Китайцы. Моя страна и мой народ - Юйтан Линь - Страница 84

Определяя места для садовых беседок и теремов, извилистых галерей и флигелей, выбирая форму искусственных скал, места посадки цветов и деревьев, необходимо показывать «малое в большом и большое в малом, реальное в нереальном и нереальное в реальном». Человек либо что-то обнажает, либо что-то прячет, то в большей степени, то в меньшей... Для этого не нужно обширного пространства, не нужно расходовать много мускульной энергии и строительных материалов. Постройте горку из выкопанной тут же земли и украсьте ее камнями вперемешку с цветами. Используйте живые ветки дикой сливы для забора и посадите ползучие растения у стены. Так получатся горы без гор. На большом открытом пространстве посадите быстрорастущий бамбук и подсадите к нему деревья дикой сливы с толстыми ветвями, которые будут его укрывать. Таким образом, вы покажете малое в большом. Если двор маленький, стена должна представлять собой сочетание выпуклых и вогнутых форм, украшенных зеленым вьющимся плющом и большими пластами камня с надписями на них. И тогда, раскрыв окно, вы любуетесь каменной стеной, которая кажется вам высокой и крутой горой. Это и есть «показать большое в малом». Ухитритесь сделать так, чтобы отдаленная тупиковая аллея внезапно открывалась бы в открытое пространство, а черный ход на кухню привел бы в другой дворик. Это и есть «проявить реальное в нереальном». Дворик не проходной, посадите там несколько бамбуковых деревьев и установите несколько камней в перспективе. Так вы намекаете на что-то, чего нет. Соорудите низкую балюстраду поверх стены, чтобы намекнуть на существование террасы, которой там нет. Это и есть «проявить нереальное в реальном». Бедные ученые, живущие в перенаселенных домах, должны следовать примеру лодочников в моем родном краю, которые, учитывая малое пространство, придумывают забавные устройства на носу своих лодок... В Янчжоу мы с женой жили в домике, где было всего две комнаты, однако благодаря изощренным выдумкам получились спальня, кухня и общая комната — и все было так изысканно, что мы не чувствовали тесноты. Однажды жена со смехом сказала мне: «Все обставлено довольно изысканно, но атмосферы богатого дома здесь не чувствуется». Так оно и было.

Однажды я посетил могилу предков на горе и нашел несколько необычайно красивых камешков с еле заметными следами рисунков. Вернувшись, я рассказал об этом Юнь: «Обычно смешивают шпаклевку с юань-чжоуским камнем в белой каменной чаше, потому что цвета этих двух компонентов подходят друг другу. Здешние желтые камешки, однако, отличаются друг от друга, и, несмотря на свою красоту, они не подходят к цвету шпаклевки. Что же делать?» — «Возьми камешки качеством похуже, — сказала она. — Расколи их на мелкие кусочки и смешай со шпаклевкой, пока она не высохла. Возможно, высохнув, она воспримет цвет от камешков». Мы последовали ее совету и в прямоугольную исинскую глиняную чашу насыпали камешки, слева — повыше, справа — пониже. На дне мы нарисовали неровные горизонтальные линии, как в картинах Ни Юньлиня, так, что все это казалось скалистым обрывом, нависающим над рекой. С одной стороны мы оставили пустое место, которое заполнили илом и посадили там ряску с множеством белых лепестков. На камнях мы посадили повилику. На все это ушло несколько дней... Поздней осенью повилика разрослась, подобно глицинии, свешивающейся со скалы. Красные цветы повилики составляли удивительный контраст с белыми цветами ряски, которая роскошно цвела внизу в пруду. Это зрелище переносило в некий фантастический мир... Затем мы стали обсуждать, где поставить беседку, где построить сельский домик, где сделать на камне надпись: «Средь опадающих лепестков и журчания текущей воды». Потом Юнь рассуждала о том, где построить наш дом, прямо из окон которого мы ловили бы рыбу и любовались далями. Нас все это так захватило, что казалось, будто мы поселимся в некоей вселенной. Но однажды ночью две кошки подрались из-за пищи и упали с чердака, разбив сосуд со всем содержимым. Со вздохом я сказал: «Божества, видимо, нам завидуют и мешают даже столь ничтожным нашим планам». И мы оба невольно проронили слезу.