Русские дети. 48 рассказов о детях - Сенчин Роман Валерьевич - Страница 138

– Тебе, Мишка, лет уже не мало, а рассуждаешь как первоклассник! У всех мальчиков задержка в развитии.

– Лично у меня всё нормально с развитием, – обиделся Мишка.

– Оно и видно!

От обиды Мишке захотелось, как раньше, дёрнуть Светку за косу. Он схватил её за плечо и, неожиданно для себя, притянул и опять поцеловал в щёку.

– Светка, я тебя люблю, – прошептал он ей в самое ухо.

– Дурак, чего ты в этом понимаешь! – Светка на этот раз не обиделась.

– Кое-что понимаю, – ответил Мишка. – Спорим?

– Кто спорит, тот сам знаешь, чего не стоит!

– Приходи сегодня ко мне на день рождения. Придёшь?

– А чего ты мне про это только сегодня сказал?

– А чего раньше говорить? Сегодня день рождения, вот сегодня и сказал.

– Я так не могу быстро. Мне приготовиться нужно.

– А чего готовиться-то? Взяла и пришла. Придёшь?

– А во сколько?

– В шесть.

– Ладно, если меня мама отпустит, то приду.

– Хочешь, я за тобой зайду?

– Нет, не надо, а то подумают ещё, что мы встречаемся.

– Ну и пусть думают. Плохо, что ли?

– Это мальчишкам ничего. А девчонкам стыдно… Чем-то тут пахнет неприятно.

– Ага, как из могилы.

– Из какой могилы? – В голосе у Светки появился испуг.

– Я ж тебе говорил, что тут лежат человеческие кости… и череп.

– Я думала, ты сочиняешь.

– Ничего не сочиняю. Вон там они лежат, возле стенки. Пойдём покажу.

– Так не видно же ничего.

– У меня спички есть! – Мишка вытащил из кармана коробок, чиркнул. Пламя выхватило из темноты участок стены и Светкино лицо. – Пошли, что ли? – Мишка рассчитывал, что Светка, ясное дело, откажется идти. Он ей скажет тогда: да чего ты боишься, пойдём. А она ему скажет: нет, я боюсь. А он ей скажет: чего ты боишься, черепа, что ли, с костями? А она скажет: конечно. А он скажет: чего его бояться? У каждого нормального человека есть внутри череп с костями. А она скажет: ой-ёй-ёй! Пойдём, Мишка, отсюда побыстрее. А он скажет: ну раз ты не хочешь смотреть, то не пойдём, но за это я тебя ещё раз поцелую…

– Нет, мне страшно, – ответила Светка.

– Да чего ты боишься-то? – спросил Мишка смелым голосом и сплюнул для убедительности через зубы.

– Не знаю… пахнет как-то…

– Подумаешь! Пахнет костями! Там же кости лежат, вот и пахнет ими! Лично я к такому запаху привык. Пахнет столярным клеем. Мы им на труде дерево клеим. Знаешь, из чего его делают? Из костей. Пойдём смотреть!

– Может, лучше назад пойдём?..

– Чего же лучше-то? Ты что, не хочешь на череп посмотреть?

– Чего-то не хочу уже… Сначала хотела, а теперь расхотела…

– Струсила! Трус-белорус! – Мишка сказал это автоматически и тут же пожалел. Девчонкам так говорить нельзя. Теперь Светка обидится и на день рождения к нему не придёт. Эх, дурак, зачем сказал-то?!

– Я – трус?! – Светка точно обиделась. – Я – трус?! Ты сам трус! Пошли твои кости смотреть!

Мишка не ожидал такой реакции. Идти ему самому не хотелось. Эх ты чёрт, подумал он, перегнул баранку! Теперь придётся идти.

– А не забздишь? – спросил он в качестве последнего аргумента.

– Пошли. – Светка сказала так решительно, что Мишка понял – идти придётся.

– Ну пошли. – Он зажёг спичку, взял Светку за руку, и они зашагали в глубину подвала.

В подвале было жарко и влажно. Наверное, из-за труб центрального отопления. Ребята прошли несколько шагов. Свернули за угол. С каждым шагом гнилой запах становился всё сильнее. У Мишки на лбу выступили капельки пота. Он подумал, что сейчас его стошнит и тогда Светка точно не придёт к нему на день рождения. Кому охота идти на день рождения к блевуну? Ещё и расскажет всем во дворе, какой Мишка дятел. Однако воняло в сто раз противнее, чем на труде.

– Мишка, пошли назад, меня сейчас вырвет, – попросила Светка. – Фу! Не могу больше тут дышать!

Мишка вздохнул с облегчением:

– Ну пойдём, раз ты такая нежная. Девчонки, конечно же, набалованные насчёт запахов. Потому что вас с детства приучают нюхать духи и пудру.

– Гораздо лучше духи нюхать, чем кости ваши…

Мишка обдумал и согласился.

Вдруг ребят обдало холодным воздухом. Будто их вытолкали из парилки в холодный коридор со сквозняками. Пламя спички дёрнулось и погасло.

– Что это?! – Светка сжала Мишкину руку с такой силой, что он чуть не вскрикнул. – Мишка, бежим!

Всё произошло так стремительно, что Мишка не успел по думать, как, западло – не западло, он должен вести себя в этой ситуации, и уже бежал со Светкой к выходу. В одно мгновение они перестали быть советскими школьниками, спустившимися в подвал советского дома. В одно мгновение они превратились в первобытных людей, уносящих ноги от первобытных пещерных богов, пытающихся догнать их и принести себе в жертву. И в самом деле, они чувствовали нешуточную угрозу. Они чувствовали, как что-то огромное и безжалостное гонится за ними и вот-вот схватит их за волосы, потащит к себе в нору и там… СЪЕСТ! Сначала откусит пальцы на ногах, потом сами ноги, потом пальцы на руках, потом руки, потом медленно, медленно станет откусывать своими ужасными острыми зубами кусочки туловища, подбираясь к голове. А они будут корчиться и корчиться от жуткой боли, но сознания не потеряют. И вот когда чудовище подберётся к их головам, оно схватит их своими страшными волосатыми лапами, размахнётся и ударит лбами друг о дружку с такой силой, что головы хрустнут, как астраханские арбузы, и во все стороны полетят мозги, но они этого уже не увидят…

Ощущение у Мишки было такое, будто они пробежали уже как минимум два километра, а окно всё не приближалось. Как будто они бежали вверх по эскалатору, который двигался вниз. И стоило только на секунду остановиться, как тебя потащит назад.

И тут Мишка вспомнил про пистолет. Он выхватил его из кобуры и выстрелил назад в темноту. Ему показалось, как кто-то вскрикнул сзади и завыл от боли.

Ребята выскочили из-за угла и увидели впереди тусклый свет окна. Ощущение, что за ними гонятся, исчезло.

Но Мишка и Светка продолжали бежать. Добежали до окна. Мишка рванул решётку. Светка выскочила. Мишка за ней. Они пробежали по двору. И остановились только возле качелей. Светка плюхнулась на сиденье и сказала «фух». Качели заскрипели. Мишка сел рядом на землю. Он тяжело, как собака, дышал.

– Там кто-то сидит, – сказала Светка.

– Это, наверное, кошка, – ответил Мишка, – или собака. Чего ты так испугалась?

– А сам-то не испугался?! Быстрее меня бежал!

– Это я за тобой бежал. Ты побежала, и я за тобой… Наперегонки.

– Ври дальше! Испугался так, что шляпу свою потерял.

Мишка хлопнул себя по голове и понял, что сомбреро осталось в подвале.

– Чёрт! Мне её только сегодня подарили!

– А чего ты? Спустись в подвал и возьми. Она там где-то валяется. Кошек, что ли, боишься?

– Ну и возьму, – буркнул Мишка.

– Вот иди и возьми.

– Вот пойду и возьму.

– Ну и иди.

– Вот и пойду.

– Ну, чего ж ты не идёшь-то?

– А чё ты командуешь? Командирка нашлась!

– Я не командую. Ты сам сказал, что пойдёшь. Вот и иди.

– Я сказал, я и пойду. А только я не люблю, чтобы мной командовали!

– Кому нужно тобой командовать?! Не воображай!

– Сама не воображай!

– Иди, иди!

– Я пошёл. – Мишка поднялся. – Ты это… на день рождения-то ко мне приходи сегодня.

Мишка свернул за угол и пошёл к подвалу. Идти не хотелось. Но, во-первых, жалко было сомбреро, во-вторых, дома трудно будет объяснить, куда он дел подарок, в-третьих, не по-пацански было отступать. Мишка подошёл к решётке. Где же он мог её уронить? Он стал вспоминать, вспомнил и улыбнулся. Сомбреро упало на пол у самого окна, когда он целовался со Светкой. А значит, идти особенно никуда и не придётся. Сейчас он поднимет решётку, спрыгнет вниз, возьмёт шляпу и быстро выскочит обратно.

Мишка поднял решётку. Спрыгнул. Вытащил спички. Пролез в окно. Снова запах разложения ударил ему в нос. Мишка чиркнул спичкой. Посветил на пол. На пыльном полу отчетливо вырисовывались следы. Вот тут они бежали со Светкой к окну. Вот тут стояли и целовались. А вон там он уронил шляпу. Спичка догорела. Мишка бросил её на пол, зажёг следующую. Посветил. Там, где должна была лежать его шляпа, было пусто. След от шляпы остался. А самой шляпы не было. От места, где должна была лежать шля па, вглубь подвала уходили какие-то непонятные следы. Не человеческие. Шляпа, конечно, могла и откатиться. Да только вот откатываться ей было некуда.