Мама, это ты? (СИ) - Соломахина Анна "Fjolia" - Страница 2

Куда? Кто ж его знает. Наверное, в столицу, хотя там таких, как я, вагон и два прицепа.

Через пару недель, одну из которых пришлось-таки пролежать в постели, ибо болело всё, а не только затылок, о вагонах я думала исключительно в положительном ключе. Читала новости в газетах, но немного, потому что голова ещё иногда кружилась, а копчик ныл после рабочего дня, поэтому я довольно рано уходила спать. А ещё первое время пошаливала память: я путала имена, не могла вспомнить, где что лежит, но потом всё наладилось. Даже голова болеть перестала.

Однажды, когда выдалась оказия, получилось заглянуть на вокзал. Времени у меня было не много, но я успела рассмотреть его высокие колонны из серого полированного гранита, огромные витражные стёкла, небольшой фонтан посреди главного зала. Приценилась к билетам. От снующей толпы немного кружилась голова, а от пронзительного свиста отходящего поезда я даже вздрогнула – так неожиданно и громко он прозвучал.

Вот один из составов тронулся, стуча колёсами по рельсам, выбросил в воздух клуб едкого дыма. Насколько я слышала, новые поезда работают на небесном электричестве, но этот был старый. А может и комбинированный, мало ли, я не сильно в этом разбираюсь. Разве что в газетах прочту что интересное или услышу, как хозяева обсуждают новости из телевизора.

Они себе его недавно купили, полгода назад. Золотом заплатили! Отдельную комнату для него выделили, даже протирают сами, слугам приближаться к нему строжайше запрещено. Не дай Бог, сломают.

Мы со слугами по очереди в замочную скважину подглядывали, когда господа садились его смотреть. Дивное зрелище: в ящик словно запихали уменьшенных людей, чтобы те сообщали новости, пели песни и даже танцевали. Балет. Я когда увидела, как девушки в странных коротких юбках ходят на пальцах, чуть не упала! И пальцы заныли, словно когда-то чувствовали нечто подобное.

Давным-давно, не в этой жизни.

Через неделю после того, как я узнала, сколько стоит билет до Невограда, наконец-то дозрела до того, чтобы написать своей приятельнице, с которой мы когда-то жили в монастыре. Она, в отличие от меня, сразу попала в столицу, да не простой горничной, а целой помощницей в типографию. Уж больно хорошо она владела языком, никогда не ошибалась в правописании и сочинения писала быстро и интересно.

У меня так не получалось.

Раньше не получалось, сейчас же мне казалось, что не так уж это и сложно, надо только хорошенько сосредоточиться. И мне всё удалось! Я написала письмо быстро и без единой ошибки. Адрес, нашедшийся в записной книжке, выводила особенно старательно, чтобы не допустить даже малейшего шанса на недопонимание. Мало ли, кому какая буква непонятной покажется, кто их, работников почты, знает.

Крайне важно было получить от этой авантюры положительный результат.

Аннушка ответила мне практически сразу. Уже через десять дней я держала в руках конверт, обратный адрес которого говорил, что письмо из самой что ни на есть столицы. Да и имя отправителя имелось. Помолившись, я трясущимися руками вскрыла конверт, ругнулась от того, что случайно надорвала уголочек письма, да так, что даже буквы задела. Глубоко вдохнула, выдохнула, аккуратно расправила письмо, придерживая надорванный край так, чтобы можно было соединить буквы в слова.

Получилось! Ничего критичного не произошло, но за собственное головотяпство хотелось надавать себе по рукам. Потом, сначала – дело.

Глава 2. Начало нового пути

Аннушка писала красиво, что уж там говорить. У меня хуже вышло, но не сравнить с тем, что было в школе. Ну да дело не в форме, а содержании. Впрочем, смысл тоже порадовал: приятельница согласилась мне помочь. Обрадовалась, что я решилась изменить свою жизнь к лучшему. Знать бы ещё, что для меня значит лучшее, ибо кроме неясной тревоги и тяготению к поездам я пока ничего не понимала. Да и как тут понимать? Ну приснилось мне что-то, ну стало тоскливо смотреть на детей, ну раздражает меня моя хозяйка.

Так она много кого раздражает, даже собственного мужа! Камеристку, повара, гувернантку, садовника и прочих.

В целом она неплохая женщина, но иногда на неё что-то находит. Жажда деятельности, что ли. Причём такая, что лучше бы она сидела и банально вышивала.

Татьяна Владимировна у нас любитель всевозможных новшеств. Телефон, телевизор, безлошадная повозка. О последней она пока только мечтает. Судя по настрою мужа, ещё долго ей мечтать, он предпочитает куда более традиционный способ передвижения. И менее затратный.

А ещё она любит выписывать всевозможные журналы, в том числе и заграничные. Каталоги, в которых порой такое вычитает, а потом и вовсе – купит, что не знаешь потом, что с этим делать. В инструкциях она разбираться не любит, а они в основном на франкском или аглицком. Иногда галатском. Поэтому, несмотря на практически всеобщую грамотность (спасибо славной царице Екатерине, начавшей в своё время этот процесс, царствие ей небесное), никто из слуг не мог понять, что с той или иной покупкой делать.

А результат требовали. Порой громко и истерично.

Но это в основном касалось садовника или повара, нам редко прилетало. Но однажды и горничным досталось, когда она заказала новые швабры с резиновыми полосками. Нам было объявлено, что тряпки – это прошлый век, нужно идти в ногу со временем, а не плесневеть. Резинки, по уверению рекламного буклета, были гигиеничнее, проще в обращении и выглядели очень стильно. Не оскорбляли, так сказать, чувство прекрасного.

Так и хотелось ей ответить, чтобы сама ими мыла. Да, так, чтобы дочиста, без разводов и прочего.

Хвала небесам, её супруг услышал те придирки и строгим тоном позвал в кабинет. Вышла она оттуда красная, пылавшая возмущением, но о новомодных швабрах больше не заговаривала. И ничего такого не заказывала. Сказывали, что он ей доступ к банковскому артефакту ограничил, лимит трат урезал до минимума.

Впрочем, что о плохом вспоминать, лучше вспомню, как я приехала в столицу. Это произошло спустя месяц после того, как я получила ответ от Аннушки с приглашением пожить у неё на квартире, пока я не найду работу. Раньше не получилось, хозяйка не могла найти подходящую замену. Точнее, она слишком много хотела за те деньги, которые была готова платить. Это я, сирота из монастырского приюта, многого не просила, а такую попробуй, найди в конце лета, когда выпуск был в мае и все уже разобраны.

Ладно, Бог с ней. Опять я не то вспоминаю.

Поезд, довёзший меня до Невограда, был новым, то есть не пыхтел, не выбрасывал клубы дыма, лишь тихо гудел. Внутри царила идеальная чистота, новые скамьи отличались мягкостью и упругостью, на окошках висели клетчатые занавески.

Между скамьями разместились столики, на которых уже стояли кружки со свежезаваренным чаем. На тарелочках лежало печенье, конфеты, а при желании можно было заказать бутерброды, пирожки и даже пирожное. Не поезд, а мечта!

Правда, стоила эта роскошь немало.

Я не стала экономить только потому, что время этого поезда было самое удобное: выезжаешь утром, прибываешь ранним вечером. Ни тебе ночного ожидания на вокзале, ни проблем по прибытии. Видимо, умники, отвечающие за расписание, специально так сделали: хочешь комфорта – плати. А нет, так либо просыпайся в два ночи, или в три, если не сильно далеко до вокзала добираться, либо приезжай в Невоград тоже ночью. Потому что если сесть на поезд в четыре пополудни, а именно тогда отбывает следующий состав после того, на котором ехала я, то и прибываешь ты соответственно – через девять часов. Мне, девушке неопытной и одинокой, такое совершенно точно не подходит.

В принципе, я бы и ночью поднялась, только после десяти вечера у наёмных экипажей двойной тариф. То на то и вышло бы. А ещё бывший хозяин, господин Беднохвалов, неожиданно выдал премию, мол, за неиспользованный отпуск. Я аж оторопела от такого! Видимо, сейчас, после того, как он ограничил покупки своей супруги, денег у него стало куда больше.