрадуются, что уехал и расслабятся. И застопорят уже все запущенные мной тут процессы. Жаль, что не успел проверить в действии персонал. Исполняющего обязанности назначил. Но кто знает, справится ли он.

Так, еще и арендованную машину нужно сдать. Как же все не вовремя. Не люблю такой аврал. Всегда стараюсь все заранее распланировать.

Еще и телефон, как назло, обрывал то Михаил, то наши юристы. Почему именно сейчас? Не могли подождать моего возвращения в Москву? В аэропорт приехал уже почти к самой посадке. Но улететь, не сделав один очень важный звонок, я не мог.

— Привет, — в трубке зазвенел радостный голос Киры. Рада мне, хоть и недавно только расстались. Как же не хочется огорчать мою нежную девочку. Но что поделать.

— Привет, солнышко, — я тяжело вздохнул, сердце даже заныло. — Не хочется тебя расстраивать, но я звоню из аэропорта. Нужно срочно вылетать на переговоры в Германию. Немцы требуют моего личного присутствия. Мчусь в Москву. А оттуда уже в срочном порядке дальше, — в трубке повисло тяжелое молчание.

— Да, я понимаю, — спокойно ответила Кира.

Но и я понимал, что за спокойствием она пытается скрыть, что расстроена. Понимаю, ошарашил ее. Еще утром она лежала в моих объятиях. А теперь я срочно уезжаю.

— Прости, что не смог приехать и нормально попрощаться. Зам «обрадовал» как только отъехал от твоей клиники. Улетаю первым же рейсом.

— Я все понимаю. Лети. Все в порядке. — Кирочка явно старалась скрыть свое поникшее настроение. Но я уверен — ни черта не в порядке. И ничего сделать я с этим не мог. Упертые бараны-немцы, важный контракт на многие миллионы и на кону репутация моей многотысячной компании.

— Ян, я же не ребенок. И действительно все понимаю. Дела требуют твоего присутствия.

— Кирочка, я обязательно позвоню, как немного разгружусь. Прости. Мне пора, уже объявили посадку.

— Хорошо тебе долететь и успешно провести переговоры, — пожелала моя малышка напоследок.

Я сел в самолет в отвратительном настроении. Еще утром, просыпаясь рядом со спящей Кирочкой, я был, если не счастлив, то умиротворен. Вроде бы и домой возвращаюсь из городка, куда и ехать не хотел. А ощущение, будто отрываю себя от кого-то важного.

Неужели так привязался к девчонке? Нет, бесспорно. Девочка хорошая, чистая. Рядом с такой даже самый махровый циник оттает душой.

Но и я же уже не молоденький мальчик, влюбляться за пару недель. Вообще не помню уже, когда к кому-то привязывался. Период влюбленностей давно прошел. А для серьезных отношений у меня не было ни времени, ни желания.

И вот на тебе… Не идет Кира из головы. А как представлю сейчас ее, грустную, расстроенную. Так зверею просто. Желание пожалеть, спрятать в объятиях, целовать насупленный носик рвется наружу. Нет, точно… Какое-то порывы сентиментального юнца.

Не к месту подумал о женишке. Мать твою… Лучше бы не вспоминал о нем. А если Кира вернется к этому мудаку? Она же умная. Не должна. Но расстроенные девушки порой такое чудят. Черт! Вот как-то все криво и не так, как должно было быть. А как тогда? Я ведь даже не успел спланировать отъезд в Москву и как бы мы разошлись с Кирой. И куда делся мой пресловутый рационализм? Да и что я мог спланировать? Забрать ее с собой? В качестве кого тогда?

За глубокими раздумьями не заметил, что уже пошли на посадку.

Москва встретила привычным шумом и суетой, многотысячной толпой, вечными пробками, которые не зависят ни от дня недели, ни от времени суток.

Как договорились, в аэропорту меня встречал Миша с пачкой документов и кучей новостей. До незапланированного полета в Берлин осталось всего лишь несколько часов. А нам необходимо с ним обсудить столько нюансов, последние изменения в контракте и условия сделки, которые он согласовал с ними за последние несколько дней. Чертовы упертые бюрократы!

«Гонка» в этот день казалось бесконечной. По дороге ко мне домой активно все с Мишей согласовывали. Домработница, умница, встречала уже с собранными чемоданами. Подхватил вещи, заскочил с замом в офис, подписал ждавшие меня бумаги и опять в аэропорт. Второй перелет за сутки. Дурдом какой-то!

Я рассчитывал пробыть в Берлине каких-то дня три-четыре. Но из-за кардинального пересмотра условий контракта все растянулось на две недели! Будущие партнеры хотели продавить меня как пацана. Только вот они нуждались во мне больше, чем я в них. Через мою компанию они смело заходили на российский рынок, а вот сами бы пробивались очень долго. Выгода обеих сторон была вполне очевидна. Но какой-то умник решил, что их фирма ущемляется в финансовых вопросах. На третий день сложных переговоров хотелось уже орать благим матом. Я с трудом, но сдерживал себя.