Китобой (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 25

После пятого раза гарпунёр сдался. Махнул мне рукой, приглашая на бак и я перешёл к нему по переходному мостику. Я вообще не гордый, хочет человек без свидетелей поговорить по душам, так почему бы и нет. Тем более туда мне только и можно было с мостика выходить, во всех остальных случаях, даже если в гальюн идти, нужно было будить и вызывать на мостик Бивня.

— Жохов, нет ни какой кит в этой бухта. Тут только касатки могут быть — грустно сказал мне тогда Питерсон.

— Касатка, дорогой мой, тоже кит — поучительно говорю я моему начальнику.

— Касатка да… — уныло соглашается со мной Питерсон и продолжает, не столько вопросительно, сколько сам уже зная ответ на свой вопрос — ты же не дашь мне спать?

— Ну что ты так Педер?! Я же не скотина какая, просто так человека гнобить, бесполезной хернёю заниматься заставлять, лишь бы только от задолбался? Спи конечно, если не будет китов, как раз пару часов успеешь подремать — возражаю я на несправедливый наезд.

— Понять я тебя Жохов — вздыхает Питерсон — я больше не гнобийт тебя.

— Вот! Так бы сразу! Ну ты же видишь Педер, что худой мир, лучше войны? У тебя возможностей больше конечно, но и я могу больно укусить. Не надо людей в угол загонять, они тогда в зверей превращаются. Кто в кого конечно, кто-то в крысу, а кто-то в волка, но звери всегда на людей в безнадёжной ситуации бросаются, даже зайцы, если их в ловушку загнать. Ладно, я отходчивый, забыли. Но учти, если продолжишь в том же духе, я чего-нибудь похлеще придумаю. Иди спи, больше тебя не побеспокоят — мило улыбнувшись, протянул я руку гарпунёру — мы же теперь друзья?

— Друзья… — обреченно выдавил из себя норвежец и пожал мою ладонь.

О том, что я учудил на вахте, конечно же сразу стало известно и команде и тем более начальству. На моё удивление пистон мне никто вставлять не стал, даже осуждающего взгляда я не увидел в свою сторону от старпома и капитана, очевидно им мне предъявить было нечего, ибо ничего я не нарушил. Честно сказать, был у меня соблазн в ту же ночь и кого ни будь из них на мостик дёрнуть, но здраво поразмышляв, я от этой идеи отказался. С вахты бы меня сменили в тот же момент, а на завтра я бы продолжил таскать с места на место тяжёлые гарпуны. Так что я их пока «простил», ну а дальше только от их поведения всё будет зависить… В отличии от начальства, мою победу команда оценила максимально высоко. Видимо заведённые Питерсоном на судне порядке у них восторгов не вызывали.

— Я ему говорю, какой мол нахрен фонтан?! А он мне — «не звизди, ты слепой как крот, я-то видел!». Тащи сюда Питерсона мол и варежку свою не открывай, пусть к гарпуну херачит — в красках описывает нашу вахту впередсмотрящий перед благодарными зрителями в прокуренном кубрике — Раз так сделал, второй, ну думая, поехала у Витьки крыша, на него Питерсон уже чуть не с кулаками бросается, а ему похер, морда тупая, глаза поросячьи, хлопает ими и журнал судовой в руках вертит. Говорит видел и всё! Звездуй мол к пушке и стой. И только после четвёртого раза до меня дошло! Это же надо было такое придумать! Ну Жохов, ну голова!

— А вот за тупую морду и поросячьи глаза, можно и в бубен отхватить. Фильтруй базар братуха, а то я и для тебя чего ни будь придумаю — прерываю я фантазию рассказчика. Ишь чего выдумал, свиньёй меня обозвал, собака сутулая!

— Да я же шутейно! Ты Витя не подумай, чего… — тут же идут на попетую моряк.

— Да Витька, молоток! Тебя лучше не злить — ржет боцман — ты это, если я тебя ненароком обидел, сразу мне говори, я тогда повинюсь и больше так не буду.

— Доиграешься ты Жохов… — зло и как-то обреченно вставляет свои пять копеек Ашуров. Когда он понял, что сломать меня у Питерсона не получилось и теперь именно ему придётся до конца рейса ишачить в качестве обслуживающего персонала, характер у него окончательно испортился. Он единственный не рад за меня, и я его понимаю.

— Ты Толик всё уже убрал? Полы помыл? Ты бы шёл делами заниматься, а то тебе ататашки Питерсон выпишет и сладкого лишит — я вызывающе уставился на марсового. Совсем охамел Толик, делает меня виноватым в своих бедах. Так-то мне на него глубоко плевать, но он и мой подчинённый тоже, ведь в иерархии гарпунной команды я стою на втором месте после Питерсона, а этот малахольный мне хамить вздумал! Мои слова команда встретила дружным хохотом, а Ашуров покраснев, пулей выскочил из кубрика.

Чтобы в Норвегии стать учеником гарпунера, необходимо предъявить диплом старпома (!!!), документ о прохождении курса стрельбы на военном судне и внести в кассу Союза гарпунеров три тысячи крон! После допуска к работе, ученик, которому уже зачастую под сорок, два года в трюме изготовляет чекели, делает сплесни, укладывает троса в тросовый ящик, еще год обслуживает амортизаторы, смазывает пружины, заменяет сработавшиеся, потом два года изучает пушку, довольно примитивную, после этого два года изучает повадки китов. К пушке ученика допускают опять же, с разрешения Союза гарпунеров. Шеф-гарпунер позволяет ему сделать десять контрольных выстрелов, при этом сам выбирает цели. Если хоть один выстрел неудачен, испытание переносится на следующий промысловый сезон! Всё это рассказал мне Питерсон, когда мы с ним вдвоём чистили пушку. Гарпунёром он стал только через сем лет после того как его приняли в ученики, сдав «экзамен» только со второго раза. Он оказывается вообще капитана был на норвежском краболове, до того, как китобоем стать! Выглядит он довольно молодо, а так-то мужику уже за пятьдесят.

— Девять выстрелов я сделал и все попал! А десятый раз мне в берардиуса стрелять пришлось — эмоционально рассказывает мне Питерсон, проверяя уровень масла в системе отката — он чуть больше касатки, а на море шторм был. С пятидесяти метров стрелять! Так-то я попасть по нему, но только вскользь гарпун проходить, все это видеть, но экзамен не принять! Кит на лине не быть, экзамен не принять!

— Жёстко — соглашаюсь я с возмущением норвежца. Я вообще понять не могу, толи они тупые, толи мы такие способные, но семь лет ходить в учениках, чтобы просто стрелять из примитивной пушки с расстояния в тридцать метров, но огромным китам, это как-то прибор!

Вообще, после нашего противостояния Питерсон как-то сразу переменился, как будто совсем другой человек! Рассказывает мне истории из своей жизни, работает со мной вместе почти на ровне и терпеливо объясняет нюансы работы гарпунера. Ну а я пока не «быкую», и всё внимательно слушаю. Нужно сделать так, чтобы никто меня не смог за «жабры» больше взять, а для этого нужно не давать больше повода. Нужно учиться, я даже несмотря на усталость после рабочего дня, стараюсь зубрить наставления по штурманскому делу, а ну как меня «реабилитируют» и (не дай бог конечно) обратно в штурманы засунут? Вот я и слушаю Питерсона, хотя до сих пор ловлю себя на том, что смотрю на него с жутким желанием засадить по морде.

Сегодня «Энтузиаст» выходит в море, и что бы не идти к базе с «пустыми руками» мы пойдём на охоту. Добыть китов нужно не только, чтобы что-то притащить к «Алеуту», но и для того, чтобы пристать к нему в штормовом море, если погода подкачает. Вот такие сейчас штормовые кранцы в ходу. Кит будет служить буфером между судами сколько нужно, хоть пару дней, хоть пять, после чего его отправят на переработку, но тут тоже есть свой «прикол». Провисев в море несколько дней, мёртвый кит годен только на переработку в муку. Мясо его уже не годно для употребления в пищу людьми, зато на корм для животных — вполне. Вот такое сейчас «рациональное» использование даров моря. Кашалотов то и так не едят, его мясо не годиться в пищу, оно обладает сильным, не очень приятным запахом, а вот других китов есть вполне можно, для чего на плавбазе и установлен консервный завод. Жутко и неприятно, но поделать с этим сейчас ничего нельзя, тем более и меня сейчас готовят в качестве охотника на морских гигантов.

«Энтузиаст» вышел в море как-то буднично, без всякого торжества. Просто подняли якоря и дали ход, выходя из надоевшей всем обледенелой бухты. На небе низкие, темные облака, предвещающие нам снег, холодный ветер свистит в оснастке судна, а из огромной, трубы вырывается черный дым, накрывая фок-мачту и бочку на ней. Скоро мы повернём и тогда марсовому будет полегче, ветер перемениться, но пока ему приходиться терпеть. Мостик забит народом, на нем сейчас семь человек. Тут же стою и я с Питерсоном. Все на поиск китов! Место гарпунёра и его помощника во время поиска на самой высокой точке корабельной надстройки, а это как раз ходовой мостик, выше нас только марсовый, который сидит в своей бочке и вертит головой как пилот истребителя пытаясь «нащупать» цель. Питерсон, капитан, марсовый, старпом и вахтенный помощник вооружены биноклями, ну а остальные ищут «фонтаны» без них.