"Фантастика 2023-76". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 175

Дошло это и до хлюпающего носом паренька (видно, не совсем придурок), и цвет его лица в очередной раз изменился. На красных щеках появились нездоровые бледные пятна, а сам он собирался вот-вот рухнуть без чувств.

– А здесь, случаем, нет цели задержаться? – вроде в поддержание разговора спросил сержант, хотя от Атея и не укрылось, что на самом деле ответа на этот вопрос Инес ожидает вполне конкретного.

– Все может быть, сержант, все может быть, – ответил Призрак, пристально посмотрев в глаза Скитальца, в которых совсем на мгновение вспыхнул огонек, отблески которого были очень знакомы Атею. Именно такие всполохи были в свое время в глазах у связанных и обреченных на продажу, а может, и заклание пленников главаря висельников Шамрая, когда они увидели темную фигуру воина с закрытым лицом личиной в виде оскаленной звериной морды. Потом такой же взгляд был у Савмака, когда тот услышал, что князь, возможно, сможет вернуть к полноценной жизни его брата. Так же блестели глаза Катаюн, когда она услышала в лесу Приграничья, что у них есть возможность обрести новый дом. И еще очень много раз Атей Призрак видел этот взгляд, преисполненный НАДЕЖДОЙ.

– Пропустить, – резко сказал Инес Скиталец своим бойцам и, когда Атей проходил мимо, добавил: – Не все в этом мире измеряется тяжестью мошны, висящей на поясе, ваша светлость. А паренька простите, неразумен еще он, да и здесь оказался только потому, что я обещал его покойному отцу присматривать за ним.

Призрак еще раз кивнул и двинулся с друзьями дальше, услышав за спиной, как сержант стал песочить свое воинство:

– А вы куда смотрели? И кто вообще этому олуху позволил обрядиться в кольчугу и взять в руки меч? Да ему кроме дратвы да шила в руках и держать больше ничего не стоит.

Какими еще эпитетами награждал своих подчиненных бывший сержант, что как верный пес продолжал охранять Западные ворота города Резена, спутники князя вслушиваться не стали, хотя голос воина доносился до них еще несколько кварталов.

Быстро организовав вокруг посла леса Изгоев коробочку, несмотря на все протесты самого Кречета, воины двинулись в глубь города, в направлении заведения Гурта Леденца «Погнутый звонг», который и достигли вскорости совсем без происшествий. Как бы это странно ни выглядело в городе, наводненном самыми разношерстными бандами.

«Звонг» практически не изменился, по крайней мере снаружи. Единственным несоответствием с прошлого посещения, которое бросилось в глаза князя, было то, что ворота постоялого двора теперь не были гостеприимно распахнуты. Тяжелые створки закрыты, а над ними виднелось несколько вихрастых голов, которые при виде приближающихся разумных тут же скрылись и с громким, удаляющимся криком понеслись в глубь территории постоялого двора – доложить о незнакомцах хозяину.

Вскоре появился и сам Гурт, который, кинув один лишь быстрый взгляд наружу, тут же приказал впустить нежданных, но, судя по виду хозяина, очень даже желанных гостей.

– Рад приветствовать вас, ваша светлость, – сказал Леденец, склоняя голову.

– Гурт, – склонил голову к плечу Атей. – Меня зовут Атей Призрак, ты не забыл?

– То давно было, князь, – позволил себе легкую улыбку альв-полукровка, одновременно отходя в сторону и уступая дорогу. – Прошу в обеденный зал. За последнюю пару десятиц вы первые посетители. Няшка, – крикнул он, – быстро собери на стол.

«Погнутый звонг» изменился. Не было той суеты во дворе, что наблюдал Атей в свое прежнее посещение. И пусть суета не всегда была веселой (народ бежал от войны), но и похоронной ее назвать было нельзя. Теперь же во дворе была тишина. Не шумел в кузнице горн и не доносился из нее перестук молотков. Не сновала неугомонная ребятня, пряча за пазухой теплый пирожок, уведенный из-под носа умаявшейся стряпухи. Не блеяла забиваемая скотина. Не спорили постояльцы, хвастаясь знатностью или торгуясь с кузнецом по поводу оплаты его услуг. Не сновали озадаченные хозяином работники, не ржали лошади, не доносились со стороны кухни вкусные запахи.

Хотя с последним утверждением Призрак оказался не совсем прав. После окрика Гуртом Няшки из трубы кухонного очага взметнулся слабый дымок, а еще через миг до него донесся ароматный мясной дух.

Обеденный зал таверны оказался светлым от горевших светильников (наружные ставни были наглухо закрыты), чисто убранным и ожидаемо пустым. Хотя один из столов рядом с хозяйской стойкой уже успели накрыть грубой, но чистой холстиной и начали выставлять на нее нехитрую, но очень аппетитную на вид снедь.

А пока та самая Няшка, которую окрикнул Гурт и парень, в котором Атей узнал знакомого по первому посещению Свиста, сновали между залом и кухней, заставляя стол тарелками и чашками, Гурт по просьбе князя рассказал об общей обстановке, что на сегодняшний день была в Резене. И, к большому сожалению Призрака, рассказ Леденца отличался от россказней, что они слышали ранее, лишь частностями, которые никак не влияли на общую картину.

– А что же парх? – выслушав Гурта, спросил Атей. – Неужели Тарек Сова так легко отдал город, который пусть и по ночам, но считал своим?

– А что Тарек? – невесело усмехнулся хозяин «звонга». – Понимаешь, князь, кто бы что ни говорил, а ночники и светская власть связаны между собой намного прочнее, чем это кажется. Был герцог, была городская стража, которая худо-бедно, но гоняла всю эту братию. Была у него Тайная служба, которая тоже старалась при случае побольнее прищемить им хвост. Все это заставляло самих ночников сплачиваться, так как они понимали, что только организация сможет соперничать с властями. Одиночки и мелкие банды обречены. Поэтому и получалось так, что днем в городе была одна власть, а ночью совсем другая, с иными правилами и законами. Но герцог увлекся соперничеством со своим дальним родственником из Верена и не заметил, как страна стала расползаться на кусочки, словно старое лоскутное одеяло. Армия существовать перестала: половина погибла, вторая сама разбежалась, пополнив ряды висельников. Или в лучшем случае уйдя с семьями в леса до лучших времен. Сервы тоже не стали испытывать судьбу, подавшись подальше от своих домов. Да и домов тех не осталось. Сначала грабил Верен, а потом свои же. Герцог вернулся и заперся с остатками верных воинов в замке. Приток денег в казну, который и так был не ахти, прекратился окончательно.

– А ночники-то здесь причем? – не выдержав долгого повествования Гурта, спросила Тахере.

– Терпение, мерита, – снисходительно улыбнулся тот и продолжил: – Нет денег в казне – нет жалованья для стражи, а им тоже нужно кормить свои семьи. Призванные оберегать народ, они стали искать способы, как прокормить своих жен и детей, напрочь забыв о своих обязанностях. И вот тут начинается прослеживаться та самая связь между государством и ночниками, о которой я говорил. Почувствовав, что давление со стороны властей ослабло, если не сказать, что совсем исчезло, начала шататься и структура Ночной гильдии. Главари различных уровней решили воспользоваться этим моментом и укрепить свои позиции среди коллег по ремеслу. Как ни крути, а эта самая гильдия как государство в государстве, со своими интригами и борьбой за власть, а должность парха все же больше номинальная, чем реальная. Хотя сам Тарек Сова держал город в стальном кулаке. Но даже его авторитета, в конце концов, не хватило, чтобы удержать гильдию Резена от разложения.

После небольшой внутренней резни и передела власти вместо одной сильной организации появилось несколько разрозненных банд со своими главарями и зонами влияния. Бывший парх со своими сподвижниками оставил под собой весь центр города и до сих пор держит его крепко. Часть городской стражи во главе со своим капитаном взяла под контроль рынок, с которого кормилась и раньше. Несмотря на текущее положение, отчаянные головы еще торгуют там, хотя происходит это все реже и реже. Приезд любого купчишки в Резен – теперь целое событие, и такого по молчаливому соглашению не трогает ни одна банда. Окраинные районы поделены группировками помельче, и там постоянно идет пересмотр существующих границ с кровью и трупами, как и полагается. Ну а городские ворота взяли бывшие стражи, что в свое время были как кость в горле и ночников, и их бывших командиров: принципиальные, неподкупные и на удивление честные. Вот что собой сейчас представляет Резен, – закончил Гурт.