Миллион миров (СИ) - Карелин Антон - Страница 123

— Вернуться, доложить, дождаться, чего надумают учёные — они и скажут, как быть!

— Не получится, — качнул головой Фокс. — Врата больше не провалятся в аномалию, это был третий и последний раз. Знаешь, почему?

— Почему? — заворожённо спросил Грай.

— Семнадцать лет они проработали, как часы, но всё это время были частью аномалии. С момента того самого сбоя, когда сигнал настройки ушёл в Гарру, а попал в солнечную вспышку, в «Гаррак», и вместе с корветом провалился в аномалию во время сбитого гипер-прыжка. Сигнал пришёл на корвет, терпящий бедствие, вместе с ним канул в силоворот — и в ту же секунду системы «Гаррака» послали ответный сигнал, автоматический крик о помощи. Только обратно он шёл не по нуль-связи.

Рука Фокса указывала в открытый космос.

— Гамма, сколько времени понадобится сигналу бедствия, чтобы пролететь расстояние от Гарры в Зозулю?

— Семнадцать лет, пять месяцев, четырнадцать дней и двадцать два часа, — отчеканил ИИ.

Гримаса на лице человека дрогнула. Он не мог смеяться, но что-то вроде болезненной улыбки проступило в застывших чертах.

— Все эти годы врата, аномалия и корвет были связаны невидимой нитью. Эта нить никак не влияла на работу врат. И лишь когда сигнал бедствия своим ходом до них добрался, он срезонировал со скомканным пространством, оно исказилось, и врата втянуло в аномалию. Когда они исчезли, никто не понял, что произошло. К моменту их первого возвращения корпораты едва успели уладить последствия и погасить хаос, вызванный пропажей. Затем врата исчезли снова. И только когда они вернулись во второй раз, вокруг уже вились всевозможные исследовательские суда. Все глаза, уши и датчики были обращены на врата.

— И тогда мы поймали сигнал бедствия, — хрипло сказал Грай.

— Каждые три с половиной часа по силовороту проходит гравитационный спазм. Он сжимает пространство, и врата выталкивает обратно в реальность. Но двадцать одну минуту спустя идёт волна отката, и их втягивает обратно. Только теперь это уже не сработает. Их выкинет, как чужеродный объект — но обратно больше не затянет.

— Потому что гарранцы умерли, энергия в системе закончилась, и сигнал замолчал, — понял Бульдог. — Он пошёл в ответ на тот случайный сигнал настройки, и продолжал звать на помощь примерно десять часов, сквозь пространство и время. А сейчас отключился.

— И больше врата с аномалией ничего не связывает. Через полтора часа их выкинет в Зозулю, и дело будет раскрыто, аварийная ситуация устранена. Угроза катастрофы миновала.

— Но как нам выйти? — прищурился гобур. — Там же барьер.

— Скорее всего, он исчезнет в момент спазма. «Мусорог» вошёл в аномалию через врата, не через искажение, и скорее всего для всей системы является таким же чужеродным объектом. Может, во время следующей пульсации вас просто выкинет, из любой точки, и больше уже не затянет. Но лучше не рисковать. Подлетите как можно ближе к вратам, и когда барьер спадёт, пройдите сквозь них. Так вы вернётесь в Зозулю безопасно и с гарантией.

Грай шумно дышал, пытаясь найти слабое место в логике Фокса. Но не мог.

А человек и не ждал реакции, его взгляд дрожал, словно метался по россыпи невидимых элементов — он методично выстраивал полную картину происходящего, перебирая новые и новые версии, чтобы разрозненные идеи сошлись в один непротиворечивый и логичный Ответ.

Внезапно в зрачковых мониторах Грая засветился маленький синий огонёк и раздался тихий звук нарастающего пульса. Это был таймер, который подошёл к концу.

— Два часа, — упавшим голосом произнёс гобур. — С момента первого разговора прошло два часа. Она ведь сказала, что ты раскроешь это дело два часа тому вперёд. Ну я и поставил таймер проверить…

Губы Фокса резко сжались, ведь именно сейчас в глубине его воображения, в тщательно создаваемой картине проявился последний важный кусок! Он был поистине безумен и невообразим — но теперь, благодаря пророчеству Джанни и таймеру Грая, Одиссей понял, что именно эта догадка верна! Ведь висай предсказала, что он раскрыл дело… сейчас.

Детектив схватился пальцами за пылающий от мыслей лоб, пытаясь сохранить самообладание. Бульдог не мог прочитать его мысли и счёл бурей сомнений перед неминуемой смертью. Он смотрел на Фокса исподлобья, выбирая слова:

— Значит, полёт в один конец? Решил разменять свою жизнь в лотерее с неизвестным результатом ради шанса спасти возможных будущих жертв? Или всё-таки на полной скорости двинешь к нам? Можешь успеть и спастись…

Грай был хороший детектив и настоящий соратник, из тех, что не бросают в беде. Он просто ещё не понял, что на кону не только жизнь возможных будущих жертв. Ничего, скоро осознает.

— Река уже несёт меня к центру, — выговорил Фокс, болезненно массируя шею. — Иногда нужно просто плыть по течению.

— Экспресс-ремонт двигательных систем завершён, — раздался голос Гаммы в наступившей тишине. — Двигатели и щиты запитаны от энергосфер. «Гаррак» готов к полёту.

— Включай щиты и выстраивай траекторию так, чтобы я с максимальной скоростью двигался к центру, — приказал Одиссей.

— Исполняю.

— Умп, давай скафандры.

— Сколько?

— Все, чёрт возьми. Все.

Больше не было нужды сохранять скафандры для других, можно было потратить всю их энергию и всю защиту на себя. Один за другим человек прижимал серые шары к груди; гранулы оживали и втекали в его фигуру, объединяясь в единый пружинящий слой, который становился все толще и плотнее. Впитав десятый шар, Одиссей вырос на голову, раздался в плечах и бедрах, руки и ноги превратились в колонны: он стал похож на древнюю статую Геракла или на могучего медведя, готового к вечной зиме.

Чернушка заволновалась и подлетела поближе, сильно и резко клюнула непонятного вроде-хозяина в бок — он даже не почувствовал.

— Это всё ещё я, — Фокс с трудом криво улыбнулся. — Видишь?

Верхняя часть скафандра стала прозрачной, и птица успокоилась, вспрыгнула выше и устроилась на мощном хозяйском плече. Одиссей встал между четырёх кресел и врос в палубу: гранулы растянулись вокруг ног широким веером арочных связок, закрепляя на месте от резких колебаний и виражей. Рваные дыры в стенах рубки закрыло бледное мерцающее поле, которое обтекло весь корвет.

— Эй, человек без апгрейдов, — порывисто сказал Грай.

— Что?

— Здорово поработали.

— Всё ещё впереди.

— А ты невозможный оптимист.

— И в девяноста девяти процентах случаев оказываюсь прав.

— Будем надеяться, это не тот самый сотый, — скривился Грай. — Короче… Пусть в тебя попадёт квант удачи, понял? Задай жару этой грёбаной аномалии.

«Гаррак» дрогнул и ожил, двинулся в путь. Он с каждой секундой ускорялся, обгоняя ближайшие астероиды и устремляясь вниз по космической реке. Вереница белых осколков разбилась, потянувшись за своим кораблём — они отрывались, как сверкающие слёзы, и одна за другой отставали, навсегда оставаясь позади.

— Слушай, Запасик, — позвал Фокс.

— Это меня теперь так зовут? — удивился умп.

— Ну. Ты же запасливый. Есть в закромах что-нибудь сытное и бодрящее?

— Конечно есть, — обрадовался холодильник. — Я же на спасательной миссии, а пострадавшие любят что-нибудь выпить или съесть. Как насчёт питающей гази-пены «Утренний пульсар»?

— Хм, а есть со вкусом шурники?

— Хах, да он с любым вкусом, братишка, это ж полиорганическая химия. Выбери вкус на боку перед тем, как вскрывать.

— Ну давай.

Фокс вздул слои своего скафандра, и тот превратился в сферу. Гранулы задней стенки зашуршали и сложились в удобное кресло. Сфера пропустила блестящую баночку внутрь, Одиссею прямо в руку. Она приятно холодила ладонь, а горлышко было приспособлено для питья в любой гравитации, судя по маркировке, аж до ста сорока G. Интересно, что за долбанутые существа способны что-то пить в таких условиях? Метки на поверхности баночки считали расу Фокса по его ладони — и быстренько преобразовали содержимое в напиток, подходящий для людей. Гази-пена забурлила и нагрелась, а когда Фокс открыл её, по маленькой палатке-скафандру разнёсся сногсшибательный аромат спелой шурники. И застывшая горестная маска на лице человека немного смягчилась — ведь, как известно, спелая шурника ужасно разглагольна, невозможно устоять.