Вавилонские ночи (СИ) - Депп Дэниел - Страница 13

— Кто тут дежурил в понедельник в обеденное время? — осведомился Шпандау.

— А вам-то что? — ощетинился в ответ парковщик. Черт, может, все-таки легавый?

— Вам ничего не грозит. Мне просто нужна кое-какая информация.

Парковщик снова окинул его оценивающим взглядом.

— Вы не из полиции. Там такие костюмы не носят.

— Очень проница…

— Так что, может, вам стоит подкрепить свою просьбу чем-нибудь, — продолжил парковщик, улыбаясь так, как обычно улыбаются ушлые типы в кино.

— Подкрепить, значит… — повторил Шпандау.

Парковщик усмехался, как двойник Элвиса. Шпандау от души надеялся, что никаких осложнений не возникнет. Голова трещала немилосердно, а при ходьбе его странно кренило влево. Ему и свой-то голос было противно слушать, не то что препираться с этим козлом. Он немного помолчал, глубоко вздохнул, а потом снял солнечные очки. Голову залила мучительная боль, в горле зародился короткий крик агонии — Шпандау надеялся, что вопль этот сразу удалось подавить. Он угрожающе надвинулся на парковщика и вытаращил глаза.

— Дитя мое, — сказал Шпандау, — я хочу, чтобы ты хорошенько всмотрелся в эти глаза. Они выглядят так, будто над ними поработал свихнутый художник-граффитист, у которого на уме лишь кровь, бедный сукин сын, ему насрать на эту огромную Богом проклятую планету, а денег хватает только на один баллончик с краской. Видишь их, а?

Парковщик заглянул в глаза Шпандау. Они и впрямь выглядели как одно из самых впечатляющих творений Джека Потрошителя. Кроме свежей и запекшейся крови там еще можно было разглядеть смутное изображение самого задушенного парковщика.

— А теперь, — продолжил Шпандау, — я хочу, чтобы ты представил, как стоишь перед этими самыми глазами и снова говоришь мне, что мне следует подкрепить свою просьбу.

Ухмылка слетела с лица парковщика, и он пробормотал:

— Я. Это я работал в ту смену. Я и парень по имени Питер.

— Спасибо, — сказал Шпандау и снова надел солнечные очки. Его голова по-прежнему пульсировала от боли, но глазные яблоки уже не грозили взорваться. — Ты знаешь, кто такая Анна Мэйхью? В понедельник она вышла из ресторана сразу после обеда.

— Ага, я помню. Но ее машину я не парковал, у нее свой водитель.

— Ты видел, как она покинула заведение?

— Она вышла на улицу и постояла тут еще пару минут, разговаривала с какой-то женщиной. А потом ее увез водитель.

— Она стояла на тротуаре, разговаривала, и кто-то прошел мимо нее, совсем близко. Может быть, налетел на нее или задел. Не исключено, что мужчина. Это ты видел? — спросил Шпандау.

— Да я же говорил, что был занят — эти старые кошелки высыпали оттуда гурьбой, и я еле поспевал подавать им машины. Только помню, что она здесь была, да и всё.

Шпандау сунул руку за пазуху. Парень на мгновение подумал, что сейчас его либо арестуют, либо пристрелят. Вместо этого Шпандау вручил ему визитную карточку и двадцатидолларовую банкноту.

— Если вдруг туман в твоей голове рассеется, набери этот номер, и получишь намного больше.

Парень снова ощутил вкус к жизни.

— А я уж думал, вы вообще против того, чтобы подкинуть человеку монету-другую, — сказал он.

— У меня раздвоение личности, — заявил Шпандау и для большей ясности покрутил пальцем у виска. — В прошлый раз я просто схватил монтировку и отметелил парковщика до полусмерти. Никогда не знаешь, как оно выйдет.

Управляющим ресторана оказался еще довольно свеженький на вид молодой человек лет тридцати с небольшим. С прыщом на подбородке, неумело замазанным тональным кремом, который он позаимствовал у подружки. Он был слишком молод и неопытен, чтобы управлять рестораном таких масштабов в Беверли-Хиллз, и знал об этом. Он боялся и ненавидел владельца заведения, прижимистого иранского бандита. Но если удастся продержаться здесь хотя бы год, он сможет перебраться в какое-нибудь заведение покруче, например, в один из ресторанов Гордона Рамзи[24]. А здесь в основном столовались старые перечницы и бывшие голливудские звезды, которые часами жевали свою порцию мясного рулета, потому что уже забыли, как глотать. Разумеется, хозяин бы его вздрючил, но поговорить со Шпандау было все равно что глотнуть свежего воздуха. Если бы не этот разговор, ему бы сейчас пришлось подыскивать замену мексиканскому официанту-нелегалу, которого уволили на прошлой неделе. Они сидели в его кабинете, и он ткнул в россыпь телеэкранов, развешанных по стене.

— Хорошо, что вы именно сейчас обратились с этим вопросом. Обычно мы храним записи две недели, а потом снова пускаем в ход диски. Наш хозяин над каждым лишним центом трясется. Так, давайте посмотрим, четвертая камера…

Управляющий вынул из коробочки DVD-диск и сунул его в плеер.

— Вы сказали, это было в обеденное время?

— Она пришла около полудня, а вышла примерно в половине второго, — ответил Шпандау. — Так что давайте просмотрим с одиннадцати тридцати до того момента, как она пришла, а потом — как она выходит.

Управляющий прокрутил запись на повышенной скорости, поглядывая на цифры. Потом остановился на 11:30.

— Вот, пожалуйста. Можно поинтересоваться, что вы ищете?

— Я и сам пока не знаю, — честно признался Шпандау.

Изображения сменяли друг друга, по одному кадру каждые полсекунды. Люди двигались как в фильмах Чарли Чаплина: прыгающей походкой заходили внутрь, точно так же выходили, враскачку ковыляли вдоль тротуара. Наконец Шпандау воскликнул:

— Вот! Вот она. Одиннадцать пятьдесят пять. Хорошо, теперь прокрутите до того места, где она выходит.

Управляющий еще раз промотал запись. В 13:33 она появилась снова.

— Ага, притормозите, — велел Шпандау.

Анна вышла из ресторана. Потом ее остановили какие-то женщины, и они недолго побеседовали. Черный «Линкольн Навигатор» подкатил к выходу и ждал. За две секунды до того, как Анна повернулась к женщинам спиной, в кадр справа проникла щуплая мужская фигурка в темной куртке. Парень прошел мимо, слегка задев Анну, и исчез. Актриса почти не обратила на это внимания, слегка отступила, давая ему пройти, закончила разговор и юркнула в свой автомобиль.

— Можно посмотреть еще разок?

Они снова проиграли запись.

— А увеличить изображение можете? — спросил Шпандау.

— Да, но это ничего не даст. Я же говорю, система дерьмовая.

Управляющий отмотал запись на несколько кадров назад и увеличил изображение. Картинка расплылась в размытое зернистое пятно. Шпандау некоторое время разглядывал ее, размышляя.

— Давайте вернемся к одиннадцати тридцати.

— Нашли то, что искали? — спросил управляющий.

— Пока только подбираюсь.

Они отмотали запись на 11:30. Посмотрели снова. И вдруг:

— Остановите вот здесь, — скомандовал Шпандау.

Картинка замерла, и Шпандау, сощурившись, пристально вгляделся в монитор, в увеличенную, но размытую фигуру Анны и в некрупного мужчину, который вот-вот ее коснется.

— Можете сделать для меня копию?

— Конечно, — ответил управляющий. — Только хозяину не говорите. Вообще-то я не должен был подпускать вас к дискам. Так вы не поделитесь — что вы там нашли?

— Мужчину, — сказал Шпандау, — мужчину с очень причудливым хобби.

Шпандау отвез диск в видеолабораторию в Санта-Монике, к услугам которой агентство частенько прибегало. Хозяин лаборатории Ирв здорово напоминал Джерри Гарсию[25], и Шпандау ни разу не видел его без банки «Доктора Пеппера» в руке. Ирв был одним из немногих лос-анджелесских специалистов по видеонаблюдению, кому действительно можно было доверять. Остальные, чтобы подзаработать, заводили побочный бизнес по копированию и продаже попадавших им в руки записей. Промышленный шпионаж; кинозвезды, подглядывающие за своими благоверными; колумбийские наркодилеры за работой. Сначала продаешь эти записи заказчикам, потом тем, кто на них запечатлен, потом сбагриваешь весь ролик на канал «Си-эн-эн» или покадрово в желтую прессу. Очень доходный, не сомневайтесь. К сожалению, Ирв слишком часто выполнял правительственные задания, поэтому не мог позволить себе подобной предприимчивости, а не то в один прекрасный день случайно отбросил бы коньки от баночки особо ядовитого «Доктора Пеппера», неизвестно как замешавшейся среди обычных.