Антидемон. Дилогия (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 60

От первоначальной идеи о том, что Эйсон из тех выросших детей дикого племени, что таскает их с детства на портальную охоту, он уже давно отказался. Не сочеталась такая история с невероятной образованностью нанимателя! Подумать только, он смог удивить своего отца, опытного артефактора, новыми рецептами артефактов, неизвестных никому в королевстве! Такое невозможно узнать, занимаясь с дикарями убийством монстров. Да и пообщавшись с членами семьи Эйсона, он не заметил никаких признаков того, что парня усыновили недавно, – все говорило о том, что он в этой семье всю свою жизнь и находится. Какие тут версии о диких племенах!

И старый маг ясно видел, что его хозяин еще не раз удивит его – он явно знал очень много не только об артефактах! Словно лучшие специалисты королевства во многих сферах начали им заниматься, начиная с колыбели. И это не было красивым слогом – Аркош слышал истории, как тайные общества наемных убийц с младенчества готовят своих детей, раскачивая младенцев в колыбелях, чтобы научить их группироваться. Но в таком клане могли обучить ловкости и убивать, но не множеству других секретов, которые явно сокрыты в голове парня!

Рассматривал старый маг и такой вариант: Эйсон – наследный принц, для обучения которого собрали специалистов во многих сферах, в том числе и из тайных обществ наемных убийц, а его «отец» и «сестра» просто играют роли его родственников. Но это никак не мог быть действующий король этого королевства – у него было два сына и три дочери, и вот зачем прятать еще одного потенциального наследника при таком благоприятном раскладе в глухой провинции?

Пробовал Аркош примерить и версию, что имеет дело с наследным принцем одного из соседних больших королевств, которого невероятно тщательно готовили в наследники. И единственной причиной, по которой он оказался в провинции, могла быть та, что отца свергли его враги, и парень сейчас находится в бегах. Вынужден покинуть свое королевство, и прячется в этом. Пролежав много лет в параличе, Аркош был лишен возможности собирать новости о политике, поэтому понятия не имел, был ли недавно где‑то такой переворот. Но они двигались к столице, это лучшее место, чтобы узнавать новости, и он уже предвкушал, как использует все информационные возможности столицы, чтобы попытаться выяснить, верна ли его догадка!

Хотя он уже чувствовал, что и эта версия с треском провалится. Вот как кто‑то мог подобрать простоватую Эрли на такую сложную роль – обычная же совершенно девчушка! А если Горус должен присматривать за принцем, то почему сидит по двенадцать часов в день над артефактами, пока Эйсон шляется абсолютно везде, где хочет, рискуя жизнью? И зачем Эйсону сообщать через него, Аркоша, своему «отцу», как делать более дорогие артефакты? От всего этого ум у старого мага заходил за разум, и мозги начинали кипеть.

Одно хорошо – он был стариком, у которого снова проснулось желание жить. Фактически неожиданный интерес Эйсона к его персоне подарил ему второй шанс, возродил, как легендарную птицу Феникс, из пепла, в который он почти обратился, нетерпеливо дожидаясь смерти. Аркош понятия не имел, удастся ли ему разгадать однажды тайны, связанные с Эйсоном, но вот что последние годы его жизни будут проходить интересно, он осознавал совершенно четко!

Эйсон, степь 

Связанный клятвой вор теперь был разговорчив и указывал нам дорогу. Скакуны хорошо успели отдохнуть за четыре часа стоянки и бежали быстро. Я рассчитывал, что конь, на котором ускакал бандит, устал, и я смогу его догнать по дороге к воровскому лагерю. Воры явно не были частью каравана, значит, им пришлось к нему добираться издалека. Надеялся я и на то, что мои скакуны окажутся более выносливыми – даже если ворам и достается хорошая лошадь, они обычно ее продают, чтобы потакать своим желаниям. Выпивка, бордели, карточные игры – при таком образе жизни денег всегда не хватает.

Пленник не обманул, и вскоре я услышал топот копыт впереди. Мы двигались правильным маршрутом и явно нагоняли его напарника!

Дальнейшее было неизбежно – ускакать от нас второй вор мог бы, если бы у него был скакун из личной конюшни какого‑нибудь короля или герцога. Эти способны на многое, даже если сильно устали, настолько придирчиво в их разведении занимаются скрещиванием. Но воры крайне редко разъезжают на таких конях, и несмотря на то, что он погоню услышал и всячески пришпоривал своего уставшего скакуна, наши отдохнувшие лошади уверенно сокращали дистанцию.

Когда расстояние сократилось до двадцати метров, я крикнул, приказывая остановиться. Вор сделал вид, что меня не услышал. Пожав плечами, я запустил воздушное копье, целя в его правое плечо. Секундой позже последовал крик боли, и он кубарем скатился с седла в траву. Измученная лошадь почти сразу же остановилась.

Я спешился, подъехав к нему, и рывком поднял истекавшего кровью нового пленника на ноги. Он явно был старше забравшегося в фургон пацана, и до этого у меня были планы подчинить его себе. Я не имел ничего против воров, учитывая ситуацию. Нарушать закон нехорошо, но что это на фоне грядущей войны, в которой демоны планируют поработить человечество! Так что мне понадобятся контакты и свои люди в воровском мире – чем больше, тем лучше. Но взглянув в лицо пленника при свете звезд, я скривился – белки его глаз были белесо‑прозрачными, а лицо покрыто специфическими фиолетовыми прожилками. Наркоман, да еще и в запущенной стадии! Эти способны на все, они уже и не совсем люди. У меня аж холодок пробежал по коже, когда я представил, что такая тварь могла бы забраться в наш фургон, сложись все иначе. Тут бы воровством дело не ограничилось, нам и вправду всем бы горло перерезали, а Эрли бы еще и изнасиловали перед этим. Знаю я этот портальный наркотик, его еще называют северным, он вызывает не только привыкание, но и какую‑то звериную страсть к женщинам. В худшем смысле этого слова. Демоны охотно снабжали этим наркотиком солдат в своей армии, получая в ответ безропотную покорность и готовность участвовать в любых зверствах. И еще не факт, кто был более ужасен в совершении этих зверств – чужеродные людям демоны или люди, подсевшие на северный наркотик!

Ни на секунду не задумываясь о том, что делать дальше, достал нож и перерезал горло мужику. И тем самым, совершенно однозначно, спас немало жизней мирных граждан в будущем!

Быстро обыскал труп. Кинжал с пояса перекочевал ко мне, как и метательный нож, что я обнаружил в сапоге. И кошелек, хотя и не такой пухлый, как мог бы, я тоже без внимания не оставил.

Мой пленник никак на убийство не отреагировал: понимал, что его жизнь вне опасности, клятва – дело серьезное, а на своего напарника ему, по‑видимому, было плевать. Заметил, что освободившаяся от седока лошадь нагружена тяжелыми сумками – еще одна причина того, что мы легко догнали ее владельца. Привязал трофейную кобылку к седлу лошади пленника за поводья, и мы продолжили путь. Двигались медленнее, нужды в спешке я больше не видел: новая лошадь была теперь без седока, и, думаю, даже отдыхала по дороге.

Когда из‑за набежавших облаков выглянула луна, подъехал поближе к пленнику и всмотрелся в его лицо. Да, в фургоне не заметил, было слишком темно для этого, а теперь стало видно – он тоже подсел на портальный наркотик. Стадия ранняя, но пути назад у него нет – не получит очередную дозу, издохнет в страшных мучениях. Знал бы, что он наркоман, не давал бы ему клятву сохранить жизнь – заставил бы указать место лагеря пытками, а потом пустил в расход. И то, и другое не заняло бы много времени.

Данная вором клятва показать лагерь не означала, что он должен рассказать хоть что‑то о нем, поэтому я даже и вопросов таких не задавал. Приедем на место, там и разберемся.

Минут через двадцать пленник заерзал, а потом впервые заговорил по своей инициативе:

– Лагерь вон в той ложбине! Отпусти меня!

Присмотревшись, я увидел дрожание воздуха над ложбиной. Костер воры замаскировали, но в холодной пустыне лагерь может выдать и тепло.