Безмолвный пациент Клинической Больницы (СИ) - Белова Наталина "Белова Наталина" - Страница 6

Пару секунд Крист молча смотрел уставившись одним взглядом на меня в упор. Я совсем отвык от его манер я совсем позабыл что он умеет делать паузы, зачастую весьма продолжительные, вынуждающие собеседника ожидать, пока он соизволит ему ответить. Внутри меня опять поднималась волна раздражения, совсем как это в Бродурме.

— Ты решишься присоединиться к коллективу в неудачное время, — наконец я возвращаюсь в реальность от голоса Криста. — Над Гроуздом занесён домославский меч.

— Что неужели всё настолько плохо?

— Это всего — лишь вопрос стоющих серьёзных размышлений и на раздумья потребуется много времени, чтобы принять в конце серьёзное решение. Рано или поздно управляющая компания закроет клиническую клинику. Отсюда возникает вопрос: что здесь будешь делать ты?

Глава 6

Я Бренд Бэроонс я не знаю по каким причинам я начал писать может потому — что во мне открылся дар предвидения? Или настал тот, день когда пришло время выплеснуть всё накопившиеся в душе наружу обществу.

Впрочем, нет, пожалуй, я знаю — просто сам не хочу себе в этом признаваться. В голову не пришло не одной мысли, чтобы назвать моё творение… Дневник? Звучит слишком пафосно. Не то чтобы я собиралась рассказывать вам нечто особенное. Одно дело ежедневный дневник Ингриды Франц. Или дневник Самуэля Питерса. Куда мне уж до них!.. Назвать свою писанину «ведением записей»? В голове прозвучало слишком научно. Тогда мне придётся вести его ежедневно, чего делать мне совершенно не хочется: если это превратится в нудную обязанность, я брошу то что не успела закончить.

Может быть, назову это «нечто». Пусть будет простой обычный текст, который я время от времени стану дополнять. Так будет лучше и правильно. Стоит дать чем-то название, и вы сразу перестанете видеть картину целиком или понимать, почему это было так важно. Вы задумываетесь над каждым словом. А ведь само название — лишь крошечная часть явления, верхушка северного айсберга. Лично мне среди моих слов становится как-то неуютно. Я всегда включаю мысли в свой образ, мой стиль самовыражения — которыми я передаю картинами. Начать писать я решилась только исключительно ради Бренда.

С недавних пор я начала тосковать. Причин моей тоски несколько. Раньше я думала, что умело ловко скрываю своё состояние, но он этого заметил. Конечно, заметил! От моего мужа Бренда никогда ничего не скроешь. Сегодня утром он спросил, меня как продвигается работа над картиной. Я ответила, что никак. Тогда Бренд приблизился ко мне и вручил бокал красного вина. Я уселась за столом на маленькой кухоньке, пока он готовил завтрак для нас двоих.

Я обожаю смотреть, как Бренд занимается делами на кухне. Его ловкие движения полны таинственности и изящности: оказывается не перевелись интеллигентные люди на другую планету. Не то что бы я — у меня всё превращается в беспорядок к чему я дотрагиваюсь.

В юные шестнадцать лет Бренд был клубным танцовщиком.

— Поговори со мной, — попросил Бренд обращаясь ко мне.

— Что же тут скажешь? Иногда я просто застреваю между мыслями в собственной голове. Возникало ощущение, что я прохожу сквозь пространство.

— Элисон, а ты попробуй записывать свои мысли. Начни вести что-то вроде блокнота. В этом может быть хоть какая — нибудь польза.

— Бренд наверное, ты абсолютно прав… Мне стоило бы попробовать.

— Это всего — лишь рассуждения, милая. Меньше слов — больше дел просто попробуй и ты поймёшь как легче тебе будет.

— Пожалуй, я приму твой совет и обращаюсь к дневнику для записей.

Бренд продолжал ворчать по этому поводу, но я так и не начала вести записи в дневнике. И тогда моё настроение улучшилось на следующий день Бренд подарил мне небольшую книжечку с твёрдым кожаным переплётом с чистыми белыми листами из плотной бумаги. Я провела пальцами по первой странице (бумага оказалась приятная и гладкая на ощупь), заточила карандаш и начала писать с первой страницы.

Естественно, Бренд, как и всегда оказался прав. Мне уже было немного легче. Перенос моих мыслей на бумагу — это своего рода отдушина, освобождение; дневник — место для выражения себя. Я немного затронула психиатрию. Хоть Бренд ничего и не говорил, я догадывалась, что он беспокоиться о моём состоянии. А если поговорить на чистоту я вполне могу себе это позволить), настоящая причина, по которой я всё-таки решилась вести записи в дневнике, — у меня возникло желание убедить Бренду, доказать ему, что со мной в конце концов всё в порядке. Я не могу себе допустить, чтобы он за меня переживал. Не хочу, чтобы он за меня волновался чтобы он, страдал или мучился кромешными ночами из-за меня. Я полюбила Брэнду с первой встречи нашего знакомства, и продолжаю любить по сей день. Это несомненно, он мужчина всей моей жизни с ним я начала чувствовать себя иначе я не закрывалась от других мою голову иногда посещали мысли о тревогах, но я находила в себе силы отгонять их я знаю, что в этом мире не одна у меня есть любимый мужчина дом в который мы вместе вложили душу, трудились до тех пор, пока наша общая мечта жить в доме вдвоём не превратилась в одну большую реальность — всё то, что у нас есть это из-за нашего стремления к друг другу мы иногда ссоримся, а потом кто-то из нас пытается заговорить. Я люблю Брэнду так сильно, настолько сильно, что потом когда я сижу у окна меня начинает это пугать было время когда я боялась его потерять, страшнее всего было произносит — «А если он уйдёт от меня когда наступит такой день»? Поэтому, я даже не задавала ему таких вопросов без него я бы не смогла жить именно он подарил мне надежду, на жизнь.

Иногда мне так кажется… Нет. Про это я писать не стану. В дневнике будут только позитивные идеи и образы — лишь то, что меня вдохновляет, как и художника и то что является толчком для моего творчества. В дневнике появятся исключительно радостные, счастливые, спокойные нормальные мысли… И здесь не будет никакого безумия.

Глава 7

***

На нашем официальном свидании мы с Кэтрин отправились в Цветочный парк. Место предложила Кэтрин, узнав, у меня что я ни разу там не был.

— Ты что так шутишь? И даже ни разу в оранжереи не заходил? — Вытаращив на меня глаза, переспросила Кэтрин. — Вон в той, то что дальше выращивают разные тропические Виолы. Я была внутри там очень жарко, словно в печке. Когда я училась в университете, частенько туда прибегала, просто только, для того чтобы погреться… Бренд давай встретимся там, когда ты освободишься? — Кэтрин вдруг нерешительно замолчала. — Или тебе слишком далеко туда добираться?

— Ради тебя, любимая, хоть на самый край света! — с улыбкой заявил я.

— Дурачок, — шепнула Кэт и встав на цыпочки поцеловала меня.

Вечером, когда я добрался до входа в Цветочный парк, Кэт уже стояла там в своём огромном сером пальто и красном шарфе. Приглядев меня, замахала рукой, как маленький перевозбужденный ребёнок.

— Давай скорее! Сюда! — торопила меня Кэтрин.

Мы пошли по застывшей грязи к большому стеклянному сооружению, в котором садоводы выращивали тропические растения. Кэт решительно толкнула дверь рукой и потащила меня за собой внутрь. В оранжерее царила настоящая тропическая жара и ещё я чувствовал высокую влажность. Я поскорее сдернул шарф с шеи и избавился от пальто.

— Я же тебе говорила, что тут как в настоящей сауне! Здесь здорово, правда? — радовалась она хлопая в ладоши как ребёнок.

Сняв пальто мы бродили держа их в руках по каменным дорожкам, держась за руки, и любовались вертя головой по сторонам экзотическими тропическими цветами. Я с восхищением осознал, что счастлив просто находиться рядом с Кэт. Словно она открыла потайную дверь и привела меня в свой волшебный мир теплоты, солнечного света и ярких насыщенных красок, где сотни цветущих фиолетовых виол — и синих, орхидей ещё я увидел красных и жёлтых конфетти.

Я чувствовал как моё тело начинает плавиться от жары; тело становилось мягким, и немного ватным. Я медленно шёл как черепаха, высунувшей из панциря голову после долгой зимней спячки, моргая и пробуждаясь. Это чудо со мной сотворила Кэт — она стала моим приглашением на пути к жизни, и я ухватился за него обеими руками.