"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 330

Скорость, вот что решало судьбу нашего мероприятия. Гребцы Пахома Ильича не жалели сил, и к нашему счастью, погода благоприятствовала. Флагман пересёк Ильмень-озеро под парусом за сутки, остальные две ладьи, словно приняв вызов, не отставали ни на кабельтов. Попутный ветер, благоприятная погода и проведённый перед экспедицией ремонт кораблей позволяли двигаться без задержек. Ловать поддалась за трое суток. Волок прошли почти влёт, бурлаки чуть ли не на плечах перенесли порожние лодки. Куны с премиальными стимулировали не хуже грозного рыка и свиста кнута. Там, где надо, сами помогали; где просили не мешать – стояли в сторонке, наблюдая за работой профессионалов. Ровно двадцать один день длился наш поход. Савелий, встречавший меня в воротах, не поверил, насколько быстро мы добрались.

– А где Елена? Почему не слышно детского голоса? – По всем срокам, ребёнок у них должен был родиться в начале лета.

– Жена гостит у сестры Рысёнка, там тоже двое новорождённых. – Сотник улыбнулся, и было видно, насколько он доволен своей супругой.

– Назвали-то как?

– Ростиславом нарекли. Мне в Смоленск нельзя, вот и маюсь. То к Свиртилу наведаюсь, поохотиться, то здесь обитаю. Да что встали-то, пошли в терем, баню сейчас приготовят. Тут всё по-прежнему, челяди только прибавилось, я скоро.

Савелий по-хозяйски проводил меня до двери и пошёл отдавать распоряжения. Вот и камень, это ж сколько меня не было дома? С начала весны, время-то как летит, не угнаться. Хотя почему? Угнаться как раз можно, где мой ключик?

Неделю мы провели с Полиной на море. Купались, загорали, навещали родителей и веселились от души. Но с каждым днём отпуска я стал замечать, что меня постоянно тянет назад, будто всё, что меня окружает – не моё, чужое. И сам я не на своём месте. К концу отдыха меня начали раздражать многие вещи: нерасторопность официантки, враньё менеджера в банке, набожность гаишника, принявшего взятку от пьяного водителя и перекрестившегося после отъезда нарушителя. В конце концов, у нас с Полиной произошёл скандал, после которого я плюнул на всё и вернулся в Хиславичи. Только реалии моего века, которые я когда-то не замечал или которым не придавал должного внимания, продолжали преследовать с какой-то навязчивостью. Через два дня после оплаты счёта привезли первую партию плугов, а вместе с ней меня навестил налоговый инспектор, поинтересовавшись, куда делась крупа, закупленная на моё имя в огромных количествах. Пришлось проводить его к реке, показать на воду и объяснить: «Рыб хотел разводить, да видно не по вкусу пришлась». Покрутив пальцем у виска, инспектор уехал, но обещал всевозможные кары и санкции, особенно тем, кто не хочет оплатить установку кондиционеров в их здании. Я даже не стал объяснять, что прописан совершенно в другом городе. Настроенного на взятку чиновника проблемы других не интересны, а мне стало жалко своего времени. Спас меня от нервного срыва звонок Борис Борисовича.

– Как дела, Алёша? – Голос Левина был гипнотическим, каким-то успокаивающим, и мне стало немного легче.

– Если честно… то на букву «х», но русские – не сдаются.

– Адаптация, не переживай, это скоро пройдёт. Главное, ты жив и здоров, береги себя. – Борис прервал разговор.

«К чему адаптация? Что за чушь? Всего неделю в Крыму провёл, блин… он всё знает, но как?» – Мысли молнией промелькнули в моей голове, и я стал вслушиваться в малейший шум за стенами дома. До этого момента я как-то не отличался нездоровой подозрительностью, но сейчас отчётливо осознал, что виной всему другая реальность, в которой по своей прихоти провёл слишком много времени.

После этого разговора прошло пять дней. Весь мой заказ на сельскохозяйственное оборудование был выполнен и доставлен. Беличьи шкурки уехали к знакомым скорнякам Фирташа и вернулись не в качестве денег, а в виде калибратора зерна и множества сит. Помимо прочего были подготовлены к отправке пятьсот кос и три сотни лопат, две тонны специй, семьсот заготовок для мечей, листовая сталь и проволока. Целый час я не отходил от машины перехода, перетаскивая товар, и первыми, кто опробовал результаты труда, оказались окружавшие меня люди. Охранники обновили экипировку взамен старой, а ладьи стали обзаводиться новым такелажем по примеру пахомовской. Оставалось выяснить прогноз на урожай в Мстиславле и южных окрестностях да отправляться обратно.

За день до отплытия, в пятом часу утра, пока народ в усадьбе у камня видел последние сны, прискакал староста из деревеньки Свиртила. Не на лодке, как можно было ожидать, а вместе со своим сыном на одном коне. Опередив, так сказать, мой внезапный визит с проверкой. Посевная, с его слов, прошла на ура. Предприимчивый смерд умудрился не только вспахать поля своей разросшейся, как на дрожжах, деревеньки, но и помочь двум соседним, о существовании которых я даже не слышал. Построились они сами по себе, то ли в этом году, то ли в позапрошлом столетии. И судя по тому, раз разговор шёл всего о четырёх избах, то, скорее всего, из неучтённых никем хуторов. Решила семья обосноваться обособленно от всех, а со временем отстроились дети, а потом возьми да объявились. Смерд посоветовал их старшинам готовить оброк, а в случае чего ссылаться на меня и теперь чувствовал себя немного неловко, так как влез со своими советами явно не в свой огород. Тем не менее, отчёт давал бойко, как победитель соцсоревнования.

– Будем корчевать рамень, на той стороне реки. Земля там ровная, холмов почти нет. Как ты его называешь… удобрение, сиречь навоз, сготовили много. Благо живность исправно поставляет положенное природой. Ямы компостные заложили, золу собираем. Так что на будущий год станем продавать излишки ржи. Кузнец с семейством в прошлом месяце из-под Владимира пришёл, остаться у нас решил, неспокойно у них, степняк озорничает. Я ему наковальню общинную и набор с точилом, что в том году получил, под слово при народе дал, – объяснял свой поступок староста. – А черту деревни ещё Гвидон по тем топям определил, а они как раз к Серебрянке выходят. Мы ему кузню в тех местах и срубили, он там болотное железо отыскал, а тут соседи, мол, наше это…

– Выходят, так выходят, – махнул я рукой, – что мы, не договоримся за границы, что ли? Пусть всем говорят, что наши. Не убудет. Оброк им определи лимонитом, ну, рудой железной и не рассказывай мне, что до сего момента ты о них не знал. Наверняка связь поддерживал, а раз так, то помоги соседям с мукой и солью. Да обмозгуй, что они супротив выставить смогут, что нам потребно.

Староста чуть было не проговорился, что бочки с солёными рыжиками как раз оттуда, в обмен на вышеперечисленные продукты, но вовремя опомнился и просто кивнул головой, обещая выполнить распоряжение.

– А кузнецу всякие обрезки железные отвезёшь, – продолжал я, – у меня их пудов на сто скопилось. Но с условием, на свои нужды десятую часть, а остальное – потребности общества закрыть. Из криц же местных пускай наконечники для стрел клепает. Очень ходовой товар вскорости будет. Кстати, раз ты здесь, ответь мне, колбасу делать умеют у вас?

– Серафима умеет, только… травы специальные нужны, а у неё их нет. Вот мамка её, тёща моя, вот она славно делала, как вспомню… – Староста поведал, как тёща потчевала его вкусностями, не в пример матери жены сына.

Я выслушал. Иначе нельзя, староста – представитель власти, причём мною одобренный, и не прояви я должного уважения, могут сделать вывод, что ставленника своего в грош не ставлю. А если так, то его авторитет окажется под сомнением, чего допустить не разумно. Продукцию местного приготовления я видел только один раз, когда Степанида умудрилась изготовить две дюжины из одного кабанчика, и всё. Либо не популярна она, либо ещё что-то мешает её продвижению на стол смолянина.

– Сделаем так. Отправь сына домой, пусть как можно скорее привезёт сюда Серафиму и несколько девушек, способных к готовке. Будут учиться колбасному делу. А потом, все вместе уедете.

Староста согласился, отправив слышавшего наш разговор сына кивком головы.