Китайцы. Моя страна и мой народ - Юйтан Линь - Страница 11

Вливание свежей крови

Однако китайцы как нация смогли выжить не только благодаря своим крепким нервам и безграничному терпению. На самом деле они выжили потому, что произошла китаизация монголов[15]. Возник некий филогенез, и коль скоро произошел приток свежей крови, то и последовал подъем культуры. Краткое описание психологии и физического состояния китайцев показывает, что они не смогли полностью избежать последствий длительного цивилизованного существования, что у них развились такие, качества, которые делали их совершенно беспомощными перед лицом более молодого, энергичного и более воинственного народа. Жизнь китайцев как будто всегда протекала неторопливо, была спокойной и надежной — не так, как у европейцев, склонных к активным действиям и авантюрам, а в соответствии со свойственными китайцам миролюбием и общей пассивностью. Поэтому периодические завоевания Китая северными народами были неизбежны. В политическом плане наше государство несколько раз погибало от рук захватчиков. Вопрос состоит в том, как в условиях полного политического подчинения нация смогла сохранить свою целостность. И как удалось китайцам, не сумевшим отразить военные вторжения (в отличие от франков, которые в битве под Пуатье в 732 г. остановили мусульман), не только выжить, но даже извлечь из этих вторжений пользу благодаря вливанию свежей крови захватчиков? При всем том китайский народ не утратил национальную индивидуальность и культурные традиции. По-видимому, жизнь нации была устроена по модели, позволяющей сохранить стойкость национального духа и способность к длительному сопротивлению даже при утрате изначальной жизненной силы. Объяснив этот феномен, мы поймем, как Китай сумел выжить.

Вливание свежей крови в значительной мере может объяснить национальную жизнестойкость, которую китайский народ проявляет и в наше время. В нашей истории вливание свежей крови происходило с такой поразительной регулярностью — через каждые 800 лет, — что начинаешь думать, что периодическое обновление нации необходимо, потому что именно глубокое разложение самых основ национальной морали привело к этим периодическим потрясениям, а не наоборот. Ли Сыгуан в блестящей статье «Периодичность междоусобных войн в Китае» («The periodic recurrence of internecine wars in China»)[16] провел статистическое исследование этих войн и показал четкую смену периодов мирного времени и хаоса в стране. По его словам, такая периодичность «слишком регулярна, чтобы приписывать ее деятельности простых смертных».

Это поразительный факт, но историю Китая действительно очень удобно разделить на циклы по 800 лет. Каждый цикл начинается с недолговечной и сильной в военном отношении династии, которая объединяла Китай после вековых внутренних раздоров. Далее следовал 400—500-летний мирный период, в пределах которого менялась династия, после чего возникал ряд войн. В результате этих перемен столица перемещалась с Севера на Юг. Затем наступал период раскола и все усиливающегося соперничества между Севером и Югом, за которым следовали вторжение извне и безропотное существование под иностранным правлением. На этом цикл заканчивался. Затем история повторялась: Китай вновь объединялся под китайским правлением, и снова расцветала культура.

Одинаковые по времени и последовательности события разворачивались в каждом цикле с совершенно невероятной механической точностью. Ли Сыгуан, чтобы показать эту точность, упоминает, например, великие стройки, которые повторялись с неотвратимой регулярностью и на определенной стадии каждого цикла, а именно в самом начале нового расцвета культуры. Первый цикл: Цинь Шихуан строит Великую Китайскую стену, великолепные дворцы, в частности дворец Афангун, который позднее был предан огню и горел целых три месяца. Второй цикл: император династии Суй строит Великий канал и великолепные, роскошные дворцы. Третий цикл: перестройка Великой Китайской стены (именно ее мы видим сейчас), строительство новых каналов, плотин и Пекина минским императором Юнлэ (1403—1425), который стал знаменитым также благодаря энциклопедии «Юнлэ да дянь» («Важнейшие сочинения [периода правления] Юнлэ»).

Приведем временные отрезки этих циклов: 1) от династии Цинь до конца Шести династий и нашествия северных варваров (221 г. до н.э. — 588 г. н.э.), т.е. примерно 830 лет; 2) от начала династии Суй до конца правления монголов (589—1367), т.е. примерно 780 лет; 3) современный цикл — от династии Мин по сегодняшний день, — который в течение уже почти 600 лет разворачивается с поразительным соответствием описываемой модели. 500 лет мира, дарованные династиями Мин и маньчжурской Цин, видимо, уже завершены: Тайпинское восстание 1850-х годов отметило первую большую волну междоусобных войн данного цикла. В настоящее время мы как раз находимся на пике беспорядков и внутреннего разлада, когда столица — уже в соответствии с традицией — переместилась в 1927 г. из Пекина в Нанкин.

Между тем пока еще не было разрыва между Севером и Югом, который нам пророчат прошлые циклы, подчинения Северного Китая чужеземцам. Не пришли еще и следующие славные 300 лет[17].

Приведенные здесь диаграммы интересны и сами по себе, и тем, что в сжатом виде воспроизводят политическую историю Китая более чем за 2000 лет. Эти кривые обозначают частотность войн, вспыхивавших на территории Китая.

Ли Сыгуан упоминает также, что подобные события разворачивались еще до первого цикла, а именно при династии Чжоу. Эпоха Чжоу, на время которой пришелся первый расцвет китайской культуры, официально длилась 900 лет начиная с 1122 г. до н.э. Первые 450 лет царил относительный мир и шло расширение этнически китайских земель, подчиненных Чжоу. В 770 г. до н.э. под давлением со стороны народов северо-западной части нынешнего Китая столица переместилась на восток. С тех пор пошли непрекращающиеся распри и войны между вассальными княжествами. Центральное правительство постепенно теряло контроль над удельными князьями. Это были период Чунь-цю («Вёсны и осени»: 722—481 гг. до н.э.), описанный в анналах Конфуция, и последовавший за ним период Чжань-го (Сражающиеся царства: 402—221 гг. до н.э.). В это время царство Чу непрерывно расширяло свои территории, пока не добилось практически полного контроля над южными районами цивилизованного Китая той эпохи. Цикл завершился покорением и объединением Китая под властью племени с сильной примесью варварской крови и чуждыми обычаями — племени, ведомого великим императором Цинь Шихуаном.

Все эти факты в равной степени следует рассматривать с позиций этнологии, экономики и климата. Перенаселенность страны обычно достигается за 400—500-летний период мира, и это — важный фактор. Ни одно государство в мире на протяжении своей истории не имело 500-летнего периода мирного и культурного развития, и Китай здесь не исключение. Однако, обратившись к истории китайской литературы, можно обнаружить другое объяснение этой периодичности. Во времена раскола и соперничества Севера и Юга наблюдается падение моральной устойчивости нации, что отражается в поэзии и в прозе; это доказывают стихи, цитированные ранее. Первый цикл — это период вторжения Севера, или так называемая эпоха Шести династий, от Восточной Цзинь до объединения Китая династией Суй; в это время северная часть Китая была захвачена варварскими племенами. Во втором цикле период господства степных племен на севере Китая, а затем и во всей стране длился от династии Южная Сун до монгольской династии Юань включительно. Оба эти периода были временем изнеженности верхов и упадка литературы. Отличительная черта первого периода — напыщенный, цветистый стиль прозы сы лю; второго периода — изнеженная, сентиментальная поэзия. Наблюдалась не бедность слов, а их изобилие, причем отмечены тончайшие нюансы игры слов. Пропал аромат естественности, зато появились элементы искусственности, упадничества и сверхутонченности, аромат придворных благовоний. Китайцы стали проявлять интерес — в духе fin de siecle[18] — к гармонии звуков, к крайней изысканности в критических эссе и других видах прозы, их привлекал аристократический стиль жизни.