Китайцы. Моя страна и мой народ - Юйтан Линь - Страница 40

В Китае и на Западе женщина воспринимается неодинаково. Хотя и здесь, и там считают, что женщине присущи очарование и некая загадочность, однако точки зрения различаются по самой сути. Это особенно хорошо заметно в сфере искусства. На Западе тело женщины рассматривается как источник вдохновения, как высшая форма совершенной красоты и гармонии. Согласно же канонам китайского искусства, красота тела женщины определяется его гармонией с природой. Когда китаец видит скульптуру женщины на высоком постаменте в нью-йоркской гавани на виду у каждого, кто приезжает в страну, он считает, что нет ничего более поразительного, чем сей факт. Выставить женщину на всеобщее обозрение — это предел неприличия и убедительное свидетельство отсутствия цивилизованности. Когда китаец узнает, что эта женщина олицетворяет не женщин, а понятие свободы, это удивляет его еще больше. Почему свободу должна олицетворять женщина? Почему она должна олицетворять победу, справедливость и мир? Для китайца античная точка зрения является новостью. Ведь в представлении западного человека женщина в какой-то мере обожествлена, ей присвоены качества высокой духовности, некая эфирность, в ней воплощено все чистое, возвышенное, прекрасное и неземное.

Для китайцев женщина — это просто женщина, человеческое существо, которое не знает, как получать удовольствие. У нас мальчику говорят, что если он пройдет под сохнущими на веревке женскими штанами, то никогда не вырастет. Поклонение статуе на постаменте, телу женщины даже представить себе невозможно. Затворничество женщин привело к тому, что любое выставление напоказ форм женского тела воспринимается как крайняя непристойность, независимо от того, происходит это в сфере искусства или в повседневной жизни. Некоторые известные полотна, выставленные в Дрезденской галерее, считаются у нас откровенно эротическими. Модные китайские художники бездумно подражающие работам европейцев, не осмеливаются утверждать, что суть всех видов искусств состоит в том, чтобы будить у людей чувство красоты. Европейские же художники откровенно признают этот факт.

Однако и у китайцев есть либидо, только оно выражается по-иному. Женская одежда создается не только для того, чтобы подчеркнуть фигуру, но и для того, чтобы подражать природе. Один западный искусствовед, исходя из своих эстетических представлений, возможно, увидит в пене волн образ обнаженной женщины, китаец же в складках одежды бодхисатвы Гуаньинь разглядит морские волны. При создании женского образа за образец берут изящные линии плакучей ивы, вот почему плечи женщины всегда опущены. Очертания ее глаз напоминают абрикосы, у нее брови изогнуты полумесяцем, взгляд напоминает о спокойных осенних водах. Ее зубки подобны зернышкам граната, у нее изящная тонкая талия, стройные ножки; тонкие пальчики похожи на весенние побеги бамбука, бинтованные ножки тоже напоминают полумесяц. Ни в коем случае нельзя сказать, что в Европе такая поэтика женского образа отсутствует, однако дух китайского искусства в целом, особенно покрой китайской женской одежды, говорят о том, что именно эти критерии женской красоты воспринимаются у нас предельно серьезно. Так как женским телом, именно как телом, китайцы наслаждаться не могут, поэтому в искусстве его воспроизведение наблюдается крайне редко. Китайские художники в изображении тела человека явно потерпели поражение. Даже у такого знаменитого художника эпохи Мин, как Цю Шичжоу, прославившегося картинами из жизни женщины, обнаженная верхняя часть женского торса очень похожа на картофелины. Из-за плохого знания западного искусства мало кто из китайцев сможет объяснить, в чем заключается красота женской шеи или спины. В романе «Цза ши ми синь» («Секретно о разном»), относящемся, согласно легенде, к эпохе Хань (на самом деле написан при династии Мин) дано довольно искусное описание обнаженного женского тела и выражено истинное восхищение и чувство радости при его созерцании. Однако это почти единственное исключение. Вот вам один из результатов затворничества женщин.

На самом деле изменения в фасоне одежды не так уж и важны. Фасоны могут меняться, а мужчины будут любоваться женщинами, какие одежды они бы ни носили. А женщины будут носить их, пока мужчины будут считать эти одежды красивыми. Переход от викторианских кринолинов с использованием китового уса к облегающим фигуру укороченным платьям 1920-х годов и лётным комбинезонам, модным в 1935 г., более разителен, чем различие между одеждой китайцев и европейцев. Достаточно женщинам надеть свои наряды, чтобы мужчинам они нравились. Международные показы женской одежды ясно это демонстрируют. Всего лишь десятилетие назад китайские женщины фланировали в длинных брюках, теперь же они облачились в длинные до пят халаты китайского покроя, а западные женщины носят короткие юбки, а потом, возможно, станут модными и пижамы. Единственным результатом всех этих трансформаций является значительное раскрепощение сознания и расширение кругозора мужчин.

Более важной является связь между женским затворничеством и идеалом женщины. Такого рода идеалом является «прекрасная жена» и «мудрая мать». Это выражение в современном Китае стало у многих объектом насмешек, в особенности со стороны модниц, которые жаждут «равенства», «независимости» и «самовыражения». Они считают, что жена и мать — это те, кто зависит от мужчин. Так возникла некоторая путаница в понятиях.

Разберемся для начала в вопросе взаимоотношений полов. По-видимому, став матерью, женщина больше не считает, что смысл ее существования в том, чтобы доставить мужу удовольствие. Она чувствует свою полную зависимость от кого-то, только утратив положение матери. На Западе тоже был период, когда общество и сами женщины не пренебрегали ни материнством, ни воспитанием детей. Статус матери в семье высок и достоин уважения. Когда появляется на свет ребенок, она, проявляя материнскую мудрость, ведет его и руководит им, пока он не станет взрослым. Каждое здравомыслящее общество признает, что такая работа непроста. Крайне трудно объяснить, почему женщину все равно считают зависимой в социальном или экономическом отношении от мужчины, если она, выполняя столь высокую миссию, делает это лучше мужчины. Среди женщин, как и среди мужчин, есть талантливые личности. Но талантливых женщин все же меньше, чем нам пытаются внушить идеологи демократии. Для талантливых женщин самовыражение гораздо важнее, чем рождение детей. Однако простые люди — имя им легион — считают, что дело мужчины — зарабатывать деньги, а женщины — рожать и воспитывать детей! Что же касается самовыражения, то мне приходилось встречать эгоистичных посредственностей, несчастных существ, которые со временем расцветали, становились милыми и нежными матерями, проникнутыми духом самопожертвования. Для их детей они стали образцом совершенства и добродетели. Приходилось мне видеть и красивых девушек, которые отвергали брак и к тридцати с лишним годам увядали. У них никогда не было второй молодости, они не могли стать такими же яркими, как осенний лес, более зрелыми, более человечными, излучающими свет, как это бывает у счастливой женщины после рождения ребенка.

Среди всех прав женщины самым важным является право стать матерью. Конфуций указывал, что в идеальном обществе нет «неженатых мужчин и незамужних женщин», в идеальном обществе все состоят в браке. Китайцы достигли этой цели благодаря их взглядам на любовь и брак, отличающимся от западных. С точки зрения китайцев, наихудшее социальное зло на Западе — большое число незамужних женщин. Они неспособны к самовыражению только из-за глупой надежды на скорое явление прекрасного принца. Многие из них хорошо себя проявили в профессии учительницы или актрисы, но в роли матери они добились бы гораздо больших успехов. Когда мужчина и женщина полюбили друг друга и вступили в брак, но муж оказался человеком недостойным, женщина попадает в уготованную для нее природой ловушку. Природа требует от женщины лишь продолжения рода, даруя ей за это малыша. Это будет победа женщины, ее радость, еще более удивительная, чем радость от написанного ею самого выдающегося произведения; рождение ребенка дает женщине больше счастья, чем самый громкий сценический успех. Айседора Дункан откровенно признавалась в этом. Природа жестока, но она и справедлива. Она дает простым женщинам такое же утешение, что и талантливым, потому что женскую радость в равной степени может испытать и умная, и обыкновенная женщина. Таковы законы природы, пусть мужчины и женщины живут в согласии с ними.