История рыжего демона - Желязны Роджер - Страница 47

Ревнители традиций и на дух не принимали эти модные тенденции. Все ожидали, что Прекрасный Принц заберется на Стеклянную Гору верхом на коне. Поколения иллюстраторов (некоторые из которых утверждали, будто их вдохновляли потусторонние силы) изображали карабкавшихся по стеклянному склону лошадей с Прекрасными Принцами в седле. Правда заключается в том, как не уставали указывать критики замшелых традиций, что лошадь, даже если ей и удалось бы добраться до вершины, достигнет ее изможденной духовно и физически. Но, несмотря на это, идея подъема на козлах тоже никому не нравилась.

Принц в этом отношении ничуть не отличался от других.

– Вы, наверно, шутите? – спросил он, когда ему предложили в качестве транспортного средства козла. – Ни за что!

– В таком случае, – заверили его, – вам придется приобрести кошки и карабкаться на гору самому.

– Я? В кошках? – к этим вообще-то весьма полезным приспособлениям он (как и многие другие) относился с суеверным ужасом.

– Но это профессиональное оборудование для скалолазания.

– Нет уж, благодарю покорно. Вам не удастся напялить на меня эти штуковины.

– Но без них вам ни за что не взобраться на вершину. Сами понимаете, склон ведь стеклянный. Скользкий.

Подобно многим молодым людям той поры Принц с предубеждением относился и к кошкам, и к козлам. Все же ему – пусть и со вздохом – пришлось выбрать из двух зол меньшее.

– Ладно, пусть будет по-вашему. Седлайте мне козла.

Не всякому козлу дано взобраться на Стеклянную Гору. Это должен понимать каждый, кто полагает, будто для того, чтобы завоевать принцессу, достаточно одного козла. Козел, конечно, необходим, однако в конце концов, достигнув вершины, вам скорее всего захочется сменить козла на коня: ведь когда с вас будут писать портрет победителя, смотреться вы будете гораздо солиднее верхом на коне. Впрочем, и это можно устроить.

Короче, очень скоро Принц скакал вверх по склону верхом на козле – до тех пор, пока не оказался перед воротами волшебного замка, башни которого вздымались к самым небесам. Прямо перед собой он увидел лестницу. Он понял, что попал в нужное место, когда прочитал объявление на куске картона, повешенного на железную стойку. Оно гласило:

ВЫ ПРИБЫЛИ В ВОЛШЕБНЫЙ ЗАМОК.

СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА В ПЕРВЫХ ПОКОЯХ СПРАВА ОТ ВЕРХНЕЙ ЛЕСТНИЧНОЙ ПЛОЩАДКИ.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Дрожа от возбуждения, Прекрасный Принц совершил последнее восхождение на бастион, вплавь одолел ров с ледяной водой, а затем, промокший насквозь, спустился по галерее и через проходы в башне, и, наконец, через покои, в которых храпели заколдованные слуги – к лестнице с болезненно изломанными маршами, а с нее – к покоям принцессы.

Он отворил дверь и сделал два шага в комнату. В центре ее стояла кровать с балдахином на четырех столбах. На ней лежала с закрытыми глазами самая прекрасная женщина, какую ему только доводилось видеть. Та самая, в чей миниатюрный портрет он влюбился. Впрочем, во плоти она выглядела несравненно прекраснее своего живописного изображения.

Глава 8

Глазам даже больно было видеть ее красоту. Но драконьи глаза Прекрасного Принца видели и еще кое-что. Они разглядели умысел Аззи и поняли затеянный им подвох. Драконьи глаза видели, что его, Прекрасного Принца, лицо принадлежало раньше коварному совратителю. Что сделает она, увидев такое лицо? Драконьи глаза видели здесь угрозу катастрофы. Однако Принц отмахнулся от предостережения и склонился над принцессой.

Вот он, тот самый момент, ради которого Аззи трудился столько времени. Поцелуй! Смертельный поцелуй!

Аззи заранее положил на тумбочку, в пределах досягаемости руки Скарлет, отравленный кинжал. Вот что схватит Спящая Красавица, стоит ей открыть глаза и понять, кто ее поцеловал: ненавистный совратитель!

Спрятавшись за шторой, Аззи обратился к невидимым зрителям, на глазах у которых разворачивалась эта драма.

– Дамы и господа! Леди и джентльмены! Порождения Света и Тьмы, друзья мои демоны, соперники мои ангелы! Позвольте представить вам финал древнейшей, нравоучительной драмы о Прекрасном Принце и принцессе Скарлет. Итак, пробуждающий поцелуй и его последствия!

Еще не стихло эхо этих слов, а Прекрасный Принц со своими драконьими глазами уже ясно видел весь замысел Аззи с начала и до конца.

– Ага, – пробормотал Принц. – Теперь мне ясно, что я ничто, почти случайный набор разрозненных частей, и что мой так называемый дядюшка Аззи при всей своей обходительности – коварный демон, который, собирая меня из разрозненных кусков, дал мне лицо совратителя Скарлет, дабы она убила меня тотчас, как я ее разбужу.

– Что ж, чему быть, того не миновать. Убей же меня, прекрасная принцесса, если это тебя утешит. И хотя я всего лишь ничтожество, собранное из кусков и оживленное коварным врагом, сердце у меня в груди бьется настоящее, и я одно лишь скажу тебе, прекрасная принцесса: поступай со мной так, как тебе будет угодно!

Скарлет ощутила прикосновение мужских губ. Глаза ее отворились, но сначала она не увидела ничего: слишком уж близко к ней находилось лицо поцеловавшего ее мужчины. Поэтому первой мыслью ее стало: что за счастье, когда тебя будят вот так!

А потом она разглядела его лицо. То самое лицо! О боги! Она сразу же узнала его. Лицо человека, который соблазнил ее и бросил.

Глаза ее расширились. Та ее рука, что была светлее, прижалась к груди – ни дать, ни взять, одна из потерявшихся голубок богини Геры. Он! Это точно он! Вторая, темная рука ее нащупала какой-то предмет, лежавший на тумбочке – рукоять кинжала. Пальцы ее сомкнулись на рукояти. Она подняла кинжал и…

Эту сцену Аззи прорабатывал с особой старательностью. Он знал, что кинжал скользнет в ее руку словно сам собой. Зрители, невидимые, но тем не менее присутствующие, затаили дыхание. Сейчас судейская коллегия Турнира увидит, как Скарлет отведет руку назад и вонзит острие кинжала в беззащитную спину Принца – прямо в его сердце! И тогда, пока Прекрасный Принц будет испускать дух на полу спальни, на сцену выйдет сам Аззи.

– Увы, моя маленькая принцесса, – скажет он (эту речь он репетировал долго-долго). – Ты убила единственного мужчину, которого могла бы полюбить. Мужчину, которому было предначертано стать твоим спасителем!

После таких слов, как казалось Аззи, идеальным завершением спектакля стало бы самоубийство принцессы Скарлет, которая тем самым обрекла бы себя на вечные муки в Бездне – желательно, в одной из самых глубоких ям. Он подумывал даже о том, не оживить ли Принца на время, достаточное для того, чтобы он полюбовался на смерть Скарлет, дабы это подвигло его на такие проклятия и богохульства, что их хватило бы на такую же участь в Бездне. Отличный финал для тех, кто любит, чтобы над «i» были расставлены все точки до одной.

Именно в таком исходе Аззи не сомневался, когда вышел из-за гардины и предстал перед принцессой Скарлет.

– Небеса, – возгласил он с подчеркнутой иронией, – всегда изыщут способ погубить своей любовью твое счастье. Однако же, ни мир тебе нынче не друг, и ни мирской закон.

После довольно долго спорили, почему именно столь тщательно проработанный план Аззи не сработал. Сам Аззи не сомневался в том, что кинжал в силу взаимности просто обязан был оказаться в руке у Скарлет, вслед за чем вонзиться в беззащитную спину юного Принца. Однако жизнь с ее здравой склонностью к неопределенности решила по-другому.

Аззи не принял в расчет глаз Скарлет. При том, что в отличие от драконьих глаз Принца они не обладали способностью видеть истину, они ясно распознавали искусственность и тривиальность, и именно это она увидела, оценивая текущую сцену: себя, Прекрасного Принца и отравленный кинжал. Глаза художника мгновенно оценили всю искусственность этой сцены – тому, кто привык писать с натуры, это никак не могло понравиться. Из чисто художественных принципов она отказалась вонзать кинжал, а чуть позже и чувства ее начали вторить ее эстетическим суждениям.