Тмутараканский лекарь (СИ) - Роговой Алексей - Страница 96

Глава ХХХI

Посольство к половцам

Вернувшись в Тмутаракань, Роман Святославич долго не мог найти себе места. Он вспоминал прошлое тяжкое поражение и глаза мирных жителей из оставляемых на растерзание врага поселений. Крестьяне смотрели вслед русичам и аланам с нескрываемой горечью и разочарованием. В их глазах стоял немой укор: «Мы же верили, что вы нас защитите, что же вы? На кого теперь надеяться?»

Князь все ходил по дворцу и напряженно думал, думал… Ясно было, что в грядущей войне с хазарами отсидеться не получится. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, куда направят свои хищные взоры хазары, как только с независимостью Алании будет покончено. Значит, нужно держаться вместе с аланами — так появится больше возможностей победить. Но даже объединенных сил Алании и Тмутаракани не хватит, чтобы противостоять такому могущественному врагу. Следовательно, нужно призывать союзников. Князь Роман написал письмо отцу и, пораздумав, своему тезке — ромейскому императору. В нем он описал всю сложность ситуации и пообещал 10 лет беспошлинной торговли для византийских купцов. А взамен Роман Святославич просил прислать пару тысяч воинов и знаменитых тяжелых ромейских катафрактов, надеясь с их помощью получить преимущество.

Мстиславу князь отдал приказ усилить тренировки воинов и начать набирать ополчение. Лекарям — заготовить приличный запас лечебных снадобий для грядущего похода.

В подготовительных хлопотах незаметно прошел месяц. Князь все ждал ответа от союзников. Первым пришло послание от императора ромеев, и оно было неутешительным. Оказалось, что Роман IV потерпел в прошлом году сокрушительное поражение в битве при Манцикерте от турок-сельджуков, попал в плен, а после получения выкупа снова хотел вернуться на трон. Только вот византийский трон уже был занят его пасынком, короновавшимся под именем Михаил VII. Между прежним и новым правителями империи разгорелась гражданская война. Понятно, что в такой ситуации ромеям было совсем не до Тмутаракани с ее проблемами.

Но от отца письмо было еще более обескураживающим. Князь Святослав писал, что на Руси опять началась смута — великий князь Изяслав вступил в тайный сговор с кровным врагом Ярославичей — Всеславом Чародеем. Так что князья черниговский и переяславский снова собирались идти в поход на Киев, но теперь уже против своего родного брата. Отец просил прощения у сына, но не мог прислать ни одного воина. Роман был ошарашен — ведь в случае успеха его отец станет великим князем киевским, а у него самого тоже появятся права на киевский престол. После старшего брата Глеба, конечно, но все же. Но сейчас стоило призадуматься не над этим. Междуусобица его отца и дядьев лишала его поддержки из Чернигова. Значит, нужно было искать новых союзников. Да только где же их взять…

— Княже, к тебе лекарь Сергей, — прервал мысли князя дежурный гридень.

— Пущай войдет, — рассеянно сказал Роман Святославич, вспоминая, что не назначал ему аудиенцию.

— Здрав буди, княже, — начал Матвеев, — я составил список вещей и зелий, которые необходимо будет докупить для похода. Вот, посмотри. Я посчитал, сколько приблизительно нужно будет потратить на это средств из казны и все подробно написал.

Князь Роман поверхностно пробежал глазами список. Внезапно его осенила неплохая идея.

— Послушай, друг мой. Твоя жена ведь половчанка?

— Истину глаголешь, княже.

— И, насколько я помню, знатного половецкого рода, не так ли? — улыбаясь, спросил Роман.

— Ты снова прав, княже. Ее отец — покойный хан Тарх, а братья — нынешние ханы Асень, Сакзь и Бегубарс.

— Вот и отлично, — хлопнул в ладоши Роман. — Давно со своими шуринами не виделся?

Сергей непонимающе уставился на князя.

— Ты же понимаешь, что нам крайне нужны союзники для грядущего похода? Отправляйся с посольством к хану Сакзю — его кочевья ближе всего к моим землям примыкают. Нашему княжеству нужна хорошая конница. А у половцев она точно есть. Конечно, непросто представлять союзником того, кто еще совсем недавно был нашим врагом, но попытаться стоит. Возглавлять посольство будет боярин Еремей Вышатич.

— Прости, княже, этот Еремей Вышатич — не сын ли того самого Вышаты, который давеча чуть твоего брата не убил?

— Да, это его младший сын, — усмехнувшись, сказал князь. — Младший брат Яна Вышатича. Но не бойся. В сговоре своего отца он не участвовал, но тень предательства Вышаты все равно лежит и на нем. Так что теперь Еремей будет из кожи вон лезть, чтобы доказать свою верность и преданность мне, как тмутараканскому князю. Поскольку ты не боярского сословия, то честь быть главой посольства я отдам Еремею Вышатичу, но главная надежда у меня будет на тебя. Пообещай Сакзю союз с нами, просторные пастбища для его скота и небольшую дань. Можешь от моего имени пообещать ему то, чего он захочет, но в разумных пределах. Взамен проси тысяч пять-шесть половецких всадников. Асень и Бегубарс кочуют далеко, но и к ним я тоже послов отправлю. Добейся союза с кочевниками и проси у меня, чего хочешь. Отправляйтесь немедленно. Лучше всего — прямо завтра.

Сергей оторопел от скорости развития событий.

— Как прикажешь, княже! — наконец выдавил из себя он. — А ты не сочти за дерзость, тем временем будь добр — прикажи своему казначею выдать деньги для пополнения запасов лекарств.

— Да, все будет в лучшем виде. Вот тебе мое княжеское слово! А теперь ступай — готовься к завтрашней поездке. А я пока напишу грамотку хану. Надеюсь, он читать умеет. Ну а если все-таки нет — то ты ему ее и прочти. С Богом, Сергей!

Матвеев поклонился князю и вышел из княжеских палат под сильным впечатлением от их разговора. Он уже морально начал готовиться к предстоящей поездке.

В кышлаг — зимнюю ставку хана Сакзя, располагавшуюся где-то среди бескрайних донецких степей — Сергей ехал в смятении чувств. С одной стороны, он все никак не мог привыкнуть, что он, пусть и не последний человек в Тмутаракани, теперь был настоящим княжеским послом со всеми полномочиями и привилегиями. С другой — волновался, как его примет хан Сакзь. Ведь он вроде и шурин, но и против Матвеева у него тоже зуб имеется. А ну, как припомнит ему родственничек все тяготы и лишения, которые пришлось ему испытать, пока он срок мотал в черниговской темнице. Хотя, не Сергей же его туда отправил — он-то, наоборот, вылечил заключенного от пневмонии. Ольга тоже очень хотела повидаться с братом и составить компанию мужу в этом путешествии, и только предстоящие вторые роды стали противопоказанием к поездке. Перед отъездом Матвеев исповедовался и причастился, и это прибавило ему уверенности. Однако, подобные смутные мысли периодически его терзали.

В отличие от него, Еремей Вышатич держался весьма уверенно, как и подобало главе посольства и потомственному боярину. Это был коренастый мужчина средних лет с русыми волосами, расчесанными на пробор, и бородой клинышком. Его зеленые кошачьи глаза излучали смесь бойкого ума, наглости и уверенности в себе. Еремей умел и любил красиво говорить, раскатисто смеялся, а в споре мог легко заткнуть любого за пояс. Наверное, не зря именно его князь Роман и назначил главой посольства к половцам.

Прибыв на корабле к устью Кальмиуса, и переночевав в недавно возведенной крепости Новосурожске, тьмутараканская делегация отправилась вверх по течению реки. На Сергея снова нахлынули воспоминания. Он вспомнил, как сплавлялся на байдарках по Кальмиусу с друзьями тогда, в прошлой жизни, и гулял по Набережной в своем родном Донецке. Эх, Донецк, Донецк… Родной любимый город… Матвеев и не думал, что так соскучился по нему. Как бы хотелось в него попасть хоть ненадолго, всего на недельку. Познакомить любимую жену с самыми лучшими местами Донецка, прогуляться по бульвару Пушкина и по Набережной, сходить в Драмтеатр, навестить родителей, а потом можно снова продолжить свою посольскую миссию к половецкому хану.