Одного раза недостаточно - Сьюзанн Жаклин - Страница 74

Глава 14

Дженюари, сидя в кабинете Линды, пила теплый кофе из пластикового пакета. Линда пребывала в подавленном настроении. Она всегда грустила по понедельникам, а уж дождливый февральский понедельник был для нее сущим бедствием. Дженюари чувствовала себя прекрасно вопреки погоде. В конце концов, в феврале только двадцать восемь дней. А двадцать первое марта - официальное начало весны. Так что достаточно пережить февраль, и с зимой почти покончено.

Дженюари всегда ненавидела зимы. Зима - это учеба в школе, лето - отдых с Майком. Но сейчас каникулы - это поездка в Палм-Бич. Она прожила там с рождества по Новый год. Но до Палм-Бич...

О, эта неделя перед рождеством в Нью-Йорке!

Сотрудники редакции работали над апрельским номером среди множества настоящих и искусственных елочек.

Весь обслуживающий персонал особняка, где жила Дженюари, казалось, точно подменили. Консьерж вскакивал со своего стула, чтобы открыть дверь подъезда. Лифтер умудрялся останавливать лифт вровень с полом лестничной клетки. Под дверь квартиры сунули листок с полным списком всех работавших в доме людей уборщиц, горничных, сантехников; многих Дженюари никогда не видела.

Люди под дождем с огромными пакетами в руках тщетно пытаются поймать такси, проносящиеся мимо с табличками "Работа закончена". Мрачные мужчины в костюмах Деда Мороза судорожно подергивают руками, заставляя звенеть свои маленькие колокольчики. "Счастливого Нового года. Помогите нуждающимся".

Давка в "Саксе" - посеребренном "дождем" сумасшедшем доме. Кашемировый шарф для Дэвида; подъем на эскалаторе на третий этаж за сумкой "Пуччи" для Линды, которую она немедленно вернула Дженюари, - "Я же объясняла тебе миллион раз - сейчас в моде "Гуччи", а не "Пуччи".

Проще всего оказалось выбрать подарок Майку. Две дюжины шаров для гольфа с выгравированным на них его именем. Но Ди! Что можно преподнести такой женщине, как Ди?

(Дженюари еще не знала, что хрустальные сосульки, висевшие на елке Ди, были от "Стьюбена".)

Ей бессмысленно покупать духи - ими у нее заставлены два шкафчика. Один в Палм-Бич, другой в "Пьере". И, вероятно, в Марбелле тоже. Продавщица в "Бонвите" порекомендовала выбрать что-нибудь забавное, например, красные вязаные башмачки. В конце концов, Дженюари купила в магазине на Мэдисон-авеню носовые платки из хлопка - их Ди всегда сможет кому-нибудь передарить.

Новый год в Палм-Бич!

Четырехметровая новогодняя елка. Пышная, сверкающая серебристыми шарами и хрустальными сосульками. Гигантское дерево, точно сердитый страж, стояло в застекленной комнате, выходящей к бассейну. Заблудшее, лишенное корней, всем своим серебристо-холодным видом оно протестовало против тропической атмосферы.

Майк... загорелый, красивый. Белокожая эффектная Ди. Вечеринки... триктрак... сплетни. Полуторанедельное продолжение Дня благодарения. Поход с Майком на ипподром. Дженюари едва не заплакала, когда отец с наигранно-равнодушным видом направился к окошечку, где принимались десятидолларовые ставки. Она помнила прежние дни, когда Майк снимал трубку и велел поставить за него пять тысяч на один заезд. Да, она это помнила. И он тоже. После первой вечеринки все последующие казались ей повторением. Затем неожиданный прием, который Ди устроила в честь совершеннолетия Дженюари девушке исполнился двадцать один год. Пять тысяч долларов на цветы; танцплощадка, закрывавшая пятидесятиметровый бассейн. Два оркестра: один - в доме, другой - под открытым небом. Дэвид прилетел поздравить ее. Они танцевали вдвоем, изображая для Ди влюбленную парочку. В гостях были те же самые люди, которых Дженюари видела в течение недели. Их было только больше. Все они принесли "маленькие сувениры" из новогодних запасов.

(Теперь она была обеспечена на всю жизнь шелковыми шарфами.)

Кто-то привел худосочную дочь или замкнутого сына. Вездесущие репортеры фотографировали людей, которых они снимали на предыдущей вечеринке и будут снимать на следующей...

После Нового года - обратно в Нью-Йорк!

Она обнаружила в ванной первого таракана. Он был мертв, но его братья и сестры наверняка бродили где-то рядом. Не мог же он быть совсем одиноким.

Испуганный звонок Линде.

- Успокойся, Дженюари. В Нью-Йорке они везде. Вызови управляющего. Ты сделала ему на рождество шикарный подарок. Он договорится насчет дезинсекции.

Управляющий поблагодарил ее за врученные ему двадцать долларов, но сказал, что человек, проводящий дезинсекцию, отправился на праздники в Пуэрто-Рико и вернется лишь через десять дней.

Дэвид несколько раз выводил ее в свет. Каждый раз они вместе с другой парой или целой компанией отправлялись в "Лотерею" или в "Клуб", где оглушительная музыка не позволяла беседовать, поэтому все танцевали, обменивались улыбками и махали руками знакомым через зал. Однажды вечером он проводил Дженюари домой и отпустил такси. Мгновение они постояли перед ее подъездом. После неловкого молчания он произнес:

- Ты не хочешь хотя бы пригласить меня к себе посмотреть на тот цветок, что я подарил тебе?

- О, с ним все в порядке. Мне сказали, что весной его следует подрезать.

Ее дыхание на холоде превращалось в белый пар. Снова возникла неловкая тишина.

- Слушай, Дэвид, ты мне нравишься, - сказала Дженюари. - Честное слово. Но то, что произошло в тот вечер между нами, было ошибкой. Как говорят в кино "Давай останемся друзьями". Он улыбнулся.

- Я не собираюсь тебя насиловать. Ты тоже мне нравишься. Даже больше, чем нравишься. Я... я... в данный момент я замерзаю... нам за весь вечер не удалось поговорить.

Дженюари не понимала, почему этот вечер должен отличаться от всех остальных.

- О'кей, но моя квартира - это всего лишь одна большая комната.

В молчаливом смущении они поднялись на лифте. Она внезапно поняла, что им нечего сказать друг другу. Совершенно нечего. И по какой-то странной причине она волновалась. Открывая дверь, Дженюари принялась нервно болтать.

- У меня беспорядок. У нас с Линдой общая горничная. У нее бурная личная жизнь. Она часто приходит с синяком под глазом. Это - в тех случаях, когда все хорошо. Когда все плохо, она вообще не показывается. Линда говорит - это означает, что он ушел и она сидит дома, пьет и ждет его.