Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 80

Именно там и появилась первая «ребячья республика», своего рода прообраз будущей «Школы имени Достоевского» для трудно воспитываемых подростков - более известной как «Республика ШКИД».

Последней, Сорока-Росинский управлял более пяти лет, воспитав немало нормальных граждан из потенциальных преступников, но…

Как и в случае с Антоном Семёновичем Макаренко, дорогу новатору перешла тупая баба – никогда не имевшая собственных детей, но возомнившая что знает как воспитывать чужих.

Крупская писала в газете:

«Не в Чухломе какой-нибудь, а в Ленинграде процветает советская бурса, руководимая людьми, работа которых ничего общего с задачами, поставленными советской властью, не имеет… Бурс, хотя бы они и называли себя советскими детдомами, нам не надо».

После этой статьи, Сороку-Росинского освобождают от должности директора «Школы социально-индивидуального воспитания имени Ф.М.Достоевского для трудновоспитуемых».

С 1925-го по 1928-й год несдающийся педагог заведовал «Школой №39» Центрального района города Ленинграда для особо трудных подростков. Это назначение состоялось лишь потому, что никто больше на нее не соглашался – до того трудно воспитываемым был «контингент», держащий в страхе весь близлежащий район…

Питер, это вообще – столица российского хулиганства!

И здесь Виктор Николаевич справился, принимая на перевоспитание самых трудных детей – от которых даже тюрьма отказывалась.

И тогда в 1928-м году по отношению к Сороке-Росинскому было принято беспрецедентное даже в те непростые времена решение – ему официально запретили работать в общеобразовательных школах.

Советская эпоха времён «Застоя» что-то несла про «запреты на профессии» в ФРГ…

Как писал по примерно такому же поводу Крылов в своей басне «Мартышка и очко»:

«Чем кумушек считать трудиться,

Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?».

И заметьте: до сталинских репрессий ещё очень далеко!

Всем в данный момент заправляют как раз те, по кому постсоветская «демократическая» общественность - льёт горькие слёзы и распускает липкие сопли.

Запрет был снят лишь в 1936-м году – незадолго до тех самых «репрессий», после чего Виктор Николаевич устроился в одну из обычных ленинградских школ простым преподавателем русского языка и литературы. Впереди этого, воистину - Человека эпохи Возрождения, ждала блокадная дистрофия, депортация жены-немки, нелепая смерть под колёсами трамвая и полное забвение потомков.

«Республику Шкид» и литературно-киношного «Викниксора» - написанного с него же, его же воспитанниками – иногда вспоминают всуе…

Виктора Николаевича Сороку-Росинского – никогда.

Подытоживая по всем этим шестерым, скажу:

Историю пишут победители!

Вот и написали победившие после смерти Вождя партократы-коррупционеры - эти оборотни с партбилетом в кармане, свою историю - которую и впаривают нам уже на протяжении почти столетия…

А мы с вами хаваем это тухлое дерьмо кишащее опарышами, дАрагие рАссияне, да ещё и нахваливаем!

Стыдно… За наш народ стыдно и больно, а не за этих шестерых – уже мёртвых.

А мёртвые, как известно из летописей – «…бо срама не имуть!».

***

Когда я вошёл в кабинет, как трое уже «посвящённых» - так и все шестеро «неофитов», были уже в сборе и в полной готовности меня слушать. Лишь Сорока-Росинский выглядел не в своей тарелке: изрядно перепугано-растерянным, каким-то помятым и бледно-зелёном на лицо…

Ещё бы!

Он – простой учитель, а стало быть по положению здесь самый низший… А тут столько начальства в том числе и сам(!) Сталин. Да и в самолёте должно быть укачало.

На чём его интересно сюда везли?

Уж не на истребителе ли, для скорости?

Хахаха!

Не без труда узнав некоторых (оно дело - отретушированные фотки в Инете и совсем другое дело - живые «натуры»), поздоровался с каждым и, ободряющие подмигнув педагогу – мол, «не сцыте, товарич!», усевшись во главе стола жизнерадостно вопросил:

- Ну, что могучие старики…? Хм, гкхм… И никогда не стареющие дамы, в количестве одной прекрасной особы… Есть ещё порох в пороховницах?

За всех, ответила вопросом на вопрос Розалия Самойловна, враз разоблачив меня:

- Порох-то есть… Но что-то, товарищ Сталин, Вы на самого себя не похожи. Уж не засланный ли Вы, казачок?

Смотрю на неё:

Ну, какая же она «фурия»?

О чём этот бородатый членосос вообще лопочет?

До боли знакомый по соседкам по подъезду типаж, но главным образом по мультфильму про Шапокляк: сухенькая такая, бойкая, гиперактивная старушенция… Которой до всего есть дело.

Однако, появилась проблема – большая или маленькая, пока не знаю…

О том, что с товарищем Сталиным «что-то не так», догадывались многие – по глазам видел. Но вслух осмелиться высказать свои подозрения - решилась лишь эта… Хм, гхм…

Фурия.

Вообще-то я планировал начать совсем по-другому, конечно.

Типа, такая вот фигня товарищи: поступил сигнал от потомков - что к нам приближается писец полярный…

Но в данной ситуации, на прямой вопрос - ответ тоже должен быть прямым. Поэтому пришлось с места в карьер импровизировать.

Не менее жизнерадостно чем при первом знакомстве, отвечаю:

- А я, товарищи… Не Сталин! Вернее – Сталин, но не совсем.

Народ опи…зденев конкретно, переглядывается в полном ах…уе, а Мехлис резко:

- А кто Вы, если не Сталин?

- Счас всё объясню, Лев Захарович. Вы только постарайтесь держать себя в руках! А то консенсуса у нас с Вами не получится - о чём возможно, нам с вами обоим придётся горько сожалеть…

Встал, походил и остановившись напротив Кржижановского:

- Вот Вы, Глеб Максимилианович, как человек науки, в телепатию – то есть передачу мыслей на расстояние, верите?

- Ну… Вполне возможно.

- А в передачу мыслей через время? Из будущего в прошлое, например?

Не думая:

- Не может такого быть!

Спокойно, как об чём-то само собой разумеющемся:

- Ну, почему же? Эйнштейн доказал, что если что-то материальное движется со скоростью превышающей световую, то время для него движется вспять… А что может двигаться быстрее света?

Указательный палец вверх и с самым умным видом:

- Только человеческая мысль!

Кржижановский слегка надменно:

- Квантовая теория? Буржуазная наука!

- Про эту «науку» и её «буржуазность», мы с Вами позже поговорим – для этого я Вас сюда и вызвал… А пока слушайте.

Сделав ещё круг возле стола, встаю во главе его и опершись руками – возвышаясь таким образом над всей компанией, бомблю дальше:

- А что такое человеческий разум, как не набор мыслей, который может при определённых условиях перенестись в будущее? И причём не просто перенестись и пропасть бесследно, а вселиться в какое-нибудь материальное и желательно – человеческое тело…

«Театральная пауза» - сам Станиславский бы сгорел от зависти, и:

- …Так вот, товарищи: я – человек из будущего, попавший в товарища Сталина.

Вижу опешившие лица и выпавшие челюсти, а у имевшего протез Кржижановского – в буквальном смысле.

Всей имеющейся силой воли, сдерживая рвотные позывы, делаю замечание:

- Глеб Максимилианович… Вы бы подобрали со стола «это»… Фу, какая гадость! Некрасиво, да и перед дамой неудобно.

- Шпашибо, Иошиф Вишшарионовиш.

Зря я это сказал!

Все уставились на лежащий на тёмно-синем сукне протез довольно архаичного вида и, всем без исключения изрядно поплохело. А и без того «бледно-зелёному» после перелёта Сорока-Росинскому, сделалось совсем плохо – того и гляди харчи станет метать.