"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 304

Эпилог

В конце февраля лёд на реке треснул, необычайно тёплая зима подошла к концу. Прошло ещё несколько тёплых деньков, и начался ледоход. Куски белого льда проносились возле крепости, иногда выскакивая на берег, где они замирали, пока другой, более массивный собрат не сталкивал их обратно в воду.

Пахом Ильич, наблюдая за движением льда по реке, глубоко вдохнул, получил какое-то умиление, выразив на своём лице детскую, беззаботную улыбку, и, подняв руки к небу, закричал:

– Красота! Масленица завтра. Слышишь, Лексей, весна идёт!

– Слышу, Пахом Ильич, пошли чучело из соломы делать.

Мы стали подниматься вверх по пригорку, где были распахнуты ворота. Новгородская команда уже заканчивала устанавливать качели. Девочки, перебравшиеся из Смоленска в крепость после истории с охотой вместе с Еленой, шумно хихикали в сторонке, кутая миловидные личики в яркие платки. Остановившись, я посмотрел на них, а ведь всё, что тут делается, это именно для них – для детей. Стало чуточку грустно, пройдёт совсем немного времени, и мы больше никогда не увидимся. Мне впервые захотелось остаться здесь, в этом времени.

– Где эта рыжая бестия лазает? – Степанида вышла из кухни, оглянулась по сторонам в поисках мужа, увидела праздно слоняющихся девчат и твёрдым шагом направилась к ним, поправляя на ходу передник.

– Тётенька Степанида, мы только одним глазком, – заверещали девочки.

– Кто просил научить кружевные блины делать, а? Думаете, я просто так спор заключила? А ну, живо к плите!

Ключнице не хватало только скалки в руках. Да и была бы она в её руках, слова б никто не сказал. Многое позволено Степаниде Щуке, как тому сержанту: делай что хочешь, но чтобы было. Для всех домашних по хозяйственным вопросам она и царь, и бог, и советская власть. Попробуй противиться, как через денёк-другой станет неуютно, а потом и вовсе уныло, словно что-то пошло не от сердца, без души. И вроде всё на месте стоит, а кажется, что не так. Поэтому к Спепаниде относятся с уважением, ибо в своём деле она мастер.

– А с какой начинкой блинчики будут? – поинтересовался я у шеф-повара.

– Как с какой? Василий рыбки копчёной побожился достать, шиш бы я его иначе отпустила. – Степанида стояла руки в боки, высматривая, кого бы ещё запрячь на работы.

– Лексей, ты идёшь? – окликнул меня Пахом Ильич, держа в руках бечёвку для чучела.

Как ни боролась церковь с языческим праздником проводов зимы, так и не смогла совладать с наследием славянских корней. И первый блин, который комом, всегда приносился в жертву душам умерших предков. Этот блин не выкидывали, его отдавали неимущим, тем, кто не имел ржаной муки. Степанида испекла более двух тысяч блинов, так и уснула прямо на кухне, обессиленная, но с чувством выполненного долга, отпустив девочек ещё после первой тысячи. Перед готовкой мы поспорили с ней на сапоги, такие, как у Елены. Вот и выиграла спор ключница.

Однако похвалить только одну ключницу было бы несправедливо. Этой зимой мы все потрудились на славу, а именно построили мост через Сож и подобие дороги, установив сухопутную связь не только с бывшей деревенькой Гвидона, а и со столицей, через просеку ведущую на Смоленско-Мстисльский тракт. Расположившись на двух холмиках, недалеко от того места, где просека выходила на поляну и речка сужалась до тридцатиметровой ширины, мост напрашивался давно. Пока лёд был крепок, Фрол заготовил брёвна высотой в три аршина и распилил их на широкие доски. На вторчермете мне продали куски стального троса от старого крана и сцепные устройства. В доски забили скобы с двух сторон и через них пропустили два стальных каната. Получилось что-то вроде железнодорожного полотна, где вместо рельс был использован крановый трос. Конструкцию растянули на льду и зафиксировали на восьми вкопанных и зацементированных в земле толстых брёвнах. Ближние к берегу реки возвышались на три аршина, дальние – на две пяди. Пришлось задействовать тяжеленную машинку для натягивания троса и талрепы, без этих приспособлений мы бы не справились. Когда всё было готово, установили поддерживающие тросы с кольцами. Через них пропустили ещё один трос, тоньше, который цеплялся к поддерживающему стальному канату, соединяясь с основной конструкцией, образуя треугольники. Мостик простёрся над рекой на высоте семи аршин, что давало возможность ладьям даже не убирать мачту, проходя под ним. По бокам натянули сетку, больше для психологического эффекта, нежели для страховки. Теоретические расчёты давали возможность проехать по настилу лошадке с санками или с телегой, но практически это сделать было трудно. Дороги к мосту, как таковой не было, да и в зимнее время её нереально проложить. Пришлось выкорчёвывать деревья, прокладывая просеку от мостика через лес, в сторону поляны, обходя возвышенности. Получилась змейка, длиной почти с четыре версты на той стороне реки и две с половиной на нашей. Вся работа заняла почти три месяца, стоила полторы сотни гривен, а ожидаемого результата достигнуто не было. Бросив в Смоленске и по округе клич, мы привлекли на стройку почти двести человек, из которых вопреки всем ожиданиям в деревне осталось лишь пятнадцать. Дров от этой затеи было запасено, наверное, на два года вперёд.

Вот по этой новой дороге и прибыл староста деревни, где размещался Свиртил. Ещё в начале зимы я предложил смердам начать закупать зерно для посева и создавать запасы, так как всё, что было привезено мною, по каким-то причинам не давало всходов. Пшеницу или рожь можно было смолоть в муку, сварить, наконец, съесть; но прорастать зёрна категорически отказывались. Вот и менял сын старосты, работающий мельником, местное зерно на привозную муку, а потом и на скот с птицей. В результате всех этих действий в деревне была построена птицефабрика и большой коровник, который вместил тридцать голов скота. Бывшая убыточная вотчина Гвидона превратилась в одну из богатейших во всём княжестве. Любители лёгкой наживы обходили это место стороной – можно и самим без портов остаться, а княжьи мытари только потирали руки, предвкушая рост ожидаемых налогов. Но была и обратная сторона медали, связанная с находящимися на постое воинами. Приехал выдвиженец общины – жаловаться на литвин. Так как население составляли в основном женщины, то, естественно, возникали романы, которые требовали логического продолжения.

– Девок обрюхатели, а кому такие женихи нужны? Ни кола, ни двора. Говорят, воинская изба их дом. Что делать? – жаловался смерд.

Пока была зима и почти каждый день отвозились продукты для строителей (деревенским тоже перепадало), возражений не было. А теперь, когда скоро начнётся посевная, тонко стал намекать на возможные лишние рабочие руки. Покрывать блуд было неправильно, но и заставлять жениться нельзя. Пришлось объяснить старосте реалии жизни.

– Кто захочет взять в жёны свою возлюбленную, тому препятствий не будет. Но они в первую очередь воины, а не пахари. По хозяйству литвины помогут, но не более того.

– Я не за то спросил, – смерд хитровато прищурился, только ножкой не шаркал, – у них, окромя брони и коня, за душой ничего нет.

– Понял. Тот, кто женится, получит два десятка аршин полотна, железный инструмент для хозяйственных нужд, шесть пудов зерна и посуду. А чтобы деревня процветала, – обрадовал старосту, – заберёшь с собой новый плуг и борону.

Пока артельщики Фрола вместе с новгородцами и армией корчёвщиков рубили просеку, я потихоньку таскал инструменты, связанные с сельским хозяйством. В результате, у ворот под брезентом лежала разобранная небольшая дисковая борона и плуг с колесом.

– Так это… на санки не влезет. – Староста чуть не заплакал. Подаренное добро лежало под рукой, а забрать возможности не было. Лемех из железа – мечта.

– По частям отвози, – посоветовал смерду выход из создавшейся ситуации, – сначала плуг, потом борону.

– Я сейчас плуг на сани положу, – оглядываясь по сторонам, ища возможных помощников, дабы подсобили с погрузкой, – а завтра с сыном вдвоём борону перевезём.