"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 1585

– Как отсюда выйти? – с каждым словом Сильвестора надежда найти Эмми таяла с чудовищной силой. Ромунда начало трясти. – Как выйти отсюда, чёрт бы тебя побрал?

Сильвестор обернулся, и, добродушно улыбнувшись, проговорил:

– Понять, что выхода нет.

Чёрное переливающееся нечто разверзло пасть и поглотило Сильвестора. Уши заложил истошный вопль маленького Хрюша, и реальность мигнула.

Щёлк.

Ромунд стоял на вершине огромной чёрной горы. Его окружали сослуживцы, товарищи. Он не видел лиц. Но знал, что они рядом.

– Когда они пойдут, мы встретим их стрелами, потом рукопашная. Без пощады к себе, без пощады к врагу! – Мердзингер говорил, как всегда, спокойно. Его холодный расчётливый голос не выражал эмоций.

– Не трясись, сынок, поздно, – шепнул на ухо Бочонок, натягивая тетиву.

Ромунд кивнул и послушно поднял лук. По склону горы неслись полчища темных тварей. Топот сотен тысяч, миллионов ног отдавался в сердце. Вопли, крики, рыки. Они мечтали стереть последних защитников в порошок.

Но те стояли. Чёрная гора не должна пасть.

Без пощады!

Щёлк.

– Зачем ты предал богов своих, сын? Зачем? – качаясь из стороны в сторону, вопрошал отец. Больной старик под конец своих дней потерял зрение и не видел отпрыска. Но маленькому Ромунду казалось, что сквозь белёсую пелену строгие глаза отца смотрят в его душу.

– Я не знаю, отец, – поджав маленькие ножки, бормотал Ромунд. Он не знал, почему. Он действительно не знал.

– Ты предал их, ты предал нас. – воздух на берегу огненного моря был раскалён до предела. Было трудно дышать. Пламенные волны с гневным рокотом накатывали на выжженный берег. Ромунд плакал, но слёзы моментально сохли на щеках. – Теперь Они сожгут наш мир. Мы обречены.

Щёлк.

– Спасибо, сестра, – проговорил одетый в длинный белый халат мужчина.

Ромунд лежал в маленькой темной келье, связанный по рукам и ногам. Толстые ремни надёжно держали его.

– Итак, больной, вы давно у нас. А всё не можете прийти в себя. Ваша болезнь прогрессирует.

– Как… какая болезнь? – пробормотал Ромунд. Холодный пот выступил на лбу.

Мужчина вздохнул. Его благородное лицо с отточенными чертами, прямыми скулами и большими глазами выражало усталость и разочарование.

– Ну вот снова. Столько процедур. Столько потраченных сил. А вы всё магия, кланы, Ордены. Чёрная гора!

– Я… я не понимаю. Где я?

– Приют Святого Фердинанда. Дом скорби, – вздохнул мужчина. – Я ваш лечащий врач.

Щёлк.

– Пли! – заорал Мердзингер и его голос утонул в визге тысячи стрел. Вспыхнув алым огнём, они устремились в сторону бесчисленных орд наступающих врагов и накрыли их гибельным ковром. Но неудержимый поток ненависти словно не заметил первого ответа защитников Чёрной горы.

– Бьём, пока не опустеют колчаны! – приказал полуэльф. Но в его указаниях никто не нуждался: каждый воин с луком стрелял по врагам без остановки.

Два удара сердца, и стрела отправляется навстречу чьей-то судьбе.

Метр за метром волна врагов продвигалась вперёд. Бесчисленные смерти не являлись для них помехой. Они не знали жалости к себе.

Они не умели чувствовать.

Они пришли убивать.

Чёрное небо громыхало и плевалось молниями. Целые потоки едкой, с горьким привкусом воды, лились на воинов. Солдаты захлёбывались, но не останавливались и продолжали стрелять.

От гадкого вкуса дождя Ромунда мутило. Он отплёвывался, но маленькие капли всё лезли в рот. Юношу вырвало. Руки дрожали.

– Дерись, пацан, другого не дано! – кричал ему Бочонок.

– Только сражаясь, можно отстоять то, что любишь, – вторил ему Медведь, отпуская тетиву.

– А что я люблю?

– Для каждого своё, – ответила Альма, повернувшись к Ромунду. Её ясный взгляд светился счастьем.

Ромунд зарычал и рванул стрелу из колчана. Натянул тетиву. Отпустил. Рванул следующую.

Он будет сражаться!

Без страха. Без боли. За любовь!

Щёлк.

Корабль крутило и швыряло из стороны в сторону. Волны бились о деревянный корпус, норовя разметать натужно скрипящее судёнышко на мелкие щепки.

Ромунд вцепился в мачту и звал богов на помощь.

Но они молчали.

– Зря стараешься, – прокричал ему на ухо кто-то.

– Что? – не расслышав, переспросил Ромунд.

– Говорю, боги отвернулись от тебя.

– Почему? – вода заливала глаза. Ромунд не видел говорившего, но голос был хорошо знаком ему.

– Ты забрал у них огонь, Ромунд. Верни жизнь обратно!

Ромунд не успел ответить. В этот миг огромная волна накатила на корабль и опрокинула в воды.

Щёлк.

Неверная! Казнить её!

– Разорвать на части!

– Дайте народу совершить правосудие! – кричала вслед повозке палача толпа озлобленных людей, ряженных в черные балахоны.

По улицам маленького селения, собранного из глиняных коробочек-домиков, медленно двигалась телега, запряжённая худой клячей, с прибитым посередине коляски столбом. Крепкие верёвки держали на столбе обнажённую девушку. Грязные волосы опали на лицо, тело было испещрено ранами.

– Кидайте в тварь камни!

С трудом передвигая ноги, Ромунд протиснулся через толпу и вышел к повозке. Почему-то ему казалось, что он знает несчастную.

– В чём её обвиняют? – спросил он у ближайшего крикуна.

Тот злобно зыркнул на него исподлобья и отвернулся.

– Не знаю. В чём-то, – процедил он сквозь зубы.

У Ромунда защекотало под ложечкой. Он захотел остановиться повозку. Сделал шаг.

Нечто тяжёлое сбило его с ног. Он покатился в грязь. Вокруг смеялись.

Щёлк.

Стены древней арены содрогались от грохота аплодисментов и слившихся криков сотен тысяч глоток. На соревнования лучших бойцов Ойкумены прибыли несметные полчища поклонников, желающие увидеть кровь, страдания, трагедии. Мечтающие воспеть героев поединков, свой образ идеального эго!

– Ты готов сражаться за любовь? – орал на ухо Ромунду толстый распорядитель. В недоумении посмотрев на деревянный щит и меч, Ромунд затравленно осмотрелся: вокруг него стояли десятки таких же обречённых и ничего не понимающих людей.

– Но как этим сражаться? Это же муляжи!

– Это твоё оружие, сынок! – рассмеялся толстяк и мощной рукой толкнул юношу к выходу на арену.

Ворота поднялись, и толпу несчастных вышвырнули на засыпанную песком арену. Ромунд содрогнулся от чудовищного запаха. Под ногами лежали обрывки гниющей плоти, кости, части доспехов.

Посередине боевого поля располагалась высокая арка, к вершине которой за руки были привязаны девушки. Едва прикрытые кусочками материи, они трепыхались на высоте десятка метров и что-то кричали. Одна из них взывала к Ромунду.

Эмми!

Ромунд бросился к арке, но дорогу ему перегородил появившийся из ниоткуда чёрный всадник. На лице врага белела маска из человеческого черепа, в глазах горел тусклый бирюзовый огонь. Над головой он держал огромный палаш.

Юноша дёрнулся в сторону, поднимая над головой своё игрушечное оружие – лезвие в сантиметре просвистело над его макушкой, разрубив меч пополам. Перекатившись через плечо, Ромунд с трудом ушёл от атаки другого рыцаря и был вынужден проскочить под лошадью следующего.

Крики Эмми становились всё сильнее. Она вопила от боли.

Увернувшись от очередной атаки, Ромунд саданул врага деревянным щитом, развалив его на щепки, и, воспользовавшись минутным замешательством, схватил врага за талию и дёрнул. Не удержавшись в седле, всадник свалился в песок, выронив палаш.

Действуя в отчаянии, захлёбываясь от переполнявшей злобы и страха, Ромунд схватил меч и с размаха ударил по шлему поверженного рыцаря: палаш с громким треском разломил доспехи и вошёл в мягкую плоть. Страшная вонь, вырвавшаяся наружу с едким зелёным облаком, на секунду ошеломила Ромунда, и в тот же миг он пропустил удар щитом в голову.

В глазах потемнело, Ромунд выронил меч и покатился по арене безвольным мешком. Толпа в упоении разразилась аплодисментами.