"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 1482

– Ох, мой сеньор, вы не поверите…

– Да не сеньор я почти. Некому более омаж отрабатывать, друг, – грустно признался Строгонов. – Теперь я просто главный среди равных.

– Неужели? – дрожащими губами спросил Данила.

– Увы, – кивнул головой Строгонов. – Но ты поведай свою историю первый.

– Да, конечно! – с готовностью ответил Данила, но затем понял, что ему не очень-то хотелось об этом говорить. Но! Хмель развязал язык, поэтому стесняться было особенно нечего.

Охотник рассказал о своих приключениях во всех деталях и подробностях. Будь он трезвым, то ни в коем случае не стал бы выкладывать так подробно. Но сейчас, как говорится, шла лавина, и он не мог сдержаться. Нужно было высвободиться. Наболело. А Строгонов слушал внимательно, лишь слегка хмуря брови. Когда Данила с глубоким вздохом закончил, он свистнул пухленькую официантку и попросил бутыль горилки. Данила не стал возражать. Сегодня он уходит в хлам.

– Я вот что тебе скажу, – медленно проговорил он, принимая новую бутыль из рук официантки, – поступил ты вполне разумно и по всем законам. Сам знаешь, если ты не можешь ничем помочь клану, а клан тебе, то… В общем, что творилось в Лагере, я тебе в точности передать не могу. К нам не приходила армия, нет. Не было чистой и праведной битвы. Нас просто вырезали. Я уж не знаю, как мне и ещё десятку удалось сделать ноги, но то, что там творилось… Короче, насколько я понял, тебе в общих чертах известно, что происходит, когда приходят эти зверушки. Мы их мечом пробовали, да только это всё равно, что мёртвому припарки. Я одной твари по хребтине заехал, а та даже глазом не повела. Только по мне отмахнулась своей огромной клешнёй. Благо на мне мифрил. Вот, погляди, – Строгонов показал на небольшой порез на груди. – Представляешь? Зараза. Слегка проникло лезвие. Но ничего, я отлетел в сторону, и зверюга занялась другими. Эх. Что ещё? Огнём их палили, кислоту лили. Правильно твой дружок-наёмник сказал: холода только боятся. Мы лишь благодаря этому и спаслись. Вроде бы одну из тварей убили, но я не знаю точно: бежали мы так, что аж пятки сверкали, – он сделал большой глоток. – Знаешь, твой приятель ещё та скотина, но сейчас пригодился бы… Если у него проблемы с тёмными – он нам друг. Сейчас вообще самый последний негодяй, умеющий держать оружие и имеющий зуб на Орден, нам дороже брата.

– И с чего это? – спросил еле соображающий Данила.

– Да видишь ли. Орден решил поднять голову. Уж не знаю, какими судьбами, но тёмные сколотили мощную коалицию из своих приспешников. Слышал о Лиге? Да? Наёмник рассказал? Ну вот. Теперь эта мощь повёрнута против нас. Кого нас, хочешь узнать? Да против всех, кто не с ними. У них, знаешь ли, подход практичный. Более того, я боюсь, что их бредовая идея общемирового царства тьмы не так уж далека от реальности. У них есть немалая военная сила, да и теперь эти чудесные зверушки у них на поводу. Всё, что им нужно – привести мир к подчинению. В современных условиях это не так тяжело. Разрозненный север уже почти пал. Все, кто не сражался с ними, стали их союзниками.

– Может, и нам примкнуть, пока не поздно? – заикаясь, предложил Данила и закрыл рот руками. Однако Строгонов воспринял это вполне серьёзно и сказал:

– Не знаю как ты, дружище, но мне всякие игры с Тьмой да Хаосом не по душе. Я как вижу этих фанатиков, так мне сразу в рожу каждому плюнуть хочется. А представляешь, если с ними за одним столом есть? А руки им жать? Брр. Ужас! Нет, друг, по мне лучше им руки отрубить!

– И что вы делаете в Ватрад Вил?

– Ну… Это приоритетное направление удара.

– А почему. вы решили, что и здесь нет их людей?

– Есть, конечно, куда без них? Проблема в том, что эти жалкие черви ещё не успели прогрызть себе путь наверх. А так здешнее руководство не слишком любит кому-то служить. Сам знаешь, даже в расцвет Святой Инквизиции маленький посёлок душу вымотал Патриархам.

– Я тогда был ребёнком, – улыбнулся Данила.

– Ну. – вдруг нахмурился Строгонов. – В общем, на стражу этого городка можно возлагать кое-какие надежды.

– Дай боги, если полтысячи разгильдяев, – покачал головой Данила, и ему захотелось сплюнуть. Ещё бы! Он-то имел множественные знакомства со здешними вояками. – Как бы не наложили в штаны, когда увидят тварей.

– Да я сам чуть не обделался! Главное, перебороть себя. Пускай с полными штанами, но сражаться!

– Ладно, кто ещё придёт?

– Я «сломал» печать, – серьёзно сказал воин. Данила удовлетворённо кивнул. Согласно этому импровизированному ключевому словосочетанию, разосланному по трансферансу всем главам дружественных кланов и шаек, союзники должны без отлагательств и вопросов прибыть со своими армиями на помощь нуждающемуся. По общему уговору, использование «печати» допускалось только в экстренных случаях. – Осталось надеяться на верность людей своему слову.

– И скольких ты ожидаешь?

– У нас не больше двух дней. – задумался Строганов. – Может, тысячи две. В худшем случае – тысяча. На самом деле, численность не столь важна.

– Есть план?

– Есть. Ну да ладно. Я смотрю, ты на стуле еле держишься, – усмехнулся Строгонов. – Иди, спи. Здесь вроде есть комнаты. Я оплачу.

– А вы куда? – спросил Данила, в душе радуясь будущему сну.

– Дела, – улыбнулся Строгонов. – Завтра, как очнёшься, двигай к Главной Префектории. Будет тебе задание. Пока отдыхай. Да, и не забивай себе голову рассказами наёмника. Если такие люди болтают, это не просто так. Я знал нескольких асассинов Шепростана – актёры лучшей пробы. Теперь иди.

Как только Ромунд пришёл в себя, отряд (или что от него осталось) выступил. Растянувшись в цепь, бойцы, принимая все меры предосторожности, направились к первой намеченной молодым магом цели – Главному Архиву, где их должны ждать кое-какие интересные открытия.

Несмотря на относительно спокойный путь, все чувствовали, что внутри отряда нарастает напряжение. И связано оно было не с агрессивной средой подземелий, а с тем, что никто, кроме Ромунда, не понимал, какого чёрта они всё сильнее ввязывались в это смердящее опасностью дело.

Зачем тащиться вниз и поднимать какой-то архив? Зачем? Это слово никак не выходило у Альмы из головы. Признаться, она стала серьёзно подозревать Ромунда в личном интересе хотя бы потому, что он большой любитель всевозможных загадок. В Академии-то из него дурь выбить не смогли, а теперь его мальчишеская глупость способна погубить живых людей! В девушке с каждым шагом крепла уверенность, что нужно взять ситуацию в свои руки и найти выход. Её смелому и находчивому сознанию не нравилась мысль, что нельзя найти другое решение, без лишних раскопок в архивах и чужих кабинетах. Она была уверена в этом.

Бочонок же, наоборот, пытался внушить себе, что необходимо смериться с судьбой. Лезть наверх, к варсонгам, ему совсем не улыбалось, а сидеть на месте и ждать зачистки, которую обещал Мердзингер, тоже не хотелось. Поэтому лучше двигаться вперёд, да только бы пригодиться в деле, а не сдохнуть, как погибшие ребята.

А вот Медведя раздирали самые тёмные и страшные мысли. Он не доверял мальцу, как, впрочем, и недавнему командиру-полуэльфу. По его мнению, оба что-то скрывали, ведя остальных на убой. Хотя, конечно, изрядная доля сомнений доставалась личности Мердзингера, но и студент тоже был хорош. Неизвестно зачем, но Ромунд стремился узнать больше о Проекте. Неспроста он тщательно обследовал стены в трапезной, неспроста нашёл листок с перепиской. Всё неспроста. Кто ищет, тот найдёт: закон жизни. Конечно, здесь могло обойтись и без злого умысла – так, юношеская ветреность, но странным показалось заступничество Мердзингера за пацана, когда Гвоздь хотел разорвать того за дерзость. Зачем же усложнять себе работу? Схоронил бы матёрый командир прохиндея в леску, и дело с концом. Ан нет. Вступился ушастый. Вопрос простой: зачем?

А Ромунд меж тем шёл во главе колонны, ориентируясь по карте. Сначала Медведь не хотел доверять карту мальцу, мямлил что-то невнятное. Но потом сдался и передал пергамент. Конечно, опыт вояки неоценим, но специальных знаний по картографии он не имеет, а у Ромунда на курсе этот предмет был в числе обязательных. Поэтому он быстро разобрался в каракулях незадачливого офицера, нанёсшего массу пометок на бумагу, и уверенно вёл за собой людей через сумрачные и вселяющие подозрения лабиринты.