Фантастический цикл романов "Викинг". Компиляция. Книги 1-9" (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 526

И они все, даже мелкие детеныши с карими глазами оленят, верили мне. Верили, что я сумею сделать то, с чем не мог справиться мой предшественник.

Я не позволю им стать едой широколицых. Я уберегу их, ведь я унаследовал от отца моей матери не только светлую кожу, но и многое другое. И пусть мне никогда не сравниться с широколицыми силой, но прятаться, охотиться и убивать я умею не хуже, чем они. А еще у меня есть мой Волк…

– Мы его нашли, – радостно сообщил Вильд.

– Он нашел! – уточнил Ануд.

Не зря Заря говорила, что у брата чутье волчье. Мои варяжата отыскали-таки предсказанную мной брешь во вражеской обороне.

– Всё, как ты и говорил. Тропки в одно место сходятся, а по ним шастают эти. Туда с грузом, обратно – налегке. Близко мы не подходили, чтоб не спугнуть, но оно точно там.

– Молодцы! – похвалил я. – При дележке по лишней доле – вам.

– Да мы не для того, ярл… – смутились оба.

– А я – для того. Вильд, к отцу сходи. Ничего не говори, только что я зову и что разговор будет тайным.

Это у меня с конфиденциальностью строго, а у Трувора не личный шатер, а проходной двор какой-то. Опять-таки не знаю, несколько он проникнется моей идеей. Может и отказать. Заявить, что не позволит снова испортить праздник. И это будет нехорошо. Мы, скорее всего, и сами справимся, но крови точно будет больше, а добычи, той, которая, как я надеялся, поможет вскрыть оборону противника, меньше.

– А ты, Ануд, двигай к Руаду. Его тоже ко мне. И тоже не объясняй ничего. Скажи: важное дело.

К моему удивлению, Трувор появился раньше Ольбардова воеводы.

– Зачем звал? – проворчал он вместо «здрасте».

– Сядь, – предложил я, подсовывая ему свернутый в рулон войлок. – Сейчас Руад подойдет, всё расскажу.

И я рассказал.

– Да уж, Волк! Опять ты нам праздник рушишь! – буркнул Трувор, выслушав мое предложение.

– Эй, князь! Ты это о чем сейчас? – удивился Руад. – Сам же всегда говорил, что Перуну бой краше любых игрищ!

– Говорил, – не стал спорить Трувор. – Но если бы всё сразу…

– Не выйдет, – сказал я.

– Не выйдет, – согласился Трувор. – Но праздник…

Достал.

– Ты со мной или нет?

– Ясно, что с тобой. Чтоб я такое веселье пропустил! – Варяг привычным движением огладил подсиненные к празднику усы. – Сам пойду и еще десяток возьму.

– Только десяток? – уточнил я.

– Остальные пусть пляшут, – ответил Трувор. – Не то эти, в крепости, могут нехорошее подумать. И половчанам – ни слова. Они же тоже Сварогу кланяются, пусть Волоха и повыше ставят. И Рюрику – не надо. С ним тоже сварожичей немало. Могут обидеться.

– А так – не обидятся? – уколол я.

– А и пусть! – ухмыльнулся изборский князь. – На ободранного кабана шкуру обратно не натянешь.

Глава 48

Праздник, праздник!

Говорят, в такую ночь Грань между мирами истончается, и духи с нежитью с той стороны активно просачиваются в наш мир. А всякие колдуны да ведьмы, те вообще могут по той стороне, как куры по двору, гулять.

Стенульф, учитель берсерков, рассказывал, что храбрый и любознательный человек в эту ночь может к костру и кого-нибудь потолковее пригласить. Аса или вана. Или альва какого-нибудь суперразумного, который языку зверей и птиц выучит, к примеру. Ну или черного альва-цверга, которые, говорят, большие спецы по всяческим кладам.

Ну а народ попроще искренне полагает, что в эту летнюю ночь боги склонны куда более охотно внимать их просьбам, а действие обычных законов не то чтобы прекращается, но здорово ослабевает. Поэтому можно и чужую жену под кустиками уестествить, и давнему врагу люлей накидать. А потом через костры попрыгать, в водичку прикорм для русалок-водяных покидать – и ладушки. Всё прощено.

А еще можно по папоротникам пошарить и волшебный цветок поискать. Только непременно голышом, иначе не покажется. И говорят, находил кто-то. Ну как кто-то… Одна девушка сказала, что у ее дядюшки была тетушка, так у этой тетушки прапрадед был лично знаком с тем, у кого в соседней деревне жил дедушка, который собственными глазами видел того, кто видел того, кто этот цветок нашел и жил потом припеваючи. Ну, или типа того. Хотя мне почему-то было легче в лешего или цверга поверить, чем в магическое цветение сего дальнего предка голосеменных.

Ну да, мы, викинги, такие: нам для поиска кладов волшебная ботаника ни к чему. У нас другие инструменты.

Впрочем, на этот раз мы эти инструменты старательно попрятали под плащами. И лица – тоже. Зимние плащи с длинными трубообразными капюшонами подходили для этого как нельзя лучше.

Как я и надеялся, в волшебную ночь врата Смоленска приотворились. Немного. И из врат этих потянулась к лесу вереница истинно верующих… извращенцев.

Разумеется, это произошло только после того, как десятка два разведчиков, спущенных со смоленской стены, наитщательнейшим образом проверили окрестности и убедились, что осаждающие тоже оставили посты и полностью отдались религиозным действам согласно конфессиям и пристрастиям.

Нас вражеская разведка не обнаружила. По очень простой причине: мы были от Смоленска далеко.

А вот от заветного места – близко. Сидели тихонько и ждали, когда по тайным тропам потянутся к культовой точке добрые прихожане.

А когда потянулись, то к ним подтянулись уже и мы. И не все разом, а небольшими порциями человек по семь-восемь, стараясь особо не выделяться в общем потоке паломников.

Нашу группку возглавляли мы с Зарёй. Она настояла, что тоже будет участвовать. Я позволил себя уговорить.

И мы едва не спалились.

Вошли себе тихонечко внутрь, по сторонам не зыркая, а глядя исключительно вперед…

И наткнулись на проверяющих – или выбирающих: двух мордатых жрецов из младшей группы жреческого «сада». Мордачи сортировали прихожан и развлекались тем, что скидывали с оных капюшоны, а иных, в основном женщин, судя по вспискиванию, хватали за интересные места. А кое-кому даже помечали одежку какой-то цветной гадостью.

Вернее, хватал и помечал один, а второй предлагал испить из тазика.

Испить никто не отказывался. Видимо, порядок был всем знаком и привычен.

За спинами мордатых маячили их друганы. Двое с факелами на длинных ручках, двое с дубинками, усиленными, насколько я разглядел, звериными зубами.

А тут мы с Зарей.

Мордатый с кистью тут же протянул лапу:

– Погоди, красава!

Заря увернулась, но мордатый, сука, ухитрился сдернуть с нее капюшон и радостно загоготал:

– А и впрямь красна! – И полез пятерней, но тут уж я вклинился и пресек поползновение со всей возможной деликатностью.

Мордатый загоготал еще громче. Ну натуральный свиномордый хряк! И попытался стащить капюшон уже с меня, решив, видимо, что я не друг, а подружка. Рост у нас с Зарей почти одинаковый, а телосложение под плащом не особо разглядишь даже при факельном освещении. Я сунул ему локтем в бок. Аккуратно, но сильно.

Свиномордый хрюкнул и враз покривел и рыльцем и осанкой.

И обиделся: замахал ручкой дружбанам, которые с дубинками. Те сделали грозные лица и выдвинулись вперед, блокируя нам путь.

Но тут вмешался другой мордатый, который с тазиком, что-то сказал приятелю – и свиномордый сразу успокоился. И снова заулыбался. На редкость паскудно. А потом лихо мазнул кистью по моему плащу, а затем попытался проделать то же самое с шелковым платочком Зари, но та успела увернуться. А вот свиномордый нет. И опять получил локтем в ребра.

– Я вас запомню, телочки! – просипел паскудник.

– А я тебя, телок! – засмеялась Заря и попыталась прошмыгнуть мимо контролеров, но те снова решительно заступили дорогу.

– Испей, женщина! – Подскочивший свиномордый сунул ей не тазик, как прочим, а большую глиняную кружку.

Вернее, собрался сунуть. Но я аккуратненько подбил ему ножку.

Чтобы удержать равновесие, жрец взмахнул руками, выплеснув содержимое кружки в мохнатую рожу кореша с дубиной. Пока тот обтекал, Заря уже шмыгнула в толпу, а я цапнул тазик у второго жреца, пискнув сиплым голосочком волка, соблазняющего козлят: