"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Валентеева Ольга - Страница 266

Зам заскрипел зубами, но не сказал ничего.

Такакити не стал добавлять ему, что, в отличие от прочих, лично его репутация и карьера в полиции хотя и интересуют, но лишь на двоечку по стобалльной шкале.

Заместитель, кстати, так и не понял, насколько ему самому сейчас повезло: именно по причине своего безразличия Като и не стал инициировать разбирательств на уровне департамента внутренней безопасности. Хотя и очень хотел: было ясно, что подобные манипуляции зам проворачивал за его спиной регулярно.

Через некоторое время. Здание суда.

— … здравствуйте! — идущий по проходу зала для заседаний в сопровождении полицейского светловолосый подросток европейского вида весело приветствует судью, неформально вскидывая ладонь вверх.

По контексту понятно, что они уже знакомы лично либо, как минимум, встречались раньше.

Судья широко открывает глаза в удивлении, чуть медлит, но всё же молча кивает блондину в ответ в итоге.

На знакомство с докладом Като у судейского чиновника не уходит и пяти минут:

— Ждите снаружи, — коротко роняет он служителю закона.

Это помещение представляет собой небольшую комнату пять на семь метров. Кроме судьи и подростка, других людей внутри не остается.

— Загадочно, — признаётся блондин, оглядываясь по сторонам. — А мне где располагаться?

— Нигде, — судья кивает на место рядом со своим столом. — У суда нет вопросов в ваш адрес, просто станьте рядом и постойте тихо немного.

Озадаченный школьник в точности выполняет, что сказано.

— Если говорить официально, вы свободны прямо сейчас. Я скорее хотел обсудить некие неформальные вопросы, — чиновник со значением поднимает взгляд на парня, не переставая оформлять какой-то документ на виртуальной клавиатуре.

— Всегда готов! — еще больше удивился светловолосый, зачем-то поднимая ладонь на манер кривого козырька над глазами. — Но непонятно, какой смысл обсуждать что-либо неформально со мной? Большому человеку типа вас, — добавляет он после незначительной заминки.

— У меня есть что сказать любому человеку с вашей фамилией, — серьёзно отвечает судья. — Именно здесь и сейчас. Вы даже предпочтительнее многих: несовершеннолетнему я могу говорить что угодно, без купюр. Ничем при этом не рискуя. В силу особенностей законодательства.

— Разрешите, я всё-таки присяду? — неуловимо изменившийся за мгновение взгляд подростка ощутимо отдал сталью.

Не дожидаясь кивка старшего, школьник занял пустое кресло секретаря заседания.

— Вы ведёте себя весьма своеобразно, — между делом заметил немолодой японец.

— Выравниваю позиции на старте, — отрицательно покачал головой школьник. — Не сочтите за неуважение! Там, где я рос, почтение к старшим, во всех смыслах, ещё похлеще японского! Но люди очень часто склонны путать то, что мы с вами сейчас путать не будем. Если вы не возражаете…

Судья заинтересованно поднял правую бровь.

— Если бы вы говорили со мной, как старший с младшим, это одно, — не стал упираться школьник. — Либо — если бы речь шла об общении между судьёй и, м-м-м, фигурантом. Тогда — моё вам полное почтение и я говорю с вами снизу-вверх.

Японец озадаченно приподнял вторую бровь вслед за первой, склонил голову к плечу и посмотрел на собеседника уже совсем другим взглядом:

— Вам не говорили, что вы можете быть чересчур прямолинейным для японца?

— Я же не совсем японец! — до боли непосредственно развеселился блондин.

М-да, так могут только гайдзины. Хотя, говорит вон без акцента.

— Я б даже сказал, я совсем не японец, — с неуместной жизнерадостностью продолжил он. — Хотя и искренне пытаюсь адаптироваться! Но возвращаемся к нашим ролям… Вы сейчас хотите навести какие-то мосты, в результате которых должны выиграть обе стороны переговоров. Вы и мы.

Светловолосый вопросительно посмотрел на чиновника. Тот молча опустил веки и задержал их в таком положении на две секунды, помялся, но всё же сказал:

— Вы быстро считываете ситуацию. Если бы вы были чуть постарше, я бы уже начал вас опасаться. Скорее всего, в этом месте свернул бы разговор.

— А предельная откровенность — моё главное преимущество по отношению к вам, японцам. — Пацан смотрел на старшего серьёзно и сосредоточенно. — Меня часто считают слабее или глупее, чем я есть. Однако внешность обманчива, и на вашей должности, скорее всего, в заблуждение никого не вводит, потому что…

— Не продолжайте. Я согласен с вашей точкой зрения. Иначе не начинал бы этого разговора.

— Со своей стороны, ответственно заявляю: не знаю сути вашего предложения, но сделаю всё, от себя зависящее, чтобы ваше предварительное намерение состоялось. — Асада-младший хлопнул ладонями по столу, выводя судью из размышлений на тему, а продолжать ли всё-таки беседу дальше.

— Каким образом вы оцениваете мои намерения до того, как я сам их озвучил? — в голосе японца звучало любопытство, сдобренное толикой вежливости. — Я вижу, что вы чудесно понимаете, о чём речь. Но меня искренне смущает скорость вашей реакции на мои слова. Особенно когда вы реагируете до того, как я их озвучу.

— Логика, — старшеклассник искренне пожал плечами и устроился в кресле поудобнее. — Сам я никто и звать меня никак. Во всяком случае, чтобы фигура вашего плана, муниципального уровня, даже секунду своего времени на меня тратила, ещё и вместо судебного заседания. Я могу представлять для вас интерес лишь в двух ипостасях: как друг кое-кого из полиции и как сын своего отца.

— Друг полиции для меня неактуально, — сейчас уже судье стало весело. — У вас очень своеобразное чувство юмора, м-да…

— Если вы, со своей позиции, инициируете разговор со мной, как с сыном моего отца, это означает только то, что означает. — Блондин спокойно смотрел на старшего человека, как не сделал бы ни один японец на его месте.

— Вы удивительно правы, — после паузы ровно подтвердил чиновник, который решил не обращать внимания на различия в этнопсихологии. — Хотя меня и удивляет скорость, с которой вы ориентируетесь в политике, повторяюсь… Был бы вам очень благодарен, если бы вы завершили свою последнюю мысль. Вслух.

— Э-э-э, разве не говорят, что между умными нет смысла называть все вещи своими именами?! — старшеклассник вольно процитировал старую поговорку. — Особенно в деликатных моментах типа этого?!

— Вы стартовали в беседе, как иностранец. Не как житель островов. Когда вы вот так меняете свой подход во время разговора, мне сложнее перестраиваться в силу возраста. — По судье не было заметно, что он сейчас делал над собой ощутимое усилие, стараясь выдерживать в разговоре ровную линию.

И не давая эмоциям повлиять на собственную мимику.

Собственно, многим рисковал сейчас он, но никак не этот школьник.

С другой стороны, кто не рискует, тот никогда не поднимается на вершину.

— Если вы говорите со мной, как с Асадой, значит, и я представляю не себя, а уже совсем других людей, — незатейливо хмыкнул пацан. — Как бы я ни хотел соблюсти этикет, представляя Семью, я вынужден вести себя иначе. Ваше честь, а давайте попробуем с другой стороны?! — светловолосый, неожиданно спохватившись, за секунду превратился в обычного подростка.

Судья осторожно и поощрительно кивнул.

— Со своей стороны, даю честное слово: всё, сказанное между нами, останется здесь, даже если меня будут резать на части! А если к делу, то мне кажется, вы переоцениваете мою связь с семьёй. И с Семьёй, кстати, тоже… Я вижу, что вы очень хотите что-то сказать! Одновременно с этим, ровно так же опасаетесь. Что я могу сделать, чтобы вы прекратили колебаться и поверили мне? — выглядел он чертовски убедительно. — Я сейчас чувствую себя подростком, который очень хочет помочь старшему человеку, но никак не может понять, что для этого требуется! Что бы вы сейчас ни сказали, я — могила. Гарантия — простая человеческая порядочность. Я очень хорошо знаю стоимость этого слова, — в глазах подростка снова неуловимо мелькнул взрослый человек.