"Фантастика 2023-74". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Осояну Наталия - Страница 324

А вокруг, пыля и туманясь, всё тянулась пустошь, равнодушная и вместе с тем грозная. Не так же просто пропадало без дела столь огромное пространство! Наверняка этой пустоте и безжизненности были свои причины. Доискиваться их мне не хотелось, поэтому я изображал бесстрастие и скуку. Смотреть не на что, делать нечего. Отвяжитесь все от меня.

— Даже я? — полюбопытствовала айн.

— Сейчас-то тебе что от меня нужно?

— Ну, какой ты неласковый, — она проявилась рядом смутным мреющим облачком, но достаточно чётким, чтоб разглядеть все подробности великолепной фигуры. — Я исправлю тебе настроение.

— Ты сейчас всему каравану исправишь настроение.

— Сколько раз повторять — видишь меня только ты. Только ты, и успокойся.

Она прильнула ко мне гибко-змеиным движением, которое однако не вызывало отторжения, наоборот — влекло. Как это всё-таки здорово временами — иметь дело не с реальной, а с отчасти воображаемой женщиной. При желании всегда можно наделить её желаемыми чертами. Если б ещё не её омерзительный характер…

— Так ли уж тебе не по вкусу мой характер? — промурлыкала она, ластясь. — А может, его ты и ценишь? Перчику добавляет?

— В наших с тобой отношениях что-либо друг в друге ценить можно только с такой точки зрения, что всё равно друг от друга не деться никуда. Так лучше уж видеть хорошее в плохом.

— Чарующее в пугающем, да? — она прильнула ко мне так близко, что я ощущал её дыхание, которого на самом деле не было.

Но о том, чего не было, я забыл, ощутив на губах её губы, а под ладонью — тело, которому едва ли можно было отыскать равное среди живых, человеческих женщин. Обнимая айн, я тем не менее помнил, что нахожусь на виду, ощущал и вздрагивающую холку ящера под боком, и тюки, подпирающие спину, и движение пеших спутников слева и справа. Смутно, очень смутно ощущал, но всё-таки мир реальный существовал в моём восприятии на тех же правах, что и пространство, созданное для меня пленной демоницей.

Я обнимал её и тонул в волнах жара и наслаждения, но даже в самый прочувствованный момент помнил — она мне враг, и терять голову нельзя.

— Почему ты не можешь отпустить свой дух? Разве ты этого не жаждешь? — прошептала она мне так, как могла бы произнести самая влюблённая на свете женщина.

— Не знаю…

— Так, может, прислушаешься к моему совету?

Этот вопрос стал чем-то вроде отрезвляющей пощёчины. Я не упустил ощущения, расцвечивающего мир всеми оттенками радости, но во многом очнулся, и реальное пространство демонического мира стало ближе, отчётливее, чем мир моего общения с айн.

— Ты упорна, я вижу. Так и мне, знаешь ли, уступать не к лицу. Чем я хуже тебя? Мы отправляемся в Ишниф, и я буду учиться у тамошнего правителя.

Она помолчала, потом отстранилась. Между нами, словно стена, возведённая из природного камня, выросла отчуждённость, звенящая, будто внезапно воцарившаяся тишина. Я спокойно пережидал этот момент — не потому, что до мелочей рассчитал или же почувствовал, как следует себя вести. Просто так получилось. Глубины нашего с айн взаимопонимания становились всё непрогляднее, и в какой-то момент я ощутил, что она наблюдает за мной с любопытством и умиротворением, спрятанным под наигранной обидой.

— И ты по-настоящему порадовалась бы, если б я поддался, уступил?

Она помедлила, прежде чем ответить, потому что неправда в общении со мной была ей так же недоступна, как и настоящая свобода воли.

— Испытала бы отвращение. Потому что принадлежу такому слабаку и слюнтяю, пусть и временно.

— А сейчас? Отвращения нет?

— Отвращения нет, — со вздохом согласилась она. — Ладно. Если ты хочешь обойти демона из числа властных (в том числе и правителя области), то тебе надо запомнить перво-наперво одну вещь. Демоны намного лучше, чем люди, чувствуют слабость. Если ты слаб, лучше сразу откажись от мысли чего-либо тут добиться. Если ты слаб — либо стань сильным, либо ложись и помирай.

— Это-то понятно.

— Это всем понятно, всем людям и всем демонам. Откуда, как ты думаешь, вокруг столько слабаков и полуразумного сора? Либо лень, либо неисправимое слюнтяйство.

— Ты считаешь силой только способность одержать верх над всем миром и всем показать козу?

— Нет. — Айн говорила как бы нехотя. — Слабость — это неспособность понять, что же тебе на самом деле нужно. Если человек по-настоящему хочет власти или знаний, он их добьётся. Если же он хочет их потому, что это вроде как здорово, и все должны этого хотеть, а в действительности ему желаемого не переварить — он слабак. Не может честно заглянуть себе в душу.

— Для людей более актуально — власть и деньги. Деньги — настоящий фетиш.

— Золото — та же власть. Всё — власть. Даже эта ваша вера — власть, не более. Только она и имеет вес. Тот, кто свободен от её сладостного влияния — сам себе мир и сам себе Бог. — Нежелание отвечать куда-то испарилось, теперь пленная демоница говорила с такой страстью, какой не проявляла даже в моих объятиях. — Но я не встречала подобных. А ты?

— Только читал. Продолжай. Что ещё мне надо запомнить?

Путешествие протекало не без приятности, хоть и напряжённо — временами. Я помнил даже в дремоте, что мне необходимо держать марку и не ронять преувеличенного чувства достоинства, если не желаю получить болт в спину. Караванщики общались со мной лишь по острой необходимости и очень коротко, словно бы опасались случайно сказать что-нибудь не то. Они готовили на всех одну и ту же походную кашу каждый вечер и каждое утро и ни разу не попытались возразить мне, когда я решительно накладывал себе порцию. Каша оказалась вполне съедобной и сытной, вот только слегка отдавала плесенью.

Горы постепенно таяли в дымке за спиной, пустошь по краям дороги становилась всё менее пустынной. Кое-где имелся даже намёк на растительность, но к деревьям, растущим группками, караван не приближался никогда, даже если устраивал стоянку поблизости от такой. И я не спрашивал, почему. Потом начали появляться строения и посёлки, правда, они так и скрывались в отдалении — к ним путешественники тоже не приближались.

Что по-настоящему поражало меня в окружающем мире, так это монохромность, которая в одно и то же время вызывала ощущение выразительного богатства и насыщенности оттенков, бьющей по глазам роскоши цветов, если таковые вдруг расцветали где-нибудь по прихоти природы и случая. Такого я не испытывал, даже любуясь весенним садом, плывущим в дымке бело-розовых яблоневых и вишнёвых цветов, в совершенстве ещё не успевшей запылиться зелени, под пронзительно-синими небесами.

Поразмыслив, я сообразил даже без помощи айн, что дело тут в магии. Магия пропитывала собой демонический мир, магией здесь дышал ветер, томилась земля, ею росли деревья и редкие местные травы, она давала демонам возможность жить. Разумеется, это она наполняла собой пространство, сбивая с толку мои органы чувств, не способные осознать, в чём дело, и тщащиеся хоть как-то приспособить новые ощущения к старому набору впечатлений.

Я дремал, когда погонщик громко окликнул своих спутников и заодно разбудил меня. Впереди, окружённый десятками посёлков, обустроенных так же, как и все предыдущие, виденные мной, то есть в круг и глухими стенами наружу, вздымался замок. Сравнить его в чем-либо увиденным раньше я не мог — по сравнению с ним почти все виданные мною замки человеческого мира были детскими поделками из песка, сляпанными кое-как. Обсидиановые гладкие стены надвигались на нас, будто корабль на льдину. Кривые башни и длинные галереи, протянувшиеся на головокружительной высоте без всяких опор, венчал колеблющийся, словно стебель под ветром, столб света. Свет был грязноватый, иногда он расплывался головкой одуванчика, иногда собирался в тугую, пронзительно-яркую полосу. Всё это производило почему-то пугающее, ошеломляющее впечатление. Добра здесь нечего было искать.

Однако же приходилось согласиться, что, созерцая этот пример абсолютно не человеческой архитектуры, подчинённый требованиям столь же не человеческой эстетики, я поймал себя на вспышке восхищения. Передо мной была красота — опасная, злобная, отторгающая, но несомненная. Устроившись на спине ящера так, чтоб всё было видно, я смотрел, не отрывая взгляда, как вырастают к небу каменные стены, как заслоняют всё больше и больше корону света над главными своими башнями.