Три шага до магии. Трилогия (СИ) - Швынденков Михаил - Страница 103

— Святая Анюта, — тут же поправляет настоятель.

— Вот вы, уважаемый, опять делаете ту же ошибку, вы цепляетесь за форму, за ритуалы, а разве в этом истинная святость? — от моего обращения глаза настоятеля полезли на лоб, я же его назвал просто «уважаемый».

— Не делайте такое лицо! Вы вообще способны говорить по существу проблемы, а не о том, как вас надо восхвалять и величать? У вас в храме настоятелем пьяница и развратник! На-сто-я-те-лем! — произношу по слогам.

— А вы меня поправляете за то, что к имени Анюты, не добавил слово Святая. И вы не отвечаете на мои вопросы, почему? Ниже вашего достоинства? Священнослужителю общаться с прихожанами, это ниже вашего достоинства?

— Вы лжёте! Я знаю этого молодого человека, он сын очень уважаемых родителей. А кто вы такие?

— А мы те самые молодые, которых благословила Святая Анюта. И вот мы приходи в храм, поклониться той, которая нас благословила, а там грязь, запустение, даже алтарь мутный. И почему-то не добавлена картина, как Анюта нас благословляет? Не скажете почему? Ведь деньги наверняка выделялись?

— Почему я должен вам верить? Приходит неизвестно кто, и я им должен верить?

— Вы мне ничего не должны! Ничего! — я поворачиваюсь и иду к алтарю.

— О Сияющий! Вот здесь твой служитель, не верит нам, покрывает грешника, не хочет наводить порядок в делах храмов этого города. Что мне делать? Может быть, ты сам его вразумишь? — говорю это всё и готовлю руну «Молния», думаю, долбану настоятеля, пусть думает, что его Сияющий наказал.

И тут в храме раздался голос, низкий, рокочущий, словно раскаты грома, но в голове всё сложилось в понятные слова.

— «Не жульничай, тебе невместно».

И тонкая извилистая молния ударила в настоятеля. Он хлопнулся на задницу, его волосы, наэлектризовавшись, встали дыбом во все стороны, и в них пощёлкивали электрические разряды. Не знаю, какие слова слышал настоятель, но и к нему выражение «не жульничай» вполне относится. Главное, что я для себя понял, с самодельными, с моей стороны, чудесами, необходимо заканчивать. Если такие силы задействованы, то мухлевать, это себе приговор подписывать.

Присутствующие служки и три бабульки, то есть пожилые прихожанки, все хлопнулись на колени, и неистово молились. Анейра со страхом в глазах прижалась ко мне.

Поднял с пола настоятеля, положил ему руку на плечо и, глядя в глаза, произнёс:

— Ваше Высокопреосвященство! Через три дня в храме Святой Анюты должен быть другой настоятель. Или в храме Сияющего будет другой настоятель! — и, взяв жену под ручку, пошёл на выход.

Когда мы вышли на ступени храма, к нам подкатила и встала точно перед нами пролётка. Я подсадил жену, сел сам и мы укатили в неизвестном направлении. Про неизвестное направление, это такая молва пронеслась по городу, мол, храм посетили святые, может даже сама Святая Анюта со своим защитником, подвели настоятеля к алтарю Сияющего, тот настоятеля и наказал, но убивать не стал. Мол, исправляй сам, что напортачил! А почему именно Анюта была? Так это же очевидно, на следующий день плохой настоятель храма Святой Анюты со свистом слетел с должности, и теперь там настоятелем старичок, которого три года назад отправили на пенсию.

А продолжение история получила через три дня. Когда мы подъехали к храму, началась какая-то нездоровая суета, нам навстречу выбежали те парень с девушкой, которых я просил навести порядок, и, непрерывно кланяясь нам, они повели нас внутрь храма.

— Ребята, что случилось?

— Она улыбается! — сказала девушка, и в этот момент мы вошли внутрь помещения. Всё было старенькое, но чистое, зал просто сиял чистотой, и свечей горело в два раза больше, чем в прошлый раз.

— Так и ты бы улыбалась от таких перемен!

Мы прошли к алтарю, он был чистым, но по-прежнему мутным, из-за многочисленных микротрещин. Ну, что тут думать, это ведь кристалл, не знаю какого минерала, но это просто большой кристалл, а я что, разучился с кристаллами работать?

Встаю на колени, просто так удобнее и начинаю править поверхность кристалла. Молекулы кристалла словно радуются моим действиям, восстанавливают свои ряды, и поверхность становится гладкой, блестящей. Трудился минут тридцать, даже колени сильно устали.

Потом мне жена рассказала, как это выглядело со стороны.

Пришла молодая пара, от которой теперь прячется настоятель храма Сияющего, кстати, мужик стал полностью седым, зашла в храм. Мужчина встал на колени перед алтарём и стал его руками гладить, а женщина подошла к скульптуре Анюты и потрогала её за руку, потом встала рядом с мужчиной на колени и положила руку ему на плечо. И кристалл начал светиться всё сильнее и сильнее. Когда мужчина закончил ползать по кристаллу он с трудом встал, а женщина стала отряхивать его колени. Мужчина поднял голову, и спросил:

— Надеюсь, ты довольна?

И в этот момент все присутствующие, а прихожан набралось на половину зала, подняли глаза на скульптуру Святой Анюты, а скульптура совсем не походила на ту, что была здесь три дня назад. На лице Святой Анюты сияла улыбка, делавшая её лицо по-женски красивым, правая рука была поднята так, словно она только что очертила Святой круг. Все краски скульптуры стали ярче и, в целом, она выглядела, как обновлённая. А кристалл алтаря переливался в свете свечей всеми цветами радуги, и прихожане замерли в религиозном трансе.

— Тихонечко уходим, — это я Анейре, ковыляя на уставших ногах. Хотя жена и наложила Малые Исцеления на оба моих колена, всё равно передвигался я с трудом. У выхода пожилой священнослужитель низко поклонился нам, а я высыпал ему в ладонь пригоршню золотых монет.

Вечером, выслушав от Павла городские новости, которые почти все сводились к событиям в храме Святой Анюты, я решил в город не ехать, не хватало мне судьбы звёзд эстрады и кино там, на Земле, когда фанаты не дают прохода.

— Павел, возьми пару серебряных, перекрась свой экипаж. Не надо весь перекрашивать, просто сделай несколько ярких деталей, чтобы нас перестали узнавать.

— Тогда и вам, Ваше Благородие, надо одежду сменить, а Её Благородию хорошо бы причёску поменять, очень она у неё приметная.

Так и сделали, на экипаже всякие подножки и поручни были выкрашены в яркий синий цвет, я был одет по здешней моде, а жена сменила платье и изменила причёску. Вместо весёлых кудряшек вокруг лица, она заплела косу, и все волосы ушли назад, такая причёска её старила, но решили некоторое время потерпеть.

И ещё решили, что хватит знакомиться с городом, пора заниматься делами.

До этого Павел показал нам почти в центре города большое двухэтажное здание, внешне похожее на казарму. Его построил для себя какой-то аристократ перед войной, но уже готовое здание ему не понравилось, и он не стал в здание въезжать. А после войны аристократ не появился в городе, и мэрия не знает, что с эти зданием делать.

Вот в мэрию и направились. С трудом, размахивая баронской бляхой, прорвались к мэру города. Дальше, разговаривая с мэром, пришёл к выводу, что его заместители специально устраивают препоны, чтобы желающие попасть к мэру, платили им взятки. Рассказал это мэру, он не стал менять все порядки в мэрии, но относительно меня, дал строгое указание пропускать в любое время. Так вот мэру мы заявили, что если мэрия отдаст нам это здание за символическую цену в сто золотых, то через два месяца в городе будет большая больница для бедного населения, не бесплатная, но с приемлемыми ценами для небогатых людей. Договорились, заключили договор.

И вот мы хозяева большого здания. Составили схему перепланировки здания, наняли плотников и печников, и через месяц сами въехали в это здание, так как с одного торца были спланированы жилые комнаты для нас. Это пока, со временем построим или приобретём нормальный дом, соответствующий баронам. Далее начались хлопоты по набору медперсонала.

Тут я вспомнил слова Павла о нищем на площади, который раньше был магом. Площадь была почти рядом, пошёл пешком. Постоял, понаблюдал, и, придя к определённым выводам, подошёл к предполагаемому бывшему магу. Заговорили, он не стал отказываться, тогда я сказал, что хочу поговорить о состоянии дел с магами и магией в городе, но на паперти говорить о таких вещах неуместно. Поэтому приглашаю его в трактир, что был в ближайшем переулке, посидим, покушаем, поговорим.