"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 346

– Что там Алексий делает? Почему не подаёт сигнал? – расспрашивал монах Снорьку.

– Не мешай, святой отец. Сам не знаю.

– Снорри, он дал отмашку! – Монах дёрнул Снорьку за руку, и от неожиданности свей выстрелил.

Наблюдавшие за Снорри воины, увидя, что выстрел сделан, высыпали из леса, побежав к домам. Сопротивления практически не было, бой закончился в минуты. Раненые кнехты выли от боли, и когда стало ясно, что всё закончилось, в самом крупном доме послышался нарастающий шум, завершившийся треском рухнувшей двери. На улицу выбежали женщины.

– Родненькие, немцы к оврагу пошли, тикайте! – Молоденькая девушка в разорванной на груди рубахе, вцепилась в Снорьку и показывала рукой в сторону холма.

– Мужики где? – спросил я у пробегающей возле меня женщины.

– В овине заперты. Спалить грозились изверги, если весь хлеб не отдадим. А что отдавать-то? Самим еле хватает. Уходите, мало вас. Мы уж как-нибудь сами, перетерпим. – Тётка подхватила валяющийся на земле топор и с размаху, как колуном раскалывают чурбак, вогнала в спину стонущему немцу. Что творили оккупанты с женщинами – я не знал, но, видимо, сострадания к раненым это не прибавило. Визг и шум стал разноситься по округе. Бывших насильников лишали жизни.

– Все ко мне! – подал команду я.

Тем временем Гаврила Алексич вывел отряд к приметному холму, поросшему берёзами, чуть ли не под барабанный бой. Подумаешь, идут медленно и не в ногу, зато красиво, хоть песню запевай. Гаврюша потрогал ремень щита, оглянулся на воинов и покачал головой. Всего пятеро имели бронь, остальные так, до первого раза. Внутри раздался голос зависти: «Это ж какие деньжища Ильич имеет, если смог снарядить столько людей?» Оказавшись посередине своего воинства, он обратился ко всем:

– Как войдём в лес, чтоб ни звука, у холма остановимся.

Оставленные в засаде кнехты сидели между деревьев и находились в полной растерянности. Их командир, младший баронский сын Зигфрид, окружённый арбалетчиками и щитоносцами, до сегодняшнего дня неплохо руководил этим достаточно крупным отрядом, но сейчас, вместо подбадривания подчинённых, кусал себе губы. Всё шло совершенно не по намеченному плану. Дружина монастыря остановилась у холма и не сделала ни шагу по направлению к своей смерти. Зато со стороны деревни совсем недавно доносились крики, вперемежку с воем и женским визгом. «Счастливчики не иначе снова принялись за девок, – подумал Зигфрид, – где справедливость?» Справедливость появилась в виде стрел, сопровождающихся трелью свистка. Восемь войнов, по четыре в ряду, прикрывшись небольшими круглыми щитами, двигались прямо на полусотенный отряд. За ними следовал ещё один, без щита с кривым мечом на поясе и какой-то дубинкой в руках. Вдруг он остановился, прислоняя палку к голове.

– Безумец! Разве можно этим напугать? – успел произнести Зигфрид и почувствовал тупой удар в грудь, внутри что-то разорвалось, стало нестерпимо больно, а затем наступило облегчение. Всё вокруг завертелось, голубое небо и прекрасные берёзы, устремившие свои ветви вверх, стали отдаляться и замерли. Зигфрид упал на спину и уже не видел, как два арбалетчика, так и не успевшие сделать ни одного выстрела, рухнули рядом, вместе со своими щитоносцами.

Строй руссов остановился. Первый ряд присел на колено, давая возможность стрелкам второго выпустить стрелы. Сто шагов для стрелы с наконечником на бронь – почти убойная дистанция. Хватило минуты, чтобы кнехты не выдержали и бросились на нахально бьющих их, как уток, смельчаков. Но тут произошло невероятное. Всего из четырёх луков был создан непроходимый занавес из стрел, от которых ни щиты, ни доспехи не помогали. Убитых уже перевалил за десяток, когда, преодолев едва ли пятую часть расстояния, отряд орденцев вынужден был остановиться. Вместо помощи со стороны деревни послышался нарастающий топот справа. В тот момент, когда кнехты бежали к стрелкам, отряд Гаврилы обошёл холм и неожиданно ударил во фланг. Построенные клином новгородцы врезались в авангард и, буквально смяв его, развернулись влево, заслоняя при этом стрелкам обзор. Этот неожиданный манёвр заставил кнехтов спешно перестроиться и принять в сторону, вновь подставляясь под стрелы. Едва созданный строй развалился на две непропорциональные части, и малая, оказавшись в тылу, тут же стала таять. Спасти их уже не мог никто. Правофланговые, командовавшие своими подразделениями, за исключением одного убиты. Русская дружина стала окружать немцев как стадо баранов. Вырывшие яму в неё же и угодили. Орденцы остановились, спешно выстраиваясь в круг. Кто-то наиболее сообразительный оценил количество атакующих, сравнил с численностью своего отряда и понял, что силы по численности почти равны, стал собирать вокруг себя наиболее опытных воинов. На мгновение весы битвы закачались в равновесии.

– Вятко, Микола! Толкайте меня. – Гаврюша почувствовал руки своих бронированных воинов за своей спиной и на полном ходу врезался в строй кнехтов. Главное не рассыпаться, выдержать пару секунд, покуда задние окончательно не разобьют строй длинными топорами и копья неприятеля станут бесполезными палками. Микола был левша и заслонял щитом правый бок боярина, Вятко – левый. Остановить такой таран могут только копейщики, да и то не всегда. На смелую троицу посыпался град ударов, но в тесном строю размахнуться сложно. Получив пару синяков, Алексич резанул своим новым «смоленским» мечом по ногам ближайшего кнехта, вжал голову в плечи и, не глядя, пырнул влево. Острая сталь вспорола бок немцу и сразу же выскользнула из умирающего тела, дабы вонзиться в следующую жертву. Гаврюша тыкал мечом направо и налево, как иголка швейной машины. Вот что значит боевой опыт и тренировки. Новгородцы стали теснить немцев, и не успевший толком образоваться строй кнехтов распался окончательно. Сначала напополам в месте прорыва, потом ещё на несколько частей, и противник побежал, кто куда может.

Монастырская рать потеряла восьмерых, с дюжину было ранено, но не смертельно. Так что в деревню вошли спустя час после боя – дух переводили да орденцев вязали. На площади, возле дома старосты, валялись раздетые тела, многие изуродованы. Несколько сельчан бродили среди трупов, внимательно осматривая землю в поисках любой железки.

– Православные! Староста где? – Гаврила Алексич спросил у ближнего к нему смерда.

– А-а, защитнички явились. Где ж вы раньше были, когда мою дочку сильничали?

– Тимофей, уймись. Они живота своего не жалели, неужто не видишь? Я – староста. – Второй крестьянин подошел к Тимофею, что-то сказал ему на ухо, повернулся к Гавриле лицом, снял шапку и поклонился в ноги. – Спасибо.

– Звать как? Где оружие убитых?

– Никифор. – Староста выпрямился, но продолжал смотреть под ноги. – Боярин, ты не серчай, жёнки сейчас сготовят что-нибудь, накормим вас, напоим, только обождите чуток.

Трофеев в деревне мы больше не увидели. Убогость и нищета страшная, как поведал староста: «Два топора на пять домов». Так что на многое мы и не рассчитывали, не перерывать же всю округу в поисках тряпья и пары наконечников от копий. Забрать удалось боевого коня да доспехи рыцаря. Крестьяне одолжили две телеги с волами, как позже выяснилось, из орденского обоза, для раненых и убитых, после чего деревня словно вымерла. Женщины попрятались по домам, а мужики отправились рыть могилу у холма. Всем захотелось скорее покинуть это место.

– Напуганы они, Гаврила Алексич. Пошли отсюда, монастырь совсем без охраны, не дай бог, ещё один отряд поблизости.

– Да, Лексей, надо поспешать.

Гаврюша и сам был немного расстроен. Населённый пункт принадлежал монастырю, а качать права в вотчине двоюродного брата было несерьёзно. Опять же, после боя у холма кое-какое барахлишко всё же осело в раздувшихся заплечных мешках, да и полон взят немалый, а это живые гривны, как ни крути.

– У меня тут предложение к тебе есть, – сказал я, едва мы покинули деревню, – как к обители подходить будем, неплохо было б, чтоб впереди отряда полководец на коне ехал. Народу сейчас, помимо веры в Господа, вера в ратников русских нужна.