Губительные секреты (ЛП) - Олтедж Нева - Страница 27

Дамиан отводит доктора в сторону, разговаривая с ним вполголоса. Доктор смотрит на него с мрачным выражением лица. Я молю Бога, чтобы Дамиан смог убедить его держать рот на замке. В противном случае хорошему врачу придется умереть. Я сделаю все возможное, чтобы защитить своего мужа, а это значит, что если Дамиан не сможет убить его, это придется сделать мне. Мысль об убийстве другого человека никогда не приходила мне в голову, и у меня кружится голова только от вида крови. Но если спасение жизни Луки означает, что мне нужно забрать жизнь другого, я сделаю это.

Я смотрю на женщину, сидящую на краю моей койки с планшетом на коленях. На экране появляется фотография с какого-то события, которое я не помню. Она поворачивает его ко мне, указывая на людей, называя мне их имена, роли, а иногда даже клички их домашних животных.

Изабелла. Моя удивительно красивая и очень коварная молодая жена, которая часами вбивала мне в голову разную информацию, чтобы убедиться, что никто не догадается, что я ни хрена не помню.

Каждое утро она приходит навестить меня, пытаясь заполнить пустые места в моем мозгу кусочками моей жизни. Мой брат Дамиан всегда приезжает около полудня и забирает у нее бразды правления, извергая на меня деловую информацию. Он описывает, как я обычно действую в определенных ситуациях, и объясняет, кто и что делает в нашем легальном бизнесе, и в отношениях с «Коза Нострой». Он уходит около трех, вероятно, чтобы разобраться с тем, что должен делать я, а Изабелла снова продолжает учить меня тому, что я уже должен знать.

Она сама деловитость, когда речь заходит о моем обучении. Сначала я подумал, что она делает это ради собственной выгоды, потому что, возможно, боится потерять свой статус жены дона, если кто-нибудь узнает и решит отстранить меня от должности. Но когда правильно улавливаю какую-нибудь крошечную деталь, она улыбается так, что в ее глазах все искрится, и я уже не так уверен.

— Ладно, давай еще раз пройдемся по домашнему персоналу, — говорит она и пытается скрыть зевок.

Я протягиваю руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на лицо, заправляю ее за ухо, и она замирает. Изабелла медленно поднимает голову и смотрит на меня с удивлением в глазах. Одна вещь, которую я заметил, и это сбивало меня с толку с самого начала, — это тот факт, что за все шесть дней, которые провела здесь, она ни разу не попыталась прикоснуться ко мне. Это потому что между нами так не принято? Она сказала мне, что наш брак заключен по договоренности. Или это что-то другое? Какова бы ни была причина, мне это не нравится.

— На сегодня достаточно, — говорю я. — Иди домой и отдохни.

— Тебя выпишут утром. Нам нужно еще раз повторить список сотрудников.

— Охрана, первая смена: Марко, Сандро, Джио, Антонио, Эмилио, Луиджи, Ренато. Сержио и Тони у ворот. Домашний персонал: Грейс и Анна на кухне. Горничные: Марта, Виола.

Я продолжаю перечислять имена, пока не охватываю обе смены, все тридцать два человека.

— У нас все получается, Изабелла.

Она встает, на лице улыбка, которая не совсем достигает ее глаз.

— Ладно. Тогда я пойду.

Когда жена поворачивается, чтобы уйти, я обхватываю ее запястье и жду, когда она повернется ко мне лицом.

— Все в порядке?

Она смотрит вниз на мою руку, держащую ее за предплечье, затем вверх, пока наши взгляды не встречаются, и кивает. Ее взор скользит по моей голове. Этим утром доктор снял с меня повязки, обнажив длинный, частично заживший разрез, который начинается у меня за ухом и спускается к шее. Изабелла замечает, что я наблюдаю за ней, и быстро отводит взгляд.

— Неужели это так ужасно? — спрашиваю я. Мне показалось, что все не так уж плохо, когда осмотрел себя в зеркале после ухода врача. Всего шесть швов.

— Что?

— Этот шрам.

— Нет, просто… — Она поднимает на меня глаза и слегка проводит пальцами по моим волосам, собранным в пучок на макушке. — Я боялась, что они сбрили тебе все волосы, — говорит она сдавленным голосом.

— Только снизу. — Врачи избавились от всего, что было ниже макушки, оставив остальное.

— Мне нравится. Очень стильно. — Она играет с одной из прядей, выбившейся из пучка.

Я был изрядно удивлен, когда осознал, что у меня длинные волосы. По какой-то причине я этого не ожидал и подумывал о том, чтобы обрезать их. Но увидев, что это делает жену счастливой, решил оставить волосы при себе.

Изабелла наклоняется вперед, чтобы осмотреть мой затылок, и меня окутывает слабый аромат ванили. Я поворачиваю голову, утыкаясь носом в изгиб ее шеи, и вдыхаю. Она напрягается, но не отстраняется, немного выпрямляясь, и вздыхает.

— Твоя семья заставила тебя выйти за меня замуж, Изабелла? — спрашиваю я и накрываю ее щеку ладонью. — Ты слишком молода.

— Нет.

— Тогда почему ты вышла за меня?

Она отвечает не сразу, просто несколько мгновений прижимается носом к моей шее.

— Потому что я люблю тебя, Лука, — шепчет она и застывает, как будто не хотела произносить эти слова.

— А я? Я тебя люблю?

Изабелла отступает в сторону и улыбается.

— Конечно, любишь, — отвечает она и проводит по моей щеке тыльной стороной ладони. — Мне нужно идти. Не забудь позвонить Розе.

— Не забуду, — говорю я.

Я звоню Розе дважды в день, утром и вечером. Обычно она говорит, а я в основном слушаю. О ее подруге Кларе, у которой есть кот. О том, как строители пришли чинить фасад, и один из них оказался в розовом кусте. О фильмах, которые она смотрела. До сих пор это было самое трудное — разговаривать со своим ребенком, не имея о нем никаких воспоминаний. Это почти так же тяжело, как покачать головой, когда Изабелла показала мне фотографию темноволосой девочки с волосами до плеч и спросила, узнаю ли я ее.

Я не помню свою дочь.

— Мы с Дамианом утром первым делом приедем сюда, — предупреждает Изабелла и выходит из комнаты, не оглядываясь.

Глава 13

Боже милостивый, что за черт меня вчера дернул сказать ему, что он влюблен в меня? Я всю ночь не смыкала глаз, пытаясь придумать способ исправить эту оплошность. Что я за человек, если лгу тому, кто не помнит чего-то настолько важного? Я вовсе не хотела этого говорить. Это само собой вырвалось из меня. Я была вне себя от ужаса всю неделю, беспокоясь, что Луке может стать хуже, или что кто-то из семьи может появиться и узнать о его амнезии, и я в каком-то тумане просто ляпнула эту чушь. Итак, что теперь? Сразу во всем признаться? Или подождать, пока мы вернемся домой?

Дверь открывается, вырывая меня из моего внутреннего смятения, и выходит Лука, одетый в темно-серую рубашку и черные брюки. Думаю, он похудел на пару фунтов за время своего пребывания здесь, но это едва заметно. Он все еще выглядит так же — крупнее, чем на самом деле. Перекинувшись несколькими словами с доктором Джейкобсом, Лука кивает Дамиану, а затем его взгляд останавливается на мне. Я слегка улыбаюсь ему и поворачиваюсь к выходу, когда чувствую его руку на своей талии.

— Что-то не так? — спрашивает он.

— Нет. Я просто нервничаю.

— Не стоит. — Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Ты хорошо меня подготовила.

Он целует меня в макушку, и я закрываю глаза, глотая слезы, которые грозят вот-вот пролиться. Из-за этой лжи я, скорее всего, буду гореть в аду, и Лука наверняка возненавидит меня, когда наконец все вспомнит. Но идти по коридору с его рукой на моей талии кажется настолько правильным, что сердце в моей груди делает сальто. Тот поцелуй. То, как он смотрит на меня с симпатией, а не с неприязнью. Его тепло, окутывающее меня. Я так долго ждала этого. И не хочу вновь возвращаться к холодному безразличию. Не сейчас, когда едва не потеряла Луку.