"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 422

Два ларца, оклеенных пластинками из пожелтевшей слоновой кости, крышки которых украшали выложенные самоцветами кресты, сами по себе представляли немалую ценность, но как я их ни осматривал, механизма запора – не обнаружил.

– Шкатулка с секретом, ― пробормотал я, нажимая поочередно на каждый камушек.

Вскоре раздался звук щелкнувшей пружины, и крышка сместилась немного вправо. Внутри лежал мизинец пальца человека, отлитый из свинца. Вернее, свинцовым был лишь футляр, так как, рассматривая предмет пристальнее, я обнаружил едва заметную щель. Во втором ларчике, открывшемся аналогично первому, лежал кривоватый гвоздь, обернутый в золотую фольгу и кусок льняной ткани. Видимо, это и были те реликвии, которые желал заполучить Ермоген. Оставив шкатулки в покое, я обратился к экипажу.

– Свои доли от добычи все получат в Самолве. А сейчас мы обязаны воздать последние почести нашим погибшим.

Вечером на острове Кихну, выбрав место на возвышенности, мы похоронили трех новгородцев в братской могиле. Погибших поминали невдалеке от холма, расположившись на песке уютной бухты. Агап рассказал о каждом из почивших ушкуйников, сожалея, что совсем молодые ребята не успели обзавестись семьями и продлить свой род. Но потом вдруг поведал несколько смешных историй, и вечернюю тишину нарушил дружный хохот. Славяне радовались. Веселье символизировало победу жизни, противопоставляло торжество мира живых над миром умерших. В этом и заключалась суть тризны.

– Вот, помню, Славка очень яблоки любил. Так я ему поясок потуже затянул. Как там, ― Агап показал пальцем в небо, ― яблоки раздавать будут, так он их за пазуху и положит. Не вывалятся.

– А я Балде топор его положил, ― сказал Игнат, ― помните, как он хворост рубил, да клинушек не проверил?

– Да уж, ― рассмеялся Сулев, ― я тогда, бать, еле от того топора увернулся. Стоит Балда с топорищем и понять ничего не может, как это так произошло?

– Теперь не слетит. Клинушек там железный.

Страва[85] по погибшим закончилась к закату. Выставив караульного, мы со Снорькой залезли на корабль и стали допрашивать пленных датчан. Сделано это было умышленно. Посаженные на цепь пленники решили, что пробил их последний час и вскоре их поведут на тризну, где и убьют. Вопрос меня интересовал только один, и связан он был с количеством груза, перевозимого венецианцем. Если караван разделился, то где же сундуки с двенадцати телег? И ответ на мой вопрос я получил сразу же, когда Стурлассон поднес острие ножа к глазу пленника.

– Конечно, я бы позлорадствовал и мог бы сказать, что то, что вы ищете, кануло в воду на моем «Ястребе», но это не так. Все заранее сгрузили в Риге, ― отвечал Ларс склонившемуся над ним Снорри. ― Что, опоздали? Луиджи и Марино должны были встретить в устье Пероны, и вас обязательно найдут.

– Пусть найдут, жду не дождусь, – рассмеялся Снорри. ― А по поводу опаздали… Да, опоздали. Но тебе от этого легче не будет. Смерть вас ожидает лютая, так что молитесь.

– А ты меня не пугай.

– Да я и не пугаю, ― спокойно произнес свей. ― Вас занесут в море, привяжут к ногам по два больших камня и оставят ждать прилива. Хотя, если кому-нибудь из вас есть что поведать мне интересного, то…

– Ничего интересного я сказать не смогу, ― перебил Стурлассона Ларс, ― пусть будет так, как вы задумали. Но перед смертью пообещай мне, что если тебе повстречается мой брат, Трюггви, то ты расскажешь ему, как я умер.

Я поднес фонарь к лицу Ларса, но никакого физического сходства с нашим Трюггви не обнаружил. Однако что-то внутри екнуло. Имя хоть и распространенное, но иногда, бывает так, что какая-то сила не дает повернуть в сторону, хотя именно туда тебе нужно. И через мгновенье в том месте, куда ты направлялся, случается какое-нибудь несчастье. А вдруг действительно они родственники?

– Снорри, как думаешь, Ларс человек слова?

– Безусловно. Захотел ― дал, передумал ― обратно взял.

– Думаю, от их смерти семьям погибших легче не станет. Пусть пообещает вместе со своим товарищем, что не сбегут и не причинят нам вреда.

Пленники немного посовещались между собой и клятвенно заверили в своей лояльности. Вот только свободу им никто не дал. Передвигаться по палубе они могли лишь настолько, насколько позволяла цепочка, продетая через рым и закрепленная на ногах пленников. Во всем остальном новоявленные пассажиры были вольны в своих решениях. По крайней мере, пока обсуждался вопрос выкупа.

С рассветом «Марта» отчалила от острова и взяла курс домой. Двигались уже по изведанному маршруту, в шторм мы больше не попадали и запоминающихся событий, к счастью, не случилось. Если не считать задержки на реке Нарова, то все прошло в штатном режиме. Время же мы потеряли, когда помогали норвежским купцам пройти волок. В эти давние времена взаимовыручка у моряков еще не являлась пустым звуком. Старшим у повстречавшихся коммерсантов был Антон из Бергена. Он, вместе со своими компаньонами, шел в Псков, пытаясь наладить поставку специй в обмен на цветные металлы. Кто-то проговорился, что город наводнен обилием восточного товара, а так как формула «покупай на слухах, продавай на фактах» имеет хождение не одно столетие, то немудрено столь скорое появление всевозможных авантюристов от торговли. Скандинавские коммерсанты упорно искали пути на рынки Востока, в обход средиземноморских конкурентов, но монгольское нашествие пресекло все их попытки. Южные земли Руси утратили свою привлекательность, так как не были в состоянии обеспечивать безопасность торговых маршрутов. Гардарика, как перевалочная база, навсегда потеряла свое геополитическое значение. Наступал расцвет Венеции и Генуи, пожинавших плоды тщательно продуманной политики. Спасти положение дел могли лишь новые торговые пути из Китая и Индии, а пока все шло своим чередом. Так мы и добрались вместе до Самолвы, где норвежцы пробыли три дня, затеяв ремонт корабля. По моей рекомендации, уже на лошадях Антон с компаньонами прогулялись до конечной точки своего путешествия и вернулись обратно, грозясь серьезно разобраться с источником информации. Видя такое положение вещей, грех было не нажиться. Самолвинцы позволили купцам загрузиться коврами, мягкими игрушками, импортным бархатом, немного пряностями, вином и отбыть восвояси, оставив весь свой груз меди. Отдавая товар оптом, норвежцы только посетовали, что составить конкуренцию Миленко на рынке специй они не в состоянии. Якобы это была последняя надежда. Ну, так это извечная тема в стенаниях промеж торговцев. Плодить же новых поставщиков, в результате чего будут снижены цены, было не выгодно уже мне. Я лишь только удивился, насколько на слуху в северных странах торговая марка с тремя слонами, да посочувствовал отсутствием перспектив. Тем не менее цены на товары в Самолве не задирали, а если учесть сэкономленное время на логистике, то купцы могли рассчитывать на неплохую прибыль как сейчас, так и впредь. В общем, все остались довольны, и когда норвежцы уходили, я рассказал Антону, что знающие люди все чаще обращают свой взор на Смоленск.

Через пять дней после нашего возвращения в Самолву прискакал Гюнтер. Его поездка к Ильменю вышла удачной. Вот только вместо встречи с Андреем Ярославовичем и его братом Александром, пришлось вести переговоры с одним из ближних бояр великого князя.

– Чистое совпадение интересов, Лексей, – рассказывал мне Гюнтер, – если б я не проявил инициативу, ища встречи, то зимой от Самолвы не осталось бы камня на камне.

– И поэтому в качестве эскорта ты прихватил Свиртила с его литвинами?

– Да. Признаюсь, это произвело впечатление на некоторые горячие головы. Но Ярослав не планирует активных действий против Ливонии. Так мне боярин Вистяк сказал.

– Подожди. А как же Псков? Как же поход на Дерпт?

– Про это ни слова. Я сам предложил пощипать епископа, как мы и договаривались, но Ярослав видит угрозу только со стороны свеев, считая, что Орден вроде как высокий вал между ними и Русью. Либо он что-то знает больше, чем мы, либо заблуждается. И еще, в окружении бояр я заметил двух кочевников, очень похожих на Пин Янга. Я с ними, как твой китаец учил, поздоровался. Ты бы видел их рожи! – Гюнтер скорчил физиономию, растянув указательными пальцами кожу у глаз, делая их узкими. – В итоге вот такие дела. Этот год проживем без войны.