Атомный пирог (СИ) - Конфитюр Марципана - Страница 47

В правой руке он по-прежнему держал пистолет, из которого целился мне в голову, а второй, левой, грубо схватил меня за руку — то ли чтоб не дать мне убежать, то ли чтобы предотвратить навязчивые объятия.

— Четыре…

Сказать ему про Донну? Всё равно убьёт. Если он поймёт, что разоблачён, то у меня уже точно не будет шансов на выживание…

— Пять…

Никогда не думала, что умру вот так: в Москве, от пули самозванца, выдающего себя за певца, но отбрёхивающегося тем, что он не поёт бесплатно. Значит, атомной войны я не увижу… И волшебная палочка самоубийств мне не пригодится…

— Шесть…

Стоп! Волшебная палочка! Она же у меня в левом кармане! Как раз под свободной рукой!

— Семь…

Я повернулась направо — так, словно за оградой променада, в ночной Москве, меня ждала подмога. Лжеэвис рефлекторно повернулся в ту же сторону…

За ту секунду, когда моя левая рука была вне его поля зрения, я выхватила шпионское приспособление, прижала к его заднице и изо всех сил надавала на кнопку.

Раздался лязг металла.

А ещё через мгновение — грохот падающего пистолета.

Рука на моём запястье разжалась. В темноте я разглядела, как судорожно хватающий воздух ртом Лжеэлвис поднёс её ко рту и пробормотал:

— Код тринадцать-пятнадцать, на самом верху…

Потом он сделал неловкий шаг в сторону, еще раз вдохнул и рухнул на ограждение променада так, что ноги остались внутри, а голова повисла в воздухе.

С минуту я стояла не шевелясь, глядя на это зрелище и пытаясь осмыслить произошедшее.

Я, что, его убила?

Я убийца?

Да ну, быть не может этого!

Сейчас он, наверное, встанет…

А, нет, не встаёт…

Так. Это была самооборона!

Самооборона не считается убийством!

Он сам начал!

Кстати, тётенька в ангаре не обманула. Эта штука действительно действует быстро и эффективно! Только жаль, что она одноразовая…

Теперь надо было бежать уже без вариантов. Сию секунду, не разыскивая Донну и не задерживаясь рядом со сделанным мною трупом. Доканчивая начатое, я подняла его ноги (на ощупь ещё как живые) — голова перевесила, тело послушно скользнуло вниз и через пару мгновений шмякнулось на мостовую. Может, если мне повезёт, это посчитают самоубийством…

Потом я подобрала пистолет. Это оказался не такой, как тот, из которого я выстрелила в кролика, а плазменный. Я решила, он мне пригодится. Подняла. Потом двинулась к выходу с променада…

… И чуть не сошла с ума, увидев, что Лжеэлвис, целый и невредимый, снова выбегает из этой же двери и снова наставляет на меня оружие!

Я выстрелила сразу же, не думая.

Лишь после того, как Лжеэлвис, упал, а в его груди появилась большая дырка с обугленными краями, я сообразила, что это был не оживший покойник, а ещё один, другой двойник. Должно быть, спутник Донны. Он был чуть-чуть ниже ростом, круглее лицом и, наверное, старше.

Был…

Я посмотрела на то, как пижама этого второго пропитывается кровью. Потом глянула вниз: там ещё белел первый.

Вот так вот…

Это тоже была самооборона!

Разве нет?

Если бы, к примеру, я была фермером, и эти два придурка забрались бы ко мне в дом…

Человек имеет право защищать себя!

…Конечно, имеет ли он на это право в Советском Союзе, я не знаю. Да и доказать, что защищалась, смогу вряд ли. Надеюсь, коммунистам будет просто неинтересно расследовать, что случилось с этими двумя одинаковыми американцами! А оружие я брошу прямо здесь. Так шпионы в кино всегда делают…

Я бросила плазменный пистолет и кинулась прочь с променада, пока здесь не появился ещё один двойник сами-знаете-кого.

Наш номер был закрыт. Видимо, ключи от него улетели с тридцать четвертого этажа вместе с телом моего спутника. Жаль. Значит, вещи забрать не получится… Значит, беру только то, что на мне сейчас…

Ладно, а Донна-то в номере?

Я добралась до третьего этажа и заколотила в дверь, за которой мы лишь несколько часов назад пили чай и планировали общие действия. Ответом была тишина.

Кажется, из всех героев этой поездки в живых остаюсь одна я…

И сейчас я иду туда, в ночь, в незнакомый город, имея лишь двадцать копеек в кармане и адрес Марины…

55. Я слоняюсь

Оказалось, что метро уже закрыто. Открыться, судя по вывешенным на входе цифрам, оно должно было полшестого утра. У меня не оставалось другого выбора, чем просто шататься по тёмной Москве, ожидая этого часа…

Не раздумывая особенно, я двинулась знакомой дорогой — вдоль широкой длинной улицы к Кремлю. Людей тут сейчас почти не было: лишь редкие прохожие, странно дёргающиеся при виде таких же редких машин. Ни ночных клубов, ни баров, ни дансингов, ничего такого, полагающегося центру крупного города, я тут не видела. В одном месте мне почудилась реклама подобного заведения; но, приблизившись, я поняла, что это здоровенное, мигающее разноцветными неоновыми огнями, изображение Сталина. Недалеко от него рабочие меняли цифры на каком-то огромном плакате: вместо 139% там теперь значилось 146%. Я не знаю, что бы это значило: может, процент выполнения плана на пятилетку?..

Добредя до Кремля, я немного расслабилась: смотри-ка, уже полчаса слоняюсь в одиночестве по Москве — и до сих пор со мною всё в порядке! Интересно, здесь есть какие-нибудь ночные патрули? По идее, будь я злобным Сталиным, наверняка запустила бы ночью в столицу ужасных роботов: чтоб хватали, проверяли документы… шпионов искали… убийц непреднамеренных… Хотя, может, в наше время эти роботы уже и не нужны? Ведь можно же со спутников следить. Вот например…

…В этот миг возле меня образовался столб желтого света. Он шёл сверху. Я не стала выяснять, откуда именно. Просто метнулась в укрытие быстро, как только смогла. Этим укрытием оказался тот самый грот в Кремлёвской стене, где я всего несколько дней назад обнималась чёрт-знает-с-кем… Прочем, этот кто-то меня сейчас не особенно волновал: я увидела, что свет идёт за мной! Кто-то с неба будто шарил по земле гигантским фонариком, выискивая незваных гостей. Я забилась в грот так глубоко, как только можно, не сомневаясь, что как раз меня и ищут…

Столб света побродил вокруг меня немного и исчез.

А выйдя из укрытия, я увидела, как над золотыми головами кремлёвских церквей летит тарелка, продолжая освещать то, что под нею. Она ещё немножечко пошарила над Кремлём и исчезла из виду.

Точно такая же штука пыталась украсть Наше Всё на концерте… Может быть, та девочка в психушке, которая считала, что летающие тарелки это дело рук коммунистов, была права?.. Хотя может быть, как раз наоборот! Может быть, это наша разведка?..

Какая-то женщина неподалёку от меня, похоже, тоже видела тарелку и испугалась. Мне кажется, это была какая-то актриса или театралка, шедшая с вечернего спектакля: на ней были кокетливая шляпка с вуалеткой, платье с очень узкой юбкой, лёгкий плащ в комплект к нему и каблуки. Женщина кинулась ко мне, размахивая маленькой бархатной сумочкой и что-то крича. Судя по тому, что она показывала на небо, её внимание привлекло то же, что и моё. Но увы, поддержать разговор с ней я не могла и только пожала плечами. Незнакомка странно посмотрела на меня, что-то буркнула и пошла своей дорогой дальше.

Надо будет притворяться глухонемой в таких случаях, решила я. Если услышат, что я говорю по-английски, то могут принять за шпионку. Впрочем, я есть шпионка, что уж там…

Я пошла куда глаза глядят по улице, идущей вдоль Кремля. Ночь стояла прохладная. Вот бы в кроватку… Рубиновые звёзды вновь напомнили мне вывески стоящих вдоль шоссе гостиниц. Женщина в шляпке шла той же улицей впереди меня; по-моему, она чуть-чуть натёрла одну ногу. Напротив неё вдруг остановился чёрный атомобиль. Женщина взвизгнула, дёрнулась, но убежать не успела: её быстро втащили в машину. Машина уехала.

С Красной площади донёсся бой курантов.

Я на всякий случай поплелась в другую сторону.