"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 260

Во двор посадника Михалко Степановича Ильича пустили не сразу, пришлось немного обождать у ворот. Аудиенция заняла не более пятнадцати минут, Пахом рассказал о нападении на ладью рыцарем Генрихом, сообщил, что тело в леднике у причалов, свидетели – вся команда, а доспех нападавшего у него дома. Посадник поинтересовался, как дела, что нового в Смоленске, и выпроводил Ильича, сославшись на неотложные дела.

– Симеон, – обратился глава города к секретарю, – извести орденское посольство, что их рыцарь Генрих, подобно татю кровожадному, пробрался в наши земли и, пытаясь лишить живота наших купцов, сгинул вместе со своим отрядом.

Посадник задумался: это был третий случай за два месяца, когда на купцов нападали рыцари Ордена. Слава богу, в этот раз всё обошлось, в первых двух семьи с трудом смогли выкупить своих кормильцев.

– Рожу бы им начистить, так купцы взвоют, что торговлю перекрыли! – в сердцах вслух высказался Михалко Степанович.

– Ага, снова, как в позапрошлую субботу на Ярославовом дворе вече соберут, – подтвердил мысль Симеон.

– А мы на Софийской стороне своё сможем? Молчишь? Вот и я не уверен. Чую, – продолжил посадник, – не к добру всё это. Подталкивают нас к войне.

Пахом Ильич постоял невдалеке от своей лавки, усмехнулся, наблюдая за толкающейся публикой, и сделал вывод: «Прут как в Софию». Пора было выполнять вторую часть задуманного плана. Поправив на голове фуражку, Ильич зашагал в свой терем. Домашние уже ждали, Нюрка аж извелась вся, крутясь возле мешка, где лежала швейная машинка. Предстоял секретный разговор с дочерью. Как она отреагирует на «пойманный голос», не лишится ли чувств, размышлял новгородец. На крыльце терема сидел Илья, занятый выстругиванием из деревяшки меча. Отрок был настолько поглощён работой, что не заметил отца.

– Как успехи, Ильюша? – поинтересовался Пахом.

Мальчик оторвал взгляд от заготовки, отложил нож в сторону, встал, поклонился и поприветствовал главу семейства.

– Доброго здравия, батюшка. Мы с мальчишками на ручей собрались завтра идти, а без оружия никак. – Отрок показал почти готовый меч.

– На Тарасовец, что ли? – уточнил название ручья Ильич, подходя к двери дома.

– Исстино батюшка, на него. Рыбки половим, может, зайца споймаем. Там это, Нюрка в горнице сидит, тебя, тятенька, дожидается.

Илья хотел было проводить отца, но, заметив просунувшегося в створку ворот своего дружка Филина, подхватил ножик и прыснул со двора.

Нюра, услышав разговор отца с сыном во дворе, тут же схватила пяльцы и уселась на лавку, мол, никакого любопытства, сижу, вышиваю. Подумаешь, мешок на столе стоит, мало ли мешков в доме. В свои четырнадцать с хвостиком лет девочка умела читать и писать, с помощью больших ножниц кроила сарафаны для кукол, которые потом продавались в лавке отца. В общем, умница и мастерица.

Ильич открыл дверь в кладовку, повесил ключ на пояс и от лучины зажёг свечу. Здесь лежали сумки с выкройками, готовое платье и диктофон с записанным уроком. То, что собирался сделать Пахом, было настоящей революцией в Новгороде. Портные, конечно, были, но среди них не было ни одной женщины, а тем более девочки. Женский труд использовали на всех стадиях пошива одежды, от приготовления материала до сшивания тканей, но всегда в роли хозяина готового платья выступал мужчина. Сейчас Ильич хотел отдать все бразды правления этого бизнеса в руки своей дочери. Она будет шить одежду для знатных жён и дочерей бояр, зажиточных купцов, возможно, и княжон. Сама будет устанавливать цену, торговаться, рекламировать свою продукцию и искать рынки сбыта. Поначалу он будет помогать, но только до первого успеха. В уроках кройки и шитья было рассказано, как заинтересовать и создать клиентуру, что греха таить, он и сам почерпнул немало нового для себя.

– С Богом! – Пахом запер дверь в горнице и стал расстегивать сумки. – Слушай, дочка, внимательно, ничего не пугайся и ни слова никому, что услышишь, даже мамке.

Нюра не проронила ни звука, отец рассказывал удивительные вещи. Сказки, услышанные в детстве, о скатертях-самобранках и подводном князе уже казались старыми историями. «Пойманный голос» говорил незнакомые вещи, почти по-русски, со странным акцентом, но понять было можно, тем более тятенька всё показывал и объяснял. Красочные картинки с девушками демонстрировали такие платья, от которых дух захватывало.

– На сегодня хватит, – сообщил отец дочке, – ты чуть ли не в облаках летаешь. Никакого внимания.

На самом деле Пахом Ильич просто упарился, передвигая выкройки и показывая работу швейной машинки. После обучения смоленского служки из подвала церкви купец мог объяснить и показать принцип работы механизма даже слепому и безрукому. Но дочь задавала столько вопросов, что на некоторые у него не было ответов. Взять ту же отвёртку. Как объяснить, что с её помощью можно выкрутить винтик? Ибо следующим вопросом шла просьба рассказать про винтик с болтиком. Пришлось соврать, что обязательно привезёт мудрые книги, в которых дочка сама найдёт ответы.

– Папенька, а когда платье примерить можно? Зело интересно посмотреть, придётся ли по фигуре новый наряд. – Нюра показала рукой на объект вожделения, спрятанный под тёмной тканью плоского мешка с пуговицами, из которого торчал блестящий железный крюк.

– Как стёкла в горницу вставят, так и можно будет, плотник Тимофей, уже давно появиться должен был, где его черти носят?

Ильич отвечал дочери, одновременно завязывая верёвку на мешке со швейной машинкой, как в ворота постучались. Прибыл плотник с двумя подмастерьями, и до самого заката стену дома, выходившую на улицу, курочили и так и этак, пока не поставили рамы. Работа для всех была в диковинку, тем не менее, с помощью привезённых инструментов справились.

Утром следующего дня семейство купца собиралось идти в церковь. Хозяйка оставалась дома, присматривать за младенцем, идти в Софийскую церковь было далековато, а чтобы застудить ребёнка, много времени не надо. Марфа, помогавшая дочке надеть новый наряд, не могла оторвать от него взгляда. От бесчисленного количества стразов, украшающих платье, слепило глаза, но это можно было перетерпеть, потому как большей красоты она никогда не видела. Ильичу очень хотелось заиметь карету, которая была нарисована на одном из рисунков с моделями, но, как её сделать, купец не знал, посему просто набросил на плечи дочери огромный платок, чтоб хоть как-то прикрыть броский наряд, пока не доберутся до места.

Отстоять службу в храме Пахому Ильичу удалось чудом: приметивший его Рафаил в благодарность за афонский ладан поставил семейство слева от алтаря, чем вызвал недовольство знатных бояр – ведь места в Софии были закреплены за прихожанами в соответствии с положением, которое те занимали в городе. Пахом не входил в «золотую сотню», капиталы его были более чем скромны, но у Ильича был козырь – красавица дочь затмевала всё золото, навешанное на боярах, вместе взятых. Потенциальные женихи не сводили с неё глаз. Уши Пахома стали малинового оттенка. Стиснув зубы, купец терпел, мысленно проклиная себя, что решился на эту авантюру. Пока шла служба, Ильич то и дело слышал разговорчики о своей персоне, лестного было мало, приходилось делать вид, что плохо со слухом. Жёны и дочери бояр почти плакали, и если женщинам хотелось выглядеть не хуже купеческой дочки, то девицы готовы были рвать на себе волосы. На воскресную службу обычно водили будущих невест, своим внешним видом они явно уступали Нюре.

А вот сама виновница этих событий была довольна, ещё никогда она не чувствовала такого внимания к своей персоне, десятки парней откровенно пялились на неё. Единственное огорчало: она не знала, как себя вести в подобной ситуации. Взгляды мужчин раздевали её прямо в церкви, что одновременно льстило юной даме, давая осознать власть над смотрящими, и пугало.

«Надо будет расспросить маменьку, что делать в таких случаях», – твёрдо решила про себя Нюра.

Служба закончилась, и люди стали потихоньку расходиться, для того чтобы собраться перед входом на площади, а оттуда начать движение по домам, попутно рассказывая новости, коротая дорогу. Вот тут-то и появлялся шанс у молодых людей показать себя перед невестами. Можно было пройти рядом и громко, как бы невзначай, поведать своим друзьям, что там-то и там-то стояла такая прелесть, глаз не отвести и ради неё можно сделать всё, что угодно. Умудрённые опытом старшие просто показывали взглядом своим отпрыскам, возле кого надо продефилировать, а иногда, подсчитав все за и против, подумывали о засылке сватов. Мнение детей их нисколько не интересовало.