Ошибка разбойника (СИ) - Шмелева Диана - Страница 68

— Вы сможете подробно описать сеньору де Молино?

— Капитаншу-то? Совсем не помню её… А вот служанку…

— Нападение на «Эспаньолу» с ваших слов дону Стефано не вменить. Нужно ждать возвращения капитана Морено…

Затем идальго окинул взглядом притихших за столом людей и сказал:

— Я должен спасти дочь от этого человека, даже брак с ним — бесчестье. Что вы хотите от меня? Постойте… я ведь хорошо знаком с доном Бернардо Альмейдой, вы поэтому решили мне всё рассказать?..

Ответом были кивки, а идальго посмотрел на Роберто:

— Вам грозит виселица, если попадётесь властям.

— Я всё расскажу. Как, что и где грабили, где добычу хранили, как скупщикам краденого передавали. При обысках найдут… как это… вещественные доказательства. А вы коменданту скажите, чтобы забыл обо мне. Не хочу помирать я, тем паче на виселице. Выгорит дело — уеду и больше никогда обо мне не услышите, а ваша дочка будет другого мужа искать.

Впервые за вечер пожилой дворянин усмехнулся.

— Дон Стефано принял меры, чтобы я не мог увезти дочь из Хетафе. Как я понимаю, для вас это не препятствие. Я напишу дону Бернардо, а вы нам устроите встречу.

— Только вы не того этого… — мрачно прибавил Роберто. — Чтоб один комендант был!

— Этого обещать не могу, но обещаю — он вас не тронет.

— То есть я, значит, должен по-вашему, — Роберто заволновался, — прийти как есть, а комендант со своими стражниками? А с чего он меня не арестует? Что ему помешает?

— Моё слово, — идальго говорил так же спокойно, но все почувствовали — перед ними сейчас дворянин, выше жизни ценящий честь.

Подручный разбойничьего главаря всё ещё сопротивлялся:

— Знаю я! Кто распинается, что ему нужно верить, тому ни на грош веры!

Лицо идальго преобразилось. Он посмотрел на разбойника, улыбаясь немного грустно:

— Дельно сказано. Мне жаль, что я ничего, кроме своего слова, не могу вам предложить.

Заговорщики переглянулись. Казначей боялся, но не отступал, Кончита была полна решимости, а бывший матрос смотрел на пожилого сеньора с затаённой надеждой, как на священника. Последним сдался Роберто.

— Будь по-вашему.

46. Ловушка

Временно исполняя обязанности начальника городской стражи, дон Бернардо Альмейда был погружён в дела о разбое. Он не знал, когда освободится от ответственности, обычно не возлагаемой на коменданта крепости.

Незадолго до того часа, когда примерный семьянин поднимался ужинать к супруге и дочери, в его кабинете неожиданно появился городской казначей. Почтительно поклонившись коменданту, сеньор Мендес положил на стол несколько бумаг и негромко, но так, чтобы его мог слышать и секретарь, и стражник у двери, если вздумает приложить ухо к щели между дверным полотном и косяком, произнёс:

— Дон Бернардо, по поручению сеньора следователя я составил выдержки из нескольких смет и счёл своим долгом лично вручить их вам.

Недоумевая, комендант опустил глаза к документу, лежавшему сверху, и развернул его. Увиденное его ошеломило, и только сейчас пожилой офицер обратил внимание, что посетитель будто невзначай встал так, чтобы заслонить хозяина кабинета от собственного секретаря. Лицо казначея было учтиво непроницаемо. Боясь, что голос выдаст его, комендант буркнул, делая вид, что перебирает бумаги:

— Благодарю. Ступайте, сеньор. Жду вас завтра в это же время.

Надеясь, что его волнение останется не замечено, дон Бернардо ещё полчаса делал вид, что работает, затем направился к выходу, бросив секретарю:

— Сегодня можете быть свободны.

Несколько минут, которые требовались, чтобы подняться из кабинета в свою служебную квартиру, показались коменданту длиной в полжизни. Встретившей его в столовой супруге дон Бернардо сказал:

— Дорогая, подожди недолго, прошу тебя. Мне нужно письмо прочитать.

Это было на него не похоже, но донья Клариса, увидев волнение мужа, не задавала вопросов. Комендант, опустившись в кресло, вновь прочитал два слова, написанные знакомым почерком:

«Здравствуй, Медведь!»

Потом заслезившиеся глаза коменданта, минуя строчки, переключились на подпись: «Находчивый». Захлестнули воспоминания.

***

Много лет назад молодые офицеры ждали решающего сражения. Всем было тревожно, нападение или приказ нападать могли раздаться в любую минуту, и никто на рассвете не знал, увидит ли вечер этого дня. Ожидание затягивалось. Начались разговоры, попытки шутить, но даже опытные вояки кто переминался с ноги на ногу, кто смотрел в небо, кто вновь осматривал уже проверенное оружие.

Стоявший рядом с лейтенантом Альмейдой прапорщик Рамирес затеял игру: друг другу рассказывать о значении своего имени.

— Ваше я знаю, Бернардо — медведь.

Стоявшие рядом офицеры и даже солдаты прислушались, а кто-то сказал:

— Алонсо — смельчак!

— Пустое, мы здесь все смельчаки, — добродушно ответил Рамирес.

— Мудрый! — вспомнил кто-то ещё.

— Лет через двадцать.

— Находчивый! — напряжение явно спадало.

— Ну пусть будет, — прапорщик улыбнулся, потом прислушался и стал серьёзным: — Сейчас начнётся. Пора.

Вечером, когда сражение было выиграно, дон Бернардо увидел друга перепачканным в пороховой гари, а глаза Алонсо смеялись:

— Ну что, Медведь, заломали мы неприятеля!

Вскоре после сражения прапорщик Рамирес был произведён в лейтенанты и переведён сначала в Сегилью, затем в полк дона Эстебана де Суэда.

***

Больше офицеры никогда не называли друг друга шутливыми прозвищами. В письмах, при все их теплоте, они обращались друг к другу официально. Почему Рамирес вспомнил старую шутку, что случилось, какое теперь ждёт их сражение? Собравшись с мыслями, пожилой офицер прочитал:

«Мне есть что сказать о том, что случилось в Тагоне, Аинсе, Альберке и во многих других местах нашей провинции. От этого зависит и жизнь ясноглазки. Встречу утроит тот, кто передал письмо, если правильно ответит тебе о стене».

Похоже, идальго считал возможным, что письмо попадёт в чужие руки, и позаботился, чтобы посторонний счёл его тарабарщиной. Какое отношение казначей имеет к разбойным нападениям на названные в письме деревни и городки, комендант не мог даже близко представить. Задумавшись и не выпуская из рук письмо, полковник сидел в своём кресле возле окна, пока встревоженная супруга не обратилась к нему:

— Что с тобой, дон Бернардо? Ты в последнее время в делах с утра до ночи, а сегодня случилось что-то особенное?

— Да. Мне написал Алонсо Рамирес. У него что-то случилось, обязательно нужно встретиться.

— Неужели? — огорчилась донья Клариса. — Хотела бы я надеяться, что его беды в прошлом.

Почтенная дама была в том возрасте, когда приятность лица больше зависит от характера, чем от правильности черт, и хотя она никогда не считалась красавицей, выглядела сейчас лучше многих сверстниц, в юности вызывавших общее восхищение.

— Не то что беда, но за дочь ему придётся немало тревожиться. Выросла в мать, а приданого нет.

Сеньора вздохнула. Чуть не поддавшись порыву, она хотела предложить Инес погостить в их семье, но вовремя спохватилась. Лусия за последний год разочаровалась в нескольких поклонниках, и пока она не выйдет замуж или хотя бы не будет помолвлена, поселить в доме красавицу сеньориту было бы неразумно. Донья Клариса вспомнила, как расплакалась от счастья, осознав: главным чувством, которое её муж испытывал, глядя на прекрасную сеньору Тересу, стала радость за друга. Немного устыдившись, что она не готова помочь дочери друзей её семьи, сеньора приободрилась, подумав: — Лусия твёрдо обещала выбрать супруга этой зимой. А когда она переедет к мужу, можно будет принять у себя сеньориту Рамирес хотя бы на несколько месяцев.

Поняв, что мужу сейчас кусок в горло не лезет, донья Клариса отпустила слуг, собственноручно налила в бокал вина и поставила на небольшой столик у кресла, а рядом — немного закуски. Дон Бернардо улыбнулся жене и попросил позвать дочь, чтобы всё-таки поужинать вместе.