Наблюдатель (СИ) - Широков Даниил - Страница 74

Учитель и ученик поклонились друг другу, возвращаясь на траву перед лесом к Эсмеральде.

— Ура! Молодчина, Арт. Так его, ледышку!

— Неплохо. Удивительно, что ты видел эти техники всего пару раз.

Конечно, Йоран был тем, кто показал Арту все три меча, которые он продемонстрировал сейчас. Арт обладал безусловным талантом, о котором говорил в своём письме наставникам Фолл, поэтому Йоран доверил проверку навыков парня Эсмеральде. Расчёт был на то, чтобы довести Арта до предела — без полного понимания каждого движения одолеть Эсмеральду во время спарринга у того бы не вышло. Однако, уже спустя пару месяцев тот показал ужасающий даже по меркам гениев Крэйна результат, оставив на секире наставницы три глубоких борозды от меча гор.

Вряд ли кто-то бы сейчас догадался, что Фолл обучил паренька всем нюансам собственных техник.

— Словно тебя сам Фолл учил, — хохотнула Эсмеральда, но сбилась, встретившись взглядом с Йораном. — Кхм. Забудьте, я этого не говорила. Арт, сколько ещё мечей ты изучил?

— Сорок девять, — спокойно ответил тот, заслужив уважительный кивок со стороны Йорана.

— Далеко от совершенства, но хорошо в сравнении с затраченным временем, — произнёс лидер Легиона, меняя катану на два кинжала, которые повесил себе на пояс. — Пять минут. Отдохни. Потом — спарринг.

— "Далеко от совершенства", тьху, — сплюнул Фолл, хлопая Арта по плечу. Тот это, конечно, не почувствовал. Смутившись, первый герой убрал руку, продолжая мысль. — Сам-то Йоран знает только семьдесят три. Ты его не вини, Арт. По нему моя смерть ударила больше всех.

Лишь краем уха слышал Арт о взаимоотношениях между Йораном и Фоллом. Раб, прислуживавший одной гильдии убийц. Йоран был искалеченным, изувеченным подростком, когда встретился с первым героем. Без цели, без смысла к существованию — парень должен был вскоре умереть либо от побоев, либо от голода. До их встречи Фолл не знал, что гильдия убийц использует рабов, как не знал и о том, что рабство в этом мире существует повсеместно. И тогда первый герой, конечно, не смог пройти мимо. Вырезав гильдию вместе с лидером, он освободил слабого из едва дышавшего Йорана из подземелья, в котором тот коротал свои деньки.

Фолл задал ему один вопрос, повернувший жизнь несчастного раба вспять.

— Ты ведь знаешь, что если человек хочет жить, он должен иметь для этого смысл? Найди свой. В конце концов, мы — существа с душой и умеем чувствовать. Отыщи в своих чувствах свой смысл. Тогда ты будешь жить, а не существовать.

Вот так началась долгая и крепкая дружба между этими двумя. Из-за долгого заключения в рабстве Йоран практически разучился говорить, и это положило начало его закрытости и холода в его голосе, взгляде и словах. Тем не менее, Фолл научил будущего главу Легиона искренне беспокоиться и заботиться о других — помогать тем, кто в помощи нуждается и помощь заслуживает. Наверно, поэтому Легион столь верен Йорану — их лидер, пускай немногословный, всё-таки человек с большой буквы. Маркус, думавший, что цитирует Йорана, на самом деле цитировал Фолла. Видно, что для того едва живого паренька слова первого героя оказались чем-то большим, чем просто красивая обёртка.

— Наставник, — окликнул отошедшего в сторону Йорана Арт. — Какой из ста мечей — сильнейший?

Эсмеральда, кивнула, поворачивая голову к мужчине.

— Да, кстати. Раз уж… Ты понимаешь. Ты единственный, к кому можно обратиться с таким вопросом. Мне тоже интересно.

— Смотря в чём — сильнейший, — после едва заметной паузы протянул Йоран, поглядывая в лес. Видимо, искал Кирагаса, обычно приносившего им еду. — Скорость? Разрушение? Точность?

— Как ты любишь занудствовать, — легонько вздохнула Эсмеральда. — Назови тогда пять лучших, чтоб меня. Хоть это можешь сделать, ледышка?

— Могу, — повернулся к ним Йоран, смерив взглядом Арта. Тот не отвёл свой взор. Кивнув, мужчина продолжил. — Пятый меч — меч грома и молнии, девяносто девятый меч — меч осколков, пятидесятый меч — меч эфира, сотый меч — меч бога, и…

Йоран замолчал, на мгновение посмотрев туда, где в глазах Арта стоял Фолл. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, не двинулись его руки, не поднялись его брови, не шелохнулись его волосы. Он закрыл глаза, с шумом выдохнув.

— Третий меч, меч дружбы.

— Я не ослышалась? — с некоторым шоком в голосе спросила Эсмеральда. — Меч дружбы?

— Я ответил на твой вопрос, ученик? — игнорируя воительницу, обратился Йоран к Арту.

— Да, наставник, — вежливо поклонился парень. — Мы можем приступить к спаррингу. Я готов.

— Занимай позицию, — кивнул ему Йоран.

— Эй! Эй, ледышка! Я впервые слышу о третьем мече! Расскажи хоть, что это!

Фолл остался на месте, с горечью глядя своему другу в спину. Это всегда трудно — знать, насколько плохо близкому, но быть не в состоянии сделать хоть что-то. Мы можем быть чем-то заняты, нас может не быть в нужном месте в нужное время — и от этого груз вины становится ещё тяжелее. Могли ли мы что-то исправить? Можем ли изменить что-то сейчас? Фолл — не мог.

Поэтому просто смотрел, сдерживая злобу от собственного бессилия. Он уже видел, как умирают его товарищи. Видел не раз и не два. Но первый герой на то и первый герой — он не стал немым к чувствам своим и чужим даже после этого.

— Йоран почти прав, — сказал Фолл, когда Арт проходил мимо него. — Из тех мечей, что он знает, третий — сильнейший. Но из всей сотни это будет первый. Я не покажу его тебе, парень, пока ты не будешь готов.

— Почему? — тихо спросил Арт.

— Потому что мир не готов ко второму Сангвину, — скрежетнув зубами, ответил ему первый герой. — Первый меч — то, что сделало императора столь опасным оппонентом. Он не сомневается в том, что делает, он искренне верит в то, что его дело — единственно правильное и справедливое. Поэтому его первый меч столь опасен… — Фолл вздохнул, качая головой. — Иди. Хорошего спарринга. И никакого эфирного ускорения.

…дальнейшая тренировка прошла как по маслу. Фолл практически не вмешивался, изредка давая Арту советы по тактике во время схватки с Йораном и Эсмеральдой. После спарринга один на один были бои два на одного, к которым парень привык меньше всего остального. Лидер Легиона свободно переключался между катаной и кинжалами, атакуя с одинаковой силой и скоростью как в лоб, так и со стороны слепой зоны. Эсмеральда легко сокращала дистанцию, а её массивное орудие погибели двигалось в её руках, словно спичка. Весь этот ад, через который и опытный-то воин не сумел бы пройти, был нужен для выработки у Арта чувства боя.

Расценивать дистанцию между собой и противником, между оружием и плотью соперника, воспринимать траекторию во время замаха и движения, правильно отвечать на каждую атаку — всё это делало из Арта настоящего монстра боевых искусств. Он привыкал к боли, привыкал к потерянным конечностям: у Йорана всегда под рукой были эликсиры, восстанавливавшие тело Арта в считанные секунды. Привыкал парень сражаться на пределе, постепенно тот самый предел расширяя. Всё более умело применял он свой дар, за секунду исчезая из поля зрения и появляясь с уже занесённым для атаки клинком. В сочетании с техниками ста мечей его атаки становились всё более и более смертоносными. В схватках один на один он уже сейчас не уступал ни Йорану, ни Эсмеральде, однако двойной натиск был для него всё ещё чересчур.

Так, алый и синий эфиры в очередной раз захлестнули его. Эсмеральда, в последний момент развернув секиру плоской стороной, ударила ею Арта в плечо, вынося его вперёд ногами на пару метров вперёд. Тело оставило небольшой след от приземления, а Йоран, вставший рядом с судорожно кашлявшим парнем, приставил к его горлу катану.

— Мёртв.

— Да, Арт, в этот раз ты как будто несобранный. Может, ещё раз?

— Нет, — ответил ей за парня Йоран. — Мы здесь уже три часа. Он вымотался.

— Ледышка, теперь ТЫ о нём беспокоишься? — рассмеялась воительница, закидывая секиру на плечо и подходя к ним поближе. — Хотя да, выглядишь ты паршиво, Арт. Как плечо?